Полуфиналы Схватки закончились. Команда Ластиары официально признала поражение, и теперь я вышел в финал как представитель государства Лаоравия. Иными словами, план, который мы с Ластиарой составили, удался: браслет, запечатывавший мои воспоминания, был уничтожен.

Теперь у меня были воспоминания и «Зигфрида Виззиты» — меня до стирания памяти, — и «Айкавы Канами», меня после него, то есть с моим настоящим именем. И в обоих хранилищах памяти не было почти ничего, кроме горьких воспоминаний. Начать хотя бы с того, что после полуфинала я выставил себя полным дураком. Наверняка весь Союз будет смеяться надо мной ещё месяц, если не дольше. Но меня это почти не волновало: взамен я смог найти то, чего на самом деле хотел.

Больше никаких лживых игр. Больше никто не будет водить меня за нос. Если наградой стало это, то немного насмешек — невысокая цена. А лучше всего было то, что я снова встретился с двумя союзницами, которым мог по-настоящему доверять, — Ластиарой и Диа.

Сразу после боя я рассказал Ластиаре, как собираюсь преодолеть опасности Схватки. Из-за обстоятельств план получился крайне обрывочным и неполным, но Ластиара всё равно приняла его, потому что верила мне. Сам же я, борясь с предельным истощением, в одиночку выбрался с арены. Я прошёл по тусклому мрачному коридору и вернулся в комнату ожидания участников. Разумеется, девочка-призрак, провожавшая меня перед боем, уже ждала там.

Жнец невинно улыбнулась мне.

— Поздравляю, господин! Ты наконец-то вернул своё истинное желание!

Но её слова не позволяли мне просто радоваться: в голове звенели тревожные колокола. Я помнил свои прежние неудачи и чувствовал скрытые мотивы за её поздравлениями. По эмоциям, доходившим через нашу проклятую связь, я знал: на самом деле мы стоим по разные стороны. Теперь я был уверен, что она — противник ничуть не менее грозный, чем сам Палинхрон.

— Спасибо. Воспоминания, конечно, болезненные, но я рад, что сумел их вернуть. И всё это благодаря тебе, Жнец.

Она улыбалась от уха до уха.

— Хи-хи! Это здорово! Теперь ты больше не перепутаешь, чего тебе на самом деле хочется!

Но я не мог позволить себе поддаться её малышовому виду и очаровательной улыбке. На самом деле она была хитра и изворотлива. Наблюдая за Жнецом всё это время, я пришёл к предположению, что через проклятую связь она способна получать не только эмоции. К тому же никто не говорил, что такая связь существует лишь одна. Вполне возможно, она училась на опыте и чувствах других, создавая целую массу проклятых связей. Более того, если верхнего предела числа связей у неё нет, то её целью могло быть всё население Лаоравии. За считаные дни она вполне могла добыть опыт нескольких столетий — этим объяснялось бы и то, почему временами её поведение совсем не соответствовало видимому возрасту.

— Да, — ответил я. — Я больше никогда не забуду, чего хочу на самом деле. Это ты подтолкнула меня в ночь задания с драконом. Спасибо, Жнец. Я правда тебе благодарен.

— Ой, нет, я вообще ничегошеньки не сделала. У меня своих проблем хватало!

С помощью Измерения я следил за каждым её движением. Как она и сказала, она ничего не делала — по крайней мере, так казалось. В действительности же она наверняка подталкивала множество людей, оставаясь с виду неподвижной.

Её методы напоминают мне методы Палинхрона, — подумал я. — Может, она и с ним как-то связана. Но когда эта связь появилась?

Позавчера я слышал, что Жнец помогала в поисках Ластиары. А кого могла искать Ластиара, если не Палинхрона? Меня к тому времени она уже нашла. Несомненно, дальше она пыталась определить местонахождение врага. И Жнец использовала собственное Измерение, чтобы помочь в охоте на него. В результате дом Рейла был стёрт с лица земли, а Палинхрону пришлось бежать за пределы страны. Жнец наверняка видела тот бой своими глазами. Именно тогда она и вступила с Палинхроном в контакт. Иного варианта я не видел.

— Так что ты теперь будешь делать, господин, раз память вернулась?

Одного этого вопроса хватило, чтобы я не смог избавиться от тревоги. Желание Жнеца — защитить Лорвена. Гребень на моей шее передавал мне: по крайней мере это не было ложью. И именно поэтому наши цели расходились. Ошибки быть не могло: она держалась от меня на расстоянии, потому что у меня была сила стереть Лорвена из существования. Всё, что она делала, она делала ради того, чтобы вытолкнуть меня из Союза Подземелья. Именно поэтому она подталкивала меня оставить Сноу разбираться самой и помогла вернуть воспоминания. Всё — чтобы отдалить меня от Лорвена.

Я осторожно сказал:

— Я пойду к Сноу. Хочу с ней поговорить.

— Хочешь поговорить? Ты уверен, что так можно? Разве ты не хотел, чтобы она сама решила проблемы клана Уокер?

— Да, но... разве не будет ужасно, если я просто уйду, ничего ей не сказав? Я должен хотя бы поговорить с ней напоследок.

— Ты уходишь... Да, ты прав. Наверное, тебе стоит ещё раз с ней поговорить. В конце концов, тебе ведь нужно без сожалений погнаться за этим злым-презлым Палинхроном!

— Верно. Я не могу позволить Палинхрону уйти безнаказанным. Вообще, я удивлён, что ты столько о нём знаешь. От кого ты про него услышала?

— Это... это был господин Рейл. Когда Лорвен расспрашивал господина Рейла о твоём прошлом, я тоже была там. Поэтому я знаю, что именно этот «Палинхрон» запечатал твои воспоминания.

— Понятно. Значит, поэтому ты так хорошо знаешь моё прошлое.

Я старался говорить как можно безразличнее и суше; вероятно, она делала то же самое. Стоило кому-то из нас разволноваться, как мысли просочились бы к другому через проклятую связь. Поэтому мы сдерживали друг друга, беззастенчиво лгая.

У меня были воспоминания о Дне благословенного рождения. Она получила опыт нескольких столетий. Мы больше не были невинными несмышлёными детьми, встретившимися на тридцатом этаже Подземелья. Каждый из нас пытался бесстрастно прощупать другого, не меняя маски на лице.

— Но ты-то сам в порядке, господин? Тебе ведь не обязательно так спешить, да? Память вернулась, может, лучше отдохнуть несколько дней.

— Нет. Я хочу как можно скорее пуститься за Палинхроном. Поэтому сейчас и пойду к Сноу.

— А, понятно. Если хочешь гнаться за тем человеком... наверное, ничего не поделаешь, да?

Это не было ложью: я и правда срочно хотел убедить Сноу. Я уже чуть было не повторил ошибку, из-за которой провалился с Марией. Я цеплялся за наивную надежду, что Сноу сама справится со своим положением, и поэтому убегал от её проблем. Я никогда не смотрел её трудностям прямо в лицо. По-настоящему — ни разу. Но теперь я твёрдо решил больше не разворачиваться и не бежать.

На этот раз я вырву победу. Клянусь.

— Жнец, можешь найти для меня Сноу с помощью Измерения? Как видишь, магическая энергия у меня на нуле.

Она на миг задумалась.

— Хорошо, поняла. Сейчас посмотрим... Похоже, сейчас она на медицинском корабле в западной зоне. Я тебя отведу!

Я без промедления двинулся туда.

— Спасибо. Поспешим.

Она пошла за мной. Оборачиваться не требовалось: я всё ещё следил за каждым её движением. Я чувствовал, как она прожигает взглядом мою спину, но продолжал идти осторожно и спокойно.

План, который я изложил Ластиаре, пока шёл без сбоев. Заставив Жнеца использовать Измерение вместо меня, я понемногу восстанавливал MP.

Мы добрались до западной зоны и перешли на медицинский корабль. Воспользовавшись своим статусом гильдмастера «Эпик Сикера», я узнал у дежурного номер комнаты Сноу. Жнеца я оставил ждать на палубе. По сути, я заставил её согласиться, сказав, что хочу поговорить со Сноу наедине, потому что это будет последний раз. Но если она развернёт Измерение и вложит в него немного силы, то всё равно сможет смотреть происходящее внутри с первого ряда. Именно поэтому она изначально и кивнула. Расслабиться я не мог.

Ко всем проблемам прибавлялось и то, что убедить Сноу будет трудно, а времени у меня почти не было. И всё же я шагал вперёд, внутренне поклявшись, что не провалюсь снова.

Я дошёл до двери комнаты Сноу и увидел там одну из участниц «Эпик Сикера». Это была госпожа Тэйли. Должно быть, она ухаживала за Сноу во время восстановления. Я испытал противоречивые чувства. Пускай память вернулась, воспоминания о хороших днях, проведённых в «Эпик Сикере», никуда не исчезли.

— Госпожа Тэйли...

Мрачное выражение её лица прояснилось. Она, похоже, и удивилась, и обрадовалась одновременно.

— К-Канами? Ты пришёл!

— Да, госпожа. Я подумал, что должен поговорить с ней напоследок, и...

— Напоследок? То есть это всё?

— Да, госпожа.

На самом деле я не знал, станет ли разговор последним, но рядом пряталась Жнец, и потому я говорил именно так.

— Прошу, Канами, милый... прошу, пойми Сноу. Она ведь сражалась. Отчаянно. Она сражалась по-своему. Послушай!

Госпожа Тэйли напоминала старшую сестру, которая вступается за младшую. Видимо, она решила, что это последний шанс поговорить со мной, и довольно подробно рассказала мне о прошлом Сноу.

— Сноу трижды прежде становилась настолько серьёзной, что драконифицировалась. И каждый раз это оборачивалось бедой. В первый раз она опустошила родное место. Во второй — убила «героя», которым восхищалась. В третий — это привело к смерти друга, который сбежал вместе с ней. А вчерашний бой стал четвёртым разом. Она наверняка опять думает: я снова потеряла то, что было мне дорого.

В общих чертах я уже это понимал. Жизнь Сноу была чередой постоянных поражений. Ошибаясь снова и снова, она приобрела несчастную привычку отказываться от всего. И если бы я раз-другой свернул не туда, то, возможно, тоже стал бы таким, как она. Я не мог думать об этом как о её проблеме.

— Прошу, Канами. Ты ведь «герой», правда? Спаси её. Если Сноу не выберется из этого целой, мы все потеряем. Нам всем от этого будет больно!

— Простите. Я не могу. Я не герой.

Она поморщилась, совершенно разочарованная, и опустила голову. Она знала, что я ненавижу тему героев, но явно хотела, чтобы ради Сноу я им стал.

— Тогда кто ты для неё такой?

— Я... её партнёр. Я поговорю с ней как её партнёр.

Если я ничего не понимал неправильно, мы со Сноу действительно начинали как товарищи по работе. Тогда она не возлагала на меня надежд и не видела во мне бескорыстного героя. Именно такие отношения казались мне для нас идеальными, и потому теперь я назвал себя её партнёром.

— Понятно. Её партнёр, — пробормотала госпожа Тэйли.

Я открыл дверь и вошёл.

— Сноу, я захожу.

Комната была ослепительно-белой. Дорогая кровать — белая, мебель — тоже белая. Большие белые занавеси колыхались, касаясь лазурных волос Сноу, а она смотрела в окно. Безбрежное синее море, должно быть, казалось ей по-настоящему сверкающим...

Глядя на неё, я вспомнил догоревшую свечу. Настолько мало жизненной силы в ней ощущалось.

Она тихо повернулась ко мне.

— Канами?

Я увидел белые бинты, покрывавшие всё её тело. Меню показывало, что внешних ран у неё нет. Нет, дело было в другом — в чём-то внутри. В чём-то, что грызло её изнутри. В разделе состояния её меню было написано только: «Драко-форма».

— Да, это я. Чёрт, ты вся в бинтах.

— Ага. Госпожа Ластиара меня отделала.

— Меня она тоже избила. Понимаю.

— Я не смотрела, но слышала, — вяло сказала она. — Мы оба в хлам.

Упрямства, которое она проявляла ещё вчера, не осталось вовсе. Возможно, поражение от рук Ластиары снова вернуло её к отказу от мира. Я немного опешил. Да, она всегда быстро сдавалась, но чтобы такая безумная одержимость исчезла так легко? Это не казалось естественным. Я попытался заново оценить, как начать разговор, ради которого пришёл.

Она указала на моё плечо.

— Твой браслет. Он исчез? — Она выдавила улыбку. — Ты больше не мой Канами?

— Нет.

— Мира, где есть ты и я, больше нет? — спросила она пустым, отстранённым лицом.

— Больше нет.

Пауза.

— Понятно.

Она стала почти такой же, как при нашей первой встрече, когда выполняла в Подземелье академическое задание. Перед каждой репликой она делала неестественно длинную паузу, а говорила медленно, в своём неторопливом темпе.

— Я слышала, что в бою с Эльмирадом Сиддарком ты заявил, будто ты мой жених... превратил всё в поединок чести и прогнал его.

— Да, я помню. Всё так и было.

— Значит, ты женишься...

— Прости. Это было только потому, что я хотел отвергнуть его как человека. Я сделал это не ради того, чтобы жениться на тебе, Сноу.

— Верно. Верно, я так и думала... хе-хе-хе. Я примерно так и думала.

Её улыбка была слабой и обессиленной. Улыбка человека, у которого была крошечная надежда, но он не позволял себе её взрастить, потому что ожидания причиняют боль.

— Но спасибо, — продолжила она. — Думаю, это немного его отвадит.

По её формулировке я почувствовал, что она снова смиряется со всеми бедами.

— Значит, ты уходишь из «Эпик Сикера»? Покидаешь Лаоравию?

— У меня нет причин оставаться. Скоро я покину страну.

— Понятно.

Ей было грустно, но, похоже, она не удивилась. Она замолчала, и комнату наполнил только шорох занавесок на ветру.

— А ты что будешь делать, Сноу?

— Сдамся, — ответила она сразу. Видимо, знала, что я спрошу. — Я больше ничего не хочу делать. Это мне надо было сдаться... Всё было пустой мечтой. Я опять повела себя как идиотка. Прости, Канами.

Я не мог просто стоять и смотреть. Как и раньше... но теперь — иначе.

— Ты снова сдаёшься?

— Я больше не могу. Я понятия не имею, что сделать, чтобы всё стало хорошо. И это пугает... поэтому мне уже всё равно. Что угодно подойдёт.

Чем дольше она говорила, тем пустее становились её глаза. Прежде чем силы окончательно оставили её, я дал заранее подготовленный ответ.

— Ну... я думаю, что мучает тебя сам благородный дом Уокер... Теперь, когда память вернулась, я наконец могу сказать это с полной уверенностью. Это они.

Каким же окольным путём я пришёл к этой точке. Ответ я должен был знать с самого начала, и всё же мне понадобилось столько времени.

— Сноу... тебе нельзя оставаться в клане Уокер.

Она покачала головой.

— Я не могу... потому что я уже провалилась.

— Провалилась?

— В прошлом, когда я изо всех сил пыталась сбежать, погибло много дорогих мне людей.

Наконец-то я должен был услышать из её собственных уст, почему она стала такой вялой и безвольной.

— Я, может, и сильнейшая, поэтому всегда выживаю, но с остальными это не так. Все они умерли из-за меня.

О смертях она говорила сухо. Думаю, потому что, если бы она позволила себе говорить слишком серьёзно, тяжесть этих слов раздавила бы её.

— Клан Уокер не собирается выпускать из рук меня, «сильнейшую», «героя». Если я сбегу, они вернут меня самыми жестокими методами. Я не могу отделаться от воспоминаний о тех ужасных днях. Они не исчезают...

Она ясно изложила и свои надежды, и свои беды. В прошлом она потерпела неудачу. На горьком опыте узнала, что не может сбежать из дома Уокер, и всё это время пыталась найти способ спокойно жить внутри него. В результате она выбрала переложить все свои проблемы с кланом Уокер на будущего мужа — на меня.

— Каждый раз, когда я думаю о побеге, моё тело сжимается от страха. Мне ничего не остаётся, кроме как жить с Уокерами. Но Палинхрон познакомил меня с тобой — с тобой, у которого не было памяти. И я подумала: если смогу быть с тобой, то пусть Палинхрон и водит меня за нос, мне всё равно. Я подумала: если мы будем вместе, я смогу жить дальше, даже оставаясь там. Так я думала... Но в итоге всё оказалось напрасно. Хе-хе-хе...

Её печальная улыбка причиняла боль и мне. Смотреть, как она беззащитно раскрывает истинное положение дел, было тяжело. Я вернулся к начатому: к ответу, который приготовил заранее.

— Сноу, давай сбежим. Ещё раз.

— Ещё раз?

— Я понимаю, что в прошлый раз это травмировало тебя. Но всё равно. Давай вырвемся. На этот раз рядом будут я и группа Ластиары...

— Ты имеешь в виду, что Канами-Герой похитит меня? — спросила она с пустым лицом.

То же самое она говорила на том балу, куда мы ходили. Тогда она полностью ожидала, что я буду героем. Но теперь, насколько я видел, такой надежды в ней не было. Она ждала, что я скажу «нет». И, естественно, я покачал головой — ровно так, как она и предвидела. Удобных сказочных героев не существует.

— Нет. Никакого «похищения». Но если ты сама решишь сбежать, я помогу тебе.

— Сама решу? Но почему?

— Разве не понимаешь? Иначе наши отношения станут слишком односторонними. Я хочу, чтобы мы стояли на равных. Если нет, я снова ошибусь. Точно так же... — сказал я, дрожа.

Воспоминание было ещё свежим. Я пытался в одиночку спасти Марию — и к чему это в итоге привело? Ни к чему хорошему для кого-либо. Напротив, оно навлекло на нас множество бед. Перед глазами вспыхнуло прошлое; я снова увидел ту картину. Огненное чистилище, которым завершился День благословенного рождения. В бушующем пламени я потерял так много...

Каждая клетка моего тела кричала: не дай этому повториться.

Она увидела, как меня трясёт, и с улыбкой протянула ко мне руку.

— Ты и сам не очень хорошо выглядишь, Канами. Я так и знала. Мы одинаковые. Ты совершил огромную ошибку, и теперь она тебя травмировала. И ты тоже не можешь от неё освободиться. — Её рука тоже дрожала. — Ты же понимаешь, правда, Канами? Воспоминания о твоих провалах никогда не исчезнут. До самой смерти. Что бы ты ни делал, они будут мелькать в голове. И каждый раз, когда ты столкнёшься с похожей ситуацией, ты застынешь на месте. Мы больше никогда не сможем сражаться в полную силу.

Она хотела, чтобы я согласился. Она явно думала: мы оба совершили ошибки настолько тяжёлые, что от них хотелось умереть, и потому я её пойму. Но я не мог позволить себе принять эту мысль.

— Ты не права! Это не травма и не что-то там ещё, Сноу. В таких вещах важно, как ты к ним относишься! Мы не можем просто вечно оплакивать свои ошибки и дрожать от страха. Мы учимся на ошибках! Мы можем сделать так, чтобы не повторять их! Поэтому тебе нужно собраться с решимостью и выскользнуть из клана Уокер!

Мой крик ошеломил её. Она обхватила себя за плечи. Голос её дрожал, но постепенно становился всё громче.

— К-как я вообще могу? Я провалилась три раза. Я ОЧЕВИДНО провалюсь снова. Почему ты не понимаешь? Почему? Почему ты отказываешься понимать?! Если я попробую снова, я точно знаю, что всё закончится провалом! Люди в моём родном селении! Старики из «Эпик Сикера»! Те, кто сбежал вместе со мной! Они все УМЕРЛИ! ВСЕ умерли! И умерли ИЗ-ЗА МЕНЯ! Я НЕ СМОГУ сделать это снова!

Так же как передо мной стояли воспоминания о том чистилище, перед Сноу стояли воспоминания о её аду. Дрожь, страх, желание сжаться и спрятаться... от такого и правда захочется отказаться от всего мира. Теперь, когда память вернулась, я мог хотя бы немного понять, что она чувствовала.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь умирал из-за меня. Не хочу остаться совсем одна. Если мне придётся нести такую тяжесть, я лучше останусь здесь. Я больше ничего не хочу делать...

— Сноу, если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь умер, я обещаю: по крайней мере я не умру и не оставлю тебя.

— В жизни нет никаких гарантий. Не существует человека, который не умрёт. Такое обещание бессмысленно.

— Возможно, это правда. Но всё равно сдаваться — ошибка... Ты правда сможешь вечно притворяться перед самой собой и так жить? Тебя правда это устраивает?

— Я... Это...

Отказаться от того, чего хочешь на самом деле, — лёгкий путь. Сдаться, возможно, даже значит стать счастливее. Но я не хотел сдаваться. Я вернул воспоминания, потому что не хотел жить в поддельном мире. Я разрушил браслет, зная, что это отдалит меня от блаженного существования. И всё равно считал, что поступил правильно.

— Сноу, нельзя путать то, чего ты хочешь на самом деле.

Честно говоря, в итоге я хотел сказать только это. Даже потеряв память, я помнил лишь это. Тот глубинный порыв, который оказался достаточно силён, чтобы стать известным Жнецу. С помощью этой несгибаемой воли я заговорил от её имени, пусть это и было самонадеянно.

— Твоё истинное желание — не жить с Уокерами. Оно — сбежать от них.

Она скривилась. Попадание в цель. Это и должно было быть тем истинным желанием, о котором она старалась не думать. Пока она о нём не думала, могла обходиться без страданий. От этой эмоции она убегала много-много лет.

— Я... Я знаю, ясно?! Не надо было мне говорить! Я хочу УБРАТЬСЯ отсюда! — В ярости она сжала кулаки. — Терпеть не могу это место!

Внутри девушки, которая отказалась от всего, вспыхнул огонь. Больше никаких привычных пауз между репликами — теперь она сразу облекала в слова всё, что думала.

По опыту я знал: железо раскалено. Под «опытом» я подразумевал уроки, вынесенные из собственных ошибок. Я не собирался повторять прежний промах. Чтобы заставить её открыть сердце, мне нужно было первым открыть своё.

— Тогда тебе нужно всерьёз сделать это желание реальностью! На этот раз мы не позволим Уокерам, Палинхрону или кому-то ещё сбить нас с пути! Мы действуем по собственной воле и превращаем свои желания в реальность, Сноу!

— Но, Канами! А если мы снова провалимся?! Если мы всерьёз постараемся и всё равно провалимся, нас ударит настоящая скорбь. Мы узнаем настоящее разочарование, настоящее несчастье. А я этого не хочу... забудь!

— Да, но если ты ничего не сделаешь, ничего не изменится! Если хочешь бежать, тебе придётся сделать шаг!

— Ты этого не знаешь! Всё может измениться, даже если я ничего не сделаю! Может, кто-нибудь придёт и спасёт меня! Как ты тогда спас Фран! Как ты спас госпожу Ластиару! Я так завидовала! Меня просто зелёная зависть съедала! Я так завидовала им, что могла умереть! Почему к ним прилетает герой, а меня никто не приходит спасать?! Я не хочу оставаться в проклятом доме Уокер! Конечно, чёрт возьми, не хочу! Но никто НИ РАЗУ не вмешался, чтобы меня спасти! Никто за мной не пришёл! Ни один человек!

Теперь мы по-настоящему сцепились. Перед ней стоял уже не Канами, который всё просчитывал и находил оправдания. На кровати сидела уже не Сноу, бесхребетная подхалимка. Нет, сейчас друг на друга кричали мы без масок.

— Это нормально, что никто не приходит тебя спасать! — крикнул я. — За мной тоже никто не пришёл! Поэтому со мной всё и закончилось так, как закончилось!

— Как мне не надеяться, если рядом со мной был человек, который спасал других?! Я думала, ты станешь моим! Я возложила на тебя надежды! А когда эти надежды предали, я получила в награду грусть! Было так, так больно! Я больше не выдержу! Ставить всё на кон и страдать из-за этого!

— Но если не ставить всё на кон, ты никогда не будешь по-настоящему счастлива! Тебя что, навсегда устроит нынешнее положение?! Жить в страхе перед Уокерами и ходить на цыпочках — разве этого ты хочешь на самом деле?!

— Да хочу я быть счастливой, как все! Но больше этого не будет. Теперь я трусиха. Я слишком боюсь страданий. Я всегда буду убегать в другую сторону! Ноги сами будут застывать! Сердце всегда будет отворачиваться! Мне страшно жить! Я не могу, как все остальные!

Сноу выложила всё как есть: кричала во весь голос, проклинала судьбу, сжимая кулаки. Столкнувшись с эмоциями, от которых убегала, она нахмурилась — и крупные слёзы покатились одна за другой. Не в силах сдержать дрожь в теле, она подогнула колени.

— Вот. Видишь? Вот что получается, когда ты меня заводишь... Слёзы никак не останавливаются... — сказала она, вытирая их. — Я не хотела знать, чего хочу на самом деле. Пока я этого не признаю, могу жить без страданий... Это дерьмо — сплошная боль... Очень больно...

Она не могла перестать плакать. Она всё дрожала, как маленький ребёнок.

— Но именно это ты и чувствуешь на самом деле. Всё это время ты всегда плакала, — ответил я.

Она плакала с самого момента нашей встречи.

— Ты всё это время стояла в ожидании, правда? Ждала, что кто-нибудь унесёт тебя отсюда.

— Да. Я ждала тебя, Канами... На самом деле, наверное, ждала с тех пор, как стала Сноу Уокер.

Её заплаканные глаза поднялись ко мне, и отражался в них только я. Без меня она не могла жить дальше — по крайней мере, об этом говорила притаившаяся в них одержимость. Теперь, когда мы сталкивались, используя истинные чувства как оружие, скрытое ею безумие всплывало наружу. Но я не мог сказать ей, что это безумие правильно.

— Я повторю столько раз, сколько понадобится, Сноу. Героя, который безусловно придёт тебя спасать, не существует. По крайней мере, я — не такой человек. Я просто не он...

Мне ничего не оставалось, кроме как отказать. Ничего — кроме как сказать ей, что я не герой.

— Похоже на то. Ты не настоящий герой... и даже не мой герой...

Теперь она приняла этот факт. Выложив истинные чувства и ранив друг друга в процессе, она наконец смогла признать, что я не герой. А значит, я наконец мог предложить своё решение.

— Я хочу быть не твоим героем, а твоим партнёром. Я не хочу просто односторонне тебя спасать, и всё. Я помогу тебе, но и ты поможешь мне. Уверен, мы сможем стоять на равных.

— Твоим партнёром? — спросила она, словно впервые слышала эти слова.

— Да. Ведь именно так ты представила меня Эльмираду тогда, верно? Сказала, что мы партнёры. Думаю, это лучший для нас вариант. Будучи партнёрами, никто из нас не делает всю работу по помощи другому. Мы стоим бок о бок и поддерживаем друг друга.

— Бок о бок... поддерживаем друг друга...

— Если не как герой, а как твой партнёр — тогда я не уйду от тебя. Обещаю. Как бы Уокеры ни собирались мешать, я буду с тобой до конца. Поэтому, пожалуйста, не бойся. Сражайся собственной силой. Сражайся, помня о том, чего хочешь на самом деле.

Я не хотел, чтобы Сноу видела во мне героя. Мне было отвратительно, что она смотрит на меня теми же глазами, что и дворяне на балу, пытавшиеся использовать меня как героя. Это было единственное условие, которого я просил от неё как от партнёра. Теперь, когда она поняла, её взгляд на меня изменился.

Она вытерла слёзы и сказала:

— Если мы партнёры, ты останешься рядом со мной? Правда?

— Правда.

— И ты правда не умрёшь и не оставишь меня?

— Правда не умру.

— И если это как партнёр, ты поможешь мне, когда понадобится помощь?

— Такой план. Но взамен не халтурь с помощью мне, ладно?

Я продолжал уверенно отвечать, чтобы успокоить её.

— Тогда... Тогда, если как партнёры...

Она ещё раз задала вопрос — своё прежнее желание.

— Ты, если я захочу, женишься на мне?

— Ну...

Сердце у меня забилось так быстро, что вот-вот могло взорваться. Перед просьбой, выходящей за рамки партнёрства, я мог только покачать головой. Это было единственное, на что я не мог согласиться.

Опустив глаза, она улыбнулась.

— Я так и думала, что ты здесь откажешь. Эх, вот это правда обидно. Горькое чувство...

Но по сравнению с прошлым разом она реагировала совсем иначе. Она не была потрясена и не застыла. Она улыбалась спокойно — такой освежённой улыбкой, словно наконец получила ответ.

— Теперь я понимаю. Наконец понимаю. Всё было так очевидно... Как сказала госпожа Ластиара, ты мне нравишься, Канами. Серьёзно нравишься. И именно поэтому я так хотела выйти за тебя.

Теперь уже я застыл.

— А?

Её признание в любви было таким внезапным и прямым, что я потерял дар речи. Похоже, причиной стала Ластиара, но от неё я об этом ничего не слышал. Она сказала, что убедила Сноу, но не сказала, насколько глубоко копнула. Впрочем, я легко мог представить, как Ластиара с удовольствием рассказывает Сноу о любовных делах. Я почувствовал, что сложность убеждения Сноу взлетает выше моего допустимого предела.

Пока я терялся, Сноу, напротив, была спокойна и тиха как никогда.

— Теперь я ясно понимаю, почему, когда госпожа Ластиара сказала, что станет моим героем, я не смогла сразу ответить. Потому что я не хотела никого, кроме тебя. Я хотела, чтобы ты был моим. Чтобы ты был моим героем не потому, что ты герой, и не потому, что это удобно, а потому, что ты — это ты. Но... даже поняв, что ты нравишься мне именно так, я не знала, что делать. Я совсем не была уверена, что всё закончится хорошо, поэтому решила отказаться от всего. Тогда, когда ты уйдёшь от меня, мне не будет так грустно! Если я забуду тебя и притворюсь, что ничего не было, мне будет легче всего! Так я думала... но всё-таки так нельзя!

В ней не было ни следа привычной лени и покорности. Она немного краснела, говоря, как самая обычная девушка. Из всех выражений, которые я видел на её лице, это было самым прекрасным. Я чувствовал, что и моё лицо краснеет от одного взгляда на неё.

— Я не хочу становиться серьёзной, но не могу сдерживать эти чувства! Я ошибалась, но наконец поняла! Я хотела, чтобы ты оставался рядом, потому что ты мне нравишься! Я люблю тебя, Канами! — призналась она, улыбаясь невинной, настоящей улыбкой. Словно в неё кто-то вселился.

После того как она так откровенно призналась в своих чувствах, я не мог ей солгать. Ни за что — даже если правда сотрёт эту улыбку с её лица.

— Спасибо, Сноу. Но, э-э, я...

Она всё ещё улыбалась.

— Всё хорошо. Я знаю, что ты не смотришь на меня так. После того, что я сделала, это естественно. Я пыталась сделать тебя своим, хотел ты того или нет. После таких методов ты никак не мог в меня влюбиться... Даже такая дура, как я, это понимает.

Она спокойно принимала последствия своих действий и размышляла над тем, в чём ошиблась. Её тело всё ещё дрожало.

— И всё равно я хочу, чтобы я тебе понравилась... Сейчас я, может, не очень тебе нравлюсь, но я хочу, чтобы однажды ты сказал, что полюбишь меня. Поэтому я постараюсь. По крайней мере, попробую. Ради парня, который мне нравится, я смогу.

Такой фразы я никогда не ожидал услышать от неё. Она изо всех сил подавила дрожь и сама поднялась на ноги.

— Я больше не буду себя обманывать... Я буду собой и превращу своё истинное желание в реальность, — сказала она, подбадривая себя.

Она брала будущее в собственные руки — претворяла в жизнь то, что я говорил перед началом Схватки.

— Когда я была ребёнком, у меня была мечта... Сначала я хотела лишь покинуть деревню драконьютов и отправиться в приключения по огромному миру. Мне казалось, что, если я добьюсь славы, мне позволят стать независимой. Я предчувствовала: если стану героем, моя жизнь изменится.

С освежённым выражением лица она пересматривала ошибки, которые до сегодняшнего дня отказывалась признавать.

— Но вся эта чушь ничего не значила. Она не дала мне ничего — наоборот, отняла всё. Я была сильнейшей. Была героем. Но ничего не получила и потеряла всё. Единственная жизнь, которая меня ждала, — жизнь питомца клана Уокер...

В прошлом она сумела добыть славу. Даже стала так называемым героем. И теперь признавала, что это было ошибкой.

— Я попробую ещё раз. Я хочу выбраться отсюда. Хочу стать свободной. Хочу дотянуться до неба надо мной ни ради кого, кроме себя самой, — и хочу уйти далеко-далеко! Когда я была ребёнком, я по-настоящему хотела только этого!

Взгляд Сноу упал на окно с белыми занавесками. Её желанием были не слава и не престиж. И она не собиралась ждать какого-то героя. Чтобы исполнить своё более скромное желание, она посмотрела на огромное безоблачное синее небо и ухмыльнулась. Затем её спокойные глаза перешли ко мне.

— Наконец-то до меня дошло... Спасибо, Канами. Ты не герой и не моя собственность. Ты — парень, в которого я влюблена...

Так мы со Сноу наконец поняли друг друга. Хотя результат оказался совсем не тем, что предполагал первоначальный план, Сноу всё же решила подняться собственной силой и сражаться. Она встала с постели и пошла — по собственной воле.

— Я пойду попрощаюсь с домом Уокер! — Прежде чем положить руку на дверь, она обернулась ко мне; её красивые небесно-голубые волосы взметнулись. — Пойдёшь со мной? — Она смотрела на меня ясными прекрасными глазами.

— Да, пойдём.

У меня не было причин отказывать партнёру в просьбе. Держать её дрожащее тело на ногах было моей обязанностью. Я кивнул с таким же выражением лица, как у неё, и мы вместе вышли из комнаты.

Наконец-то мы смогли сделать шаг к выходу из тюрьмы, которую придумал Палинхрон. И первый этот шаг сделала не кто иной, как сама Сноу. Собственной силой она доказала, что способна спасти себя. Воля и сила для этого у неё были. Теперь оставалось только доказать это окружающим.

◆◆◆◆◆

Мы со Сноу на полной скорости помчались к кораблю Валхууры, где находилась нынешняя глава дома Уокер. Как глава одного из четырёх великих благородных кланов, «мать» Сноу, разумеется, располагалась на верхнем этаже роскошного корабля. Она изящно сидела в кресле, поставленном в центре самой богатой комнаты отеля; вокруг неё находилось немало камергеров и крепких охранников. Само собой, сильнейшие бойцы клана Уокер тоже были там.

Против всех этих людей нас было только двое. И, стоя лицом к лицу с величайшим врагом всей своей жизни, Сноу улыбалась. Она изо всех сил старалась скрыть дрожь, стоя напротив своей «матери».

Я наблюдал сзади, почти как рыцарь. Я занял стойку, из которой в любой момент мог вытащить меч из инвентаря. Что бы ни случилось, я защищу её. Ради этого я и был здесь.

Напряжение было плотным, но Сноу нарушила тишину. Она говорила ясно и сразу перешла к делу, не отводя взгляда.

— Простите, мать. Я ухожу из дома Уокер.

Глава клана Уокер вздохнула, будто перед ней капризничал ребёнок.

— Опять это, госпожа Сноу? — Она, казалось, не удивилась. Вероятно, всё поняла, едва увидела лицо Сноу при входе. Пусть их связь и была фиктивной, они всё же оставались матерью и дочерью, и, похоже, отношения между ними были достаточно глубокими, чтобы они более или менее понимали мысли друг друга. — И что вы станете делать, сбежав из клана? Вы забыли, что в прошлый раз, когда вы сбежали и свалили всё на Гленна, вас всё равно в конце концов приволокли обратно?

От этих слов дыхание Сноу перехватило. Травма прежнего провала наверняка и сейчас вспыхнула у неё в голове.

— Вам давно пора повзрослеть и взглянуть в лицо своим обязанностям, госпожа Сноу, — мрачно изрекла женщина. — Используйте силу вашей крови ради мира, страны и клана. Почему вы не понимаете, что именно это сделает вашу жизнь наполненной?

Она велела ей оставаться полезной марионеткой. Продолжать быть их питомцем.

— С меня... с меня уже хватит! — Сноу повысила голос и прогнала дрожь, чтобы не поддаться давлению клана Уокер. — Скажите всё это кому-нибудь, кто лучше держит себя в руках! Потому что я не могу! Посмотрите на меня. Я немного сильна физически, у меня есть крылья — и всё! Я слабый человек! Я никогда, ни за что не смогу выполнять обязанности такого великого благородного дома! Я просто не могу делать это так, как вы, дворяне!

Как бы жалко она себя ни выставляла, она говорила правду. И её неприкрытые слова заставили глаза главы Уокер распахнуться.

— Сколько бы такой человек, как я, ни старался в таком месте, это никогда не приведёт меня к наполненной жизни! Я знаю это всем своим существом! А жизнь в несчастье совершенно бессмысленна! В клане Уокер так тесно, что я даже дышать не могу! Я ненавижу знать! Я ненавижу её! Мне здесь не место!

«Мать» Сноу мгновенно проглотила смятение и заговорила властным тоном.

— Нет. Это совсем не так. Дом Уокер — единственное обиталище для вас. Вы пожалеете о дне, когда покинете нас, госпожа Сноу. Я говорю это ради вашего же блага. Вы пожалеете.

— Я... Я и так живу в сожалениях! Всё это время! Если к ним добавится ещё немного, ничего не изменится! Поэтому я сбегу, сколько бы попыток ни понадобилось! Даже если провалюсь, я собираюсь пытаться снова и снова! Если побегу — пожалею. Если сдамся — пожалею. Сожаление, может, и не исчезнет, но я вам покажу! Всё равно буду бежать!

Сноу не дрогнула. Она держалась за то, чего хотела на самом деле, переступая через собственную слабость духа, какой бы неприглядной и смешной та ни была.

— Какая глупость. Сколько бы раз вы ни делали одно и то же, результат останется тем же.

— Значит, я буду этой глупой! Сделаю это хоть миллион раз, если придётся! Не недооценивайте, насколько жалкой я могу быть, мать! Я буду собой, даже если это значит быть дурой, которая снова и снова проваливается одинаково! Я буду убегать, пока вы не сдадитесь, потому что я больше не сдаюсь!

Это был уже не обычный крик. Он почти превратился в драконий рёв, насыщенный магической энергией. Выражение главы клана Уокер чуть изменилось. Люди вокруг нас вздрогнули от всплеска силы.

— Пусть мне нечем гордиться, но во мне всё равно течёт драконья кровь! Не думайте, что сможете держать меня в клетке вечно! Это вы пожалеете и сдадитесь! ВЫ!

Последние слова из простого крика превратились в полноценную вибрационную магию: вся мебель в комнате раскололась, а качнулась не только эта комната, но и весь корабль. Окружавшим нас людям пришлось отступить.

Сноу и матрона клана Уокер сверлили друг друга взглядами.

— Ха... ха... — тяжело дышала Сноу, а глава клана молча смотрела на неё.

Я не мог прочитать её выражение. Как глава одного из великих благородных домов, она не отшатнулась перед огромной мощью Сноу.

Сказав всё, что хотела, Сноу повернулась ко мне; на её лице была тревога.

— Канами... ты не против водиться с такой развалиной, как я? — Похоже, её волновала только моя реакция, а не что-либо связанное с Уокерами.

Я не хотел бросать тень на её важный момент, поэтому ответил:

— Конечно не против. То есть ты, конечно, выдала одни из худших реплик, которые я слышал, но честно? Думаю, такой ты мне нравишься больше, Сноу. Во-первых, тебя теперь куда проще понять. И это очень по-твоему, знаешь?

— Хе-хе-хе... Значит, такой я нравлюсь тебе больше... Я рада. — Её улыбка уже не была прежней раболепной улыбкой. Она была настоящей.

Глава клана наблюдала за нашим разговором и наконец заговорила, глядя на меня в упор.

— Значит, этот рыцарь служит вам опорой? — Похоже, она спокойно пришла к выводу, что её настоящий враг — я. — Иного выхода нет, — сказала она. — Пока что мы удержим вас в доме Уокер, госпожа Сноу. И на этот раз милости не ждите. Мы немного поговорим, а вы будете сидеть и слушать, пока не остынете.

«Немного поговорим», значит.

Она собиралась попытаться схватить Сноу, и теперь наступала моя очередь выйти на сцену. Я встал рядом со Сноу и ответил на угрозу.

— Мадам, вы намерены задержать Сноу прямо здесь и сейчас?

— Не говорите «задержать». Что подумают люди? Я всего лишь поговорю с ней как её мать.

— Если вы собираетесь схватить её против её воли, я позову людей. Пусть Сноу и проиграла бой, она всё ещё участница Схватки. Союз гарантирует её свободу. Даже если клан Уокер связан с Лаоравией, это не относится к остальным четырём странам, верно? Впрочем, если вы желаете воевать с четырьмя другими странами, я вас не остановлю.

— Значит, вы используете правила Схватки. Это действительно несколько мешает.

Она отступала. Похоже, её прежние слова были проверкой моей реакции. Разумеется, от дальнейших угроз она всё равно не воздержалась.

— Однако в тот миг, когда Схватка закончится, вас обоих окружит элита Лаоравии. И даже если вам удастся от них уйти, это не остановит руку дома Уокер. Уверена, госпожа Сноу скоро сломится перед силой клана и вернётся под наше крыло. Как её мать, я это знаю.

— Напротив, мадам, — сразу парировал я. — Это вы сломитесь перед нашей силой и откажетесь от Сноу. Я знаю это наверняка.

Моя нарастающая неприязнь к знати сделала слова язвительными.

Она скривилась — наконец на её маске появилась трещина.

— Самоуверенный щенок. Впрочем, чего ещё ожидать от героя, которого выбрали и тот вундеркинд Палинхрон, и сильнейший господин Гленн...

— Прошу, не заблуждайтесь. Я не герой. Я всего лишь на стороне своей подруги. А герой ведь не стал бы выбирать любимчиков, верно? Я просто её партнёр.

— Вы и правда раздражающий ребёнок. Как кто-то вроде вас вообще может быть чем-то иным, кроме особенного? — сказала она, надувшись, и энергично вздохнула. — Неважно. Пока что оставлю госпожу Сноу на ваших руках. Но знайте: она — герой, принадлежащий клану Уокер. Запомните мои слова, мы обязательно добьёмся её возвращения. Не забывайте этого.

— Не забуду, мадам. Однако, полагаю, я буду держать её рядом до последнего вздоха, поэтому позвольте заранее извиниться. Очень соболезную вашей утрате.

— Умерьте сарказм, дитя. Вижу, я вам не по нраву. И всё же не могу сказать, что мне не нравятся героические типы вроде вас.

— Позвольте извиниться ещё раз, поскольку мне очень не по нраву благородные типы вроде вас.

Признаю, частично это было потому, что я выплёскивал накопившуюся обиду на знать, но так или иначе я самым недвусмысленным образом отверг главу клана. Услышав это, она опустила плечи и откинулась в кресле.

— Прочь.

У нас не было причин бросать ей вызов, оставаясь рядом, и мы вышли. Но в тот миг, когда покинули комнату, я услышал её бормотание. Она сказала это так тихо, что уловить смогло только Измерение.

— Я не сдамся. Господин Уилл, господин Гленн... в отличие от вас двоих, она действительно сильнейшая. Она — единственная надежда, которую я нашла. Она — мой сильнейший боец, мой герой...

Она звучала ужасно одержимой Сноу. Я вспомнил, как раньше вела себя сама Сноу. Хотя они были родственницами только в глазах закона, что-то от отношений матери и дочери между ними всё же было.

Я увёл Сноу от той комнаты; объявление войны дому Уокер осталось позади. В тот миг одна из проблем, лежавших на плечах Сноу, была решена, но расслабляться мы ещё не могли. Сохраняя бдительность через Измерение, я вывел её с дорогого корабля, территории клана Уокер.

◆◆◆◆◆

— Л-ладно. Сваливаем отсюда. Ты ведь поможешь мне, да, Канами?

Стоило нам покинуть корабль, как Сноу снова стала податливой и неуверенной в моей реакции, едва не подкосившись. Я криво улыбнулся, отметив про себя: люди не меняются за день.

— Конечно помогу. Если кто-то попытается утащить тебя против воли, я отобью. В конце концов, я твой боевой товарищ.

— Интересно, госпожа Ластиара тоже захочет мне помочь? Не уверена...

— Я тоже не уверен. Она у нас переменчивая.

— П-правда? Тогда можешь попросить её ты? Может, ты её убедишь. Хе-хе-хе...

— Попросить могу, но ничего не гарантирую...

Похоже, Сноу считала Ластиару одной из тех, кто встанет на её защиту. Видеть, как она снова цепляется за другого человека, было немного досадно.

Услышав мою реакцию, она нарочно подняла голову повыше и заявила, что стоит на своих ногах.

— Н-не пойми неправильно. С этого момента я не против идти одна, ясно? Есть у меня герой или нет — не важно! Я покажу им, что на этот раз смогу вырваться из их рук! Правда, если честно, мне всё ещё немного тревожно. Куда нам бежать? Для начала подойдёт куда угодно за пределами Лаоравии, но...

Несмотря на страх, она проявляла инициативу и была готова идти по своему пути. Причём настолько готова, что, казалось, хотела немедленно покинуть Валхууру и сбежать за пределы страны.

— Подожди секунду, Сноу. У нас ещё куча людей, с которыми нужно поговорить.

— Что, подожди? После того как я так жёстко с ней говорила, я хочу как можно скорее сбежать от матери. Скажу честно: мне очень страшно находиться с ней в одной стране...

— Успокойся. Сейчас мы в Валхууре во время Схватки. Даже клан не сможет слишком сильно разойтись из-за твоего неповиновения, верно?

— Да, но...

Она ёрзала и нервничала. Поскольку она вступила на незнакомую землю, то не знала, что делать в таких случаях. По крайней мере, мне так казалось.

— Я попрошу Ластиару и её группу тебя охранять, так что расслабься... Рядом с ними тебе станет спокойнее, правда?

— Да, но если я буду с ними, не попадём ли мы в поле зрения Хузъярдса?

— Не проводи границу там. Если говорить прямо, я и так попал в поле зрения кучи людей.

— Могла бы догадаться... Да, уже знала.

У меня тоже были сомнения. Возможно, находясь рядом с ней, я не улучшал, а ухудшал её положение. Я начал рассказывать своей подавленной соратнице о дальнейших планах.

— Я на секунду поговорю с Марией. Готов поспорить, если мы всё обсудим, она согласится уничтожить браслет. Только, учитывая, что случилось с моим браслетом, велика вероятность, что она контратакует. Поможешь мне её удержать, Сноу?

— Поняла. Теперь, когда ты сказал, у твоей сестры ведь тоже есть браслет, да? Хм. Звучит муторно, но я помогу. Я хочу, чтобы я тебе понравилась.

Она сказала, что хочет, чтобы я её полюбил, будто это ничего не значит. От смущения я слегка отвёл взгляд.

— Очень поможешь. Но она сильная, так что будь осторожна.

— Что? Сильная?

— Более того, если нам не повезёт, она может оказаться сильной на уровне Лорвена. Внутри неё ведь сила Хранителя. Похитительницы сущности огня, Алти.

— Сила Хранителя? Ч-что мне делать? Я хочу тебе понравиться, но если драться придётся с Хранителем, мне уже хочется отказаться.

— Ничего страшного, не думаю, что тебе придётся сражаться. Можешь просто оставаться в стороне, как тогда, когда мы вместе исследовали Подземелье. Одного этого мне хватит для спокойствия.

— А, правда? Тогда, наверное, я пойду с тобой.

Наш обмен напомнил мне разговоры времён совместных походов в Подземелье. Хотя Сноу решила сражаться всерьёз, её сердце, похоже, всё ещё смотрело назад, а не вперёд. Но это было нормально. Она не была ни настолько пораженчески настроена, ни настолько одержима, чтобы с ней было невозможно иметь дело. Именно на такую Сноу я мог смотреть спокойнее всего.

— Отлично, тогда решено. Идём к Марии. До завтра вернём ей воспоминания, а потом...

«А потом?»

Мой порыв оборвался вместе с фразой. Ниоткуда над дорогой впереди повис сгусток тьмы. И из этой тьмы донёсся голос Жнеца.

— К завтрашнему дню, господин? Поспешишь — людей насмешишь, знаешь? — Жнец показалась, преграждая нам путь с улыбкой на лице. — Сначала поздравлю вас двоих! Вы наконец честно признались в своих чувствах. Я вам обоим завидую.

Не похоже было, что она лжёт. Она и правда считала это радостным событием и действительно нам завидовала. Я ожидал её появления, но Сноу — нет.

— Ж-Жнец? Так ты всё это время была рядом...

— Да, я была неподалёку, так что в общих чертах всё знаю. — Она снова повернулась ко мне. — Ты прошёл по ужасно опасному мосту, господин. Не знала, что, убеждая Сноу, ты можешь быть таким напористым. То есть я совсем не чувствовала, что ты так сильно этим горишь. Ни капельки. Я думала, Сноу не входит в число твоих любимчиков, так что...

— Легче ли мне с ней иметь дело, чем с другими? Нет. Но это мог быть наш последний разговор по душам. Разве не естественно, что мы приложили все силы, чтобы всё обсудить и потом не сожалеть?

— Хм... значит, чтобы потом не сожалеть? — Улыбка исчезла, лицо стало серьёзным. — Скажи мне, старший брат. Почему ты сейчас пытаешься пойти туда, где Мария? Разве тебе не стоит дать себе время полностью прийти в форму? Посмотри, ты прямо сейчас едва на ногах держишься. Мария — не слабачка, знаешь? Если хочешь гарантированно победить, тебе стоит как следует поспать и сражаться завтра.

В её словах был смысл. Чтобы продвинуться в Схватке, я довёл себя до предела. Я не сомкнул глаз, не пил воды, ничего не ел, а в довершение всего провёл тяжёлый бой с Ластиарой. Если главная цель — победить Палинхрона, то сейчас не было смысла так себя надрывать. Да, чтобы победить его, понадобятся и моя сила, и сила Марии, но было глупо давить на себя прямо сейчас, если из-за этого я пострадаю. Её упрёк был исключительно логичен, и я вспотел, пытаясь выкрутиться.

— У Марии, как и у меня, нет воспоминаний. А провалы в памяти — мучительная вещь. Поверь мне. Я знаю, насколько это больно. С учётом этого разве странно, что я хочу вернуть ей память как можно скорее?

— Ещё как странно. А если она тебя победит? Тогда её воспоминания уже никогда в жизни не вернутся! Срока, до которого ты обязан их вернуть, нет, поэтому, если ты правда заботишься о её благополучии, тебе стоит повысить шансы на успех и пойти к ней в безупречном состоянии. Встреча с ней сейчас выглядит очень натянутой.

Пауза.

— Если думать логически, возможно, ты права. Но, как ты знаешь, бывают моменты, когда сердце просто не может принять логичное решение. Подумай о том, что я чувствую. На уровне эмоций я хочу помочь ей вернуть воспоминания прямо сейчас.

Даже я чувствовал, что этот довод едва держится. Само собой, Жнец нахмурилась. Тьма за её спиной закрутилась всё гуще, словно подозрение ко мне напрямую превращалось в тёмную материю.

— Ты точно ведёшь себя странно. Я слышала, что «Зигфрид Виззита» во всём логичен, но сейчас в твоих действиях нет ни капли смысла. Почему ты так напирал, помогая Сноу? Почему идёшь к Марии, когда совершенно вымотан? Выкладывай, господин! — Её глаза, чернее чёрного, смотрели на меня. Глаза, которые не потерпят никакой лжи.

— Э-это...

— Потому что у тебя есть дела здесь даже после того, как ты спасёшь Марию? — спросила Жнец, попав точно в цель. Она поняла, за чем я действительно иду.

Я понял, что больше не смогу заболтать её, сдался и кивнул.

— Да, ты меня поймала.

— И какие у тебя вообще дела? Когда спасёшь Марию, других обязательств в Лаоравии у тебя не останется, верно? Ты ведь сможешь без лишних мыслей отправиться за Палинхроном Регаси? — Жнец хмурилась всё сильнее.

— У меня осталось, что сделать.

— Нет у тебя ничего. Так что уходи уже. Иди за Палинхроном. Пожалуйста, я тебя умоляю, — хрипло сказала она. Я покачал головой, и в ответ Жнец, больше не сдерживаясь, уже закричала: — Хватит уже! Просто оставь нас с Лорвеном в покое!

Я тоже перестал поддерживать видимость между нами.

— Я не могу оставить вас! Да как я могу?!

— Почему нет?! У тебя ведь есть дела поважнее, разве нет?! Есть враг, которого нельзя отпустить безнаказанным, верно?! Так иди за ним! Не приближайся к Лорвену!

— Нет, я пойду. Я пойду к нему, потому что мы друзья. Я не могу просто бросить его...

— Друзья-шмрузья! Что ты собираешься делать?! У Лорвена уже всё есть! Он уже победил «сильнейшего героя», получил славу и перестал лгать себе! В этой картине тебе нет места!

— Я не повторю ошибку, которую совершил с Алти. На этот раз я знаю, что должен сражаться. Уверен, такова роль того, кто сталкивается с Хранителем. И я отказываюсь перекладывать эту ответственность на кого-то другого. Больше никогда!

Если я оставлю всё Жнецу, будет то же самое, что с Марией и Алти. В итоге Лорвен пожертвует чем угодно ради дуэли со мной.

— О чём ты вообще говоришь?! Я не понимаю! Не понимаю, что ты говоришь, господин! Если вы увидитесь, Лорвен исчезнет! Почему ты так упорно стремишься к нему, если это его убьёт?!

— Лорвен ждёт меня... Вот почему.

Лицо Жнеца застыло. На миг время словно остановилось, но улыбка быстро вернулась к ней.

— Хи, хи-хи. Ты прав... Лорвен ждёт тебя. Именно так. — Она улыбалась, но тьма в её выражении была глубокой, будто она уходила в отчаяние. — Я всё это время наблюдала за Лорвеном, так что знаю. Ошибки быть не может. Он смотрит только на тебя. Он уже не знает, чего хочет сам, поэтому вложил надежды и ожидания в героя, который снял с него печать.

Жнец пришла к тому же выводу, что и я. Хотя нет, с Лорвеном никто не мог ошибиться. Он говорил о своём желании чистосердечнее всех. Сколько раз он повторял? «Я хочу сразиться с Айкавой Канами в финале Схватки».

— Он ждёт тебя на самой высокой вершине Валхууры, потому что верит: ты дашь ему ответ, которого он ищет. Зная его, он будет ждать там вечно. Но именно поэтому тебе нельзя с ним встречаться! — Она покачала головой, явно страдая, но всё ещё улыбаясь. — Предай его, господин, — бесстыдно взмолилась она. — Предай его именно ради этого.

Она говорила не из злобы. Всё — ради него. И именно эта вера делала её такой трудной.

— Предай его доверие к тебе. Не оправдай его ожиданий. Тогда он не исчезнет. Напротив, у него может появиться большое новое сожаление. А чем больше у него привязанностей, тем прочнее он будет держаться! И тогда я смогу быть с ним вечно-вечно!

Жнец достала из тьмы косу. Она отличалась от той, которой она размахивала при нашей первой встрече. Форма была той же, но тёмная магическая энергия, окутывавшая её, разрослась во много раз. Она зловеще извивалась, словно отражая нынешнее эмоциональное состояние Жнеца.

— Я не хочу видеть, как Лорвен всё время на грани исчезновения! Не хочу! Поэтому я...

Она вытянула косу в сторону, преграждая нам путь. Яснее не скажешь: если хотим пройти, должны победить её. Я достал из инвентаря прямой меч «Полумесяц Пектолазри» и сам принял боевую стойку. У меня была решимость. Решимость противостоять Жнецу...

— С дороги, Жнец. До завтрашнего дня я верну Марию в прежнее состояние. И будь уверена, с Лорвеном я тоже встречусь.

— Даже если я умоляю тебя, стоя на коленях?! Ты всё равно пойдёшь к нему?!

— Да. Этой просьбе я не могу уступить.

— Минуту назад ты сказал, что отправишься за Палинхроном! Лжец!

— Ты ведь тоже лгала, Жнец?

На это Жнец болезненно нахмурилась, но затем отмахнулась и снова улыбнулась.

— Хи, хи-хи, хи-хи-хи. Правда. Я тоже лгала, господин.

«Невинность» Жнеца исчезла без следа, как у опытной колдуньи. Передо мной была уже не та малышка, которой она когда-то казалась. Спокойная и собранная, она продолжила:

— Хе, похоже, оставлять проклятую связь как страховку было ошибкой. Я думала, смогу читать через неё твои эмоции и действия, но не вышло. Ещё я считала, что если мои не слишком приятные мысли о тебе пройдут к тебе, ты сам захочешь отдалиться от меня, но... тебя вообще не цепляет, когда кто-то тебя ненавидит, да? Ну и ну...

Она раскрывала свои закулисные замыслы в виде праздных жалоб, преувеличенно оплакивая провал.

— Вздох. Не идёт по-моему, да? Совсем не идёт...

Но мне она не казалась загнанной в угол. Если уж на то пошло, такая опытная душа, как она, наверняка предполагала, что всё закончится именно так.

— Но знаешь что? У старой Жнеца есть идейка.

Эти слова всё решили: у неё всё ещё оставался козырь. Она слилась с тьмой позади себя и исчезла. Это была её способность к телепортации. Затем сама пелена тьмы рассеялась, оставив нас со Сноу вдвоём.

— О-она ушла? Канами, с нами всё будет хорошо, если мы дали ей сбежать?

— Всё нормально. Почти уверен, она направилась в штаб «Эпик Сикера», туда, где Мария.

— Она охотится за твоей сестрой?

Именно ради этого исхода я сначала пошёл к Сноу. Я был убеждён: если первой переманю Сноу на свою сторону, Жнец бросится действовать, чтобы использовать против меня Марию. И ещё я был убеждён, что Мария никогда не согласится на уловку Жнеца. Я помнил нашу битву с Похитительницей сущности огня так ясно, словно она была вчера. Не я победил Алти. Мария. Речь шла о девушке, которая в том чистилище вырвала себе глаза и поклялась идти по жизни вперёд. Я знал, что она не перепутает своё истинное желание.

— Спрошу ещё раз, Сноу. Сражайся со Жнецом вместе со мной. Я хочу, чтобы ты помогла мне как мой партнёр.

— Помочь тебе... как партнёр...

— Именно. Я не собираюсь защищать тебя без взаимности. Я хочу, чтобы ты тоже защищала меня.

— То самое равенство, о котором ты говорил... Похоже, выбора нет. Ладно. Начнём с этого. Это будет наша отправная точка...

Её ответ был освежающим. Я был уверен, что она снова проявит нежелание, поэтому приятно удивился.

— Теперь ты вся в боевом настрое, да? Минуту назад, когда речь шла о Марии, звучала очень ненадёжно.

— Мы знакомы недолго, но я считаю Жнеца подругой. Если возможно, я хочу узнать её лучше. Поэтому... я тоже пойду. Больше я не убегу.

— Понятно.

На инстинктивном уровне Сноу понимала: если она побежит в другую сторону, они со Жнецом никогда не поймут друг друга. В этом она была куда лучше прежнего меня.

Ставшая неожиданно надёжной Сноу зашагала впереди меня.

— Давай, Канами, быстрее. Разве не понимаешь? Если мы не поспешим в «Эпик Сикер», твоя сестра в опасности. Может, мы доберёмся туда через твоё заклинание Связь?

— Портал, который я там оставил, давно рассеялся. Не выйдет... но всё будет хорошо. Я принял меры.

— А? Меры?

— Да.

Я перехватил Жнеца на опережение. Причём отправил агента, которому доверял больше всех. Но это не значило, что можно терять время.

Мы со Сноу помчались к «Эпик Сикеру», а я в сердце клялся: на этот раз я спасу всех.

◆◆◆◆◆

Нам не понадобилось много времени, чтобы выбраться из Валхууры и добраться до «Эпик Сикера» в Лаоравии. Вряд ли мы могли прийти быстрее, но здание уже горело: из верхнего этажа штаба, где находилась комната Марии, валил дым.

Когда мы как раз собирались войти в здание, раздался грохот, и мы увидели, как окутанная тьмой Жнец хватает Марию и выпрыгивает из окна верхнего этажа, а следом за ней устремляется Ластиара.

Бой уже начался.

Я попросил Ластиару охранять Марию. Должно быть, она перехватила Жнеца, которая пыталась её похитить. Теперь все трое бежали по крышам в сторону тренировочной площадки «Эпик Сикера», и мы со Сноу тоже бросились туда. Мы разделились и, координируясь через пространственную и вибрационную магию, перекрыли Жнецу путь к бегству и загнали её внутрь площадки.

Жнец поставила Марию на ноги и приготовила серп. Ластиара была перед ней, я — позади справа, Сноу — слева. Мы окружили её треугольником. Так, на тренировочной площадке без зрителей, и начался этот побочный бой Схватки.

Ближе всех к врагу была Ластиара.

— Верни нам Мар-Мар!

— Вернуть вам? Хи-хи! Мария же сказала тебе: она не хочет вашей помощи! Снимать с неё браслет силой — ужасный поступок, мисс!

— Угх! Чёрт, не надо было тратить столько времени на попытки снять браслет! Но это ведь Мар-Мар; я не могла просто избить её до чёртиков, как Канами!

Ластиара в отчаянии рвала свои — теперь короткие — волосы. Судя по всему, Жнец напала как раз в процессе снятия браслета Марии. Пока они спорили, я спокойно применил «Анализ» к Марии, которая съёжилась рядом со Жнецом.

[Статус]

Имя: Мария

HP: 107/159

MP: 832/855

Класс: нет

Уровень: 10

STR: 7.69

VIT: 7.23

DEX: 5.99

AGI: 4.45

INT: 7.96

MAG: 41.1

APT: 4.13

Состояние: Загрязнение разума 1.65, Изменение памяти 1.04, Нарушение памяти 1.02, Когнитивное нарушение 1.34, Тьма 1.33

[Навыки]

Врождённые навыки: нет

Приобретённые навыки: Охота 0.68, Кулинария 1.08, Магия огня 3.53

Судя по разделу состояния в её меню, она была в том же состоянии, что и я во время полуфинального боя. Сейчас она, вероятно, видела врага в каждом, кто к ней приближался.

— Ластиара! Сначала нужно схватить Марию!

— Канами! Ты не говорил мне, что Мар-Мар стала такой сильной!

— Я же говорил, разве нет?! Говорил, что есть шанс, что она сможет использовать часть силы Алти!

— Это куда больше, чем часть! Эти огни — не шутка!

Похоже, пока Ластиара снимала браслет, она получила огненную контратаку. Подол её одежды был обуглен, а глаза чуть слезились.

— Я и сам не знал, что она стала настолько сильной!

Я знал, что в конце событий Дня благословенного рождения Мария, как и Алти, могла получать информацию об окружении через огонь. Но больше я ничего не знал. Судя по нынешнему состоянию Ластиары и меню Марии, Мария успела использовать впечатляющую магию.

— Госпожа Ластиара, — запинаясь, сказала Сноу, — прекрасная погода, правда? Эм, простите меня за тот день...

Похоже, она ждала подходящего момента, чтобы сказать слова приветствия.

Ластиара не собиралась ходить вокруг да около.

— Ты наш враг или союзник?!

— Я... я всецело ваш союзник, госпожа Ластиара! Благодаря вам я стала новой женщиной! С радостью вам помогу! И не хочу превращать это в услугу за услугу, но позже у меня будет просьба...

— Ладно, выслушаю! Но сейчас помогай!

— Разумеется! Я постараюсь! — Сноу взмахнула большим мечом, который я ей передал.

Глаза Жнеца сузились.

— Ты предсказал, что я сделаю, господин? Оставил Ластиару ждать меня, потому что она может меня отбить. Если бы ты отправил Апостола, я могла бы взять его в заложники. Вариантов у меня было бы куда больше.

— Вообще-то его здесь нет по причинам, от меня не зависящим...

Диа сейчас был без сознания. Причём по очень глупой причине. Конечно, даже будь он бодр, я, наверное, всё равно не стал бы втягивать его в бой. Против врага, способного без усилий телепортироваться за спину, как Жнец, наша дальнобойная пушка была в невыгодном положении. Даже если бы госпожа Сера была рядом и служила транспортом, я всё равно не хотел бы видеть его в этом бою.

— В любом случае, Жнец, сейчас перед тобой три мечника, способных справиться с твоими нелепыми телепортационными атаками. Прекрати пытаться сбежать с Марией.

— Похоже на то, — ответила она. — Но спорю, вот этой мелочи ты не предвидел: я могу вмешиваться в браслеты Палинхрона. Хи-хи, интересно почему?

Она поднесла руку к браслету Марии, и его тьма стала гуще. Магическая энергия Марии заколыхалась и разбухла, усиливая её враждебность до свирепых размеров. Я примерно понял, как работает этот трюк Жнеца.

— В общих чертах понимаю. Потому что у тебя есть проклятая связь с Похитителем сущности тьмы, Палинхроном Регаси, верно? И с помощью магической энергии, которую ты от неё получаешь, ты можешь управлять браслетом.

Она раскрыла рот.

— А? Откуда ты... — Она закрыла рот и свирепо посмотрела на меня. — Если понимаешь, значит, знаешь, что приближаться нельзя. Я могу натравить на вас Марию в любой момент.

— Давай. Сделай это. Только не будь так уверена, что всё пойдёт легко. Мария не ошибётся в том, чего хочет на самом деле, а это решает всё. Именно поэтому я выбрал для боя такие условия.

— Интересно... И что с того, если она не ошибётся в желаниях? Что ты пытаешься сказать, мм?

— Говорю, что она не станет плясать под чужую дудку.

Решимость преодолеть все препятствия и воплотить собственную волю... Это важнее всего. Без неё люди становятся слабыми, какими бы могучими ни были их способности. Взять хотя бы меня и Сноу: на бумаге каждый из нас мог сравниться с Ластиарой, но поскольку мы были неверны тому, чего хотели глубоко внутри, нас позорно победили.

— В таком случае я тоже не буду плясать под чужую дудку. Я не перепутаю то, чего хочу на самом деле. Можешь на это рассчитывать.

— Знаю. Это моя вина, что ты так настроилась. Моя вина, потому что в тот день я легкомысленно оставил без внимания проклятую связь с тобой. Я пришёл не затем, чтобы сказать, будто твоё желание ненастоящее. Я знаю, что ты желаешь этого от всего сердца. Но пока ты держишься за это желание, хотя мы все понимаем, что оно приведёт к страданиям Лорвена... у меня нет выбора, кроме как сражаться.

— О? Моё желание настолько тебе поперёк горла?

— Страдать будет не только Лорвен. Ты тоже. И как друг вам обоим я не могу просто стоять и смотреть.

— Если ты мой друг, старший брат, то именно это ты и должен сделать.

— Нет, именно потому, что мы друзья, я не могу, Жнец. — Отступать я не собирался.

Жнец отметила силу моей воли и улыбнулась.

— Хи-хи. Хватит болтать. В итоге ты собираешься встать у меня на пути... верно, господин?

Осязаемая тьма всё гуще поднималась из тела Жнеца, закручивалась вокруг тренировочной площадки, пропитывая пространство и превращая его в поле, где она могла проявить свою силу в полной мере.

— Ты правда сможешь меня победить? Я бы не была так уверена. Если думаешь, что можешь добиться чего угодно своими жалкими «геройскими» силами, ты глубоко ошибаешься! Хи-хи-хи!

Она парила в центре тьмы и смеялась одновременно весело и безжалостно. От неё исходило ощущение ведьмы, прожившей тысячи лет. Но она была Grim Rim Reaper — заклинательной конструкцией, которой не было и года. В неё закачали чрезмерно огромный объём человеческого опыта. Она больше не находилась в пределах простого человека. Теперь она была настоящим богом смерти.

— Я Grim Rim Reaper! Заклинание, созданное единственно ради убийства людей! У меня нет другой причины существовать! Всё живое — моя добыча! Пространственное заклинание: Deny Entia!

Проклятая связь между нами внезапно стала толще, и она начала высасывать мою магическую энергию. Я тут же закрыл связь, но её магическая энергия разрасталась до безграничных высот. Наша связь была не единственной. Я чувствовал это через Измерение, развёрнутое на крошечном количестве магической энергии, которое успело восстановиться во мне: Жнец поглощала магическую энергию жителей Лаоравии. И, естественно, моих союзников тоже.

— Ч-что?! Моя магия... — сказала Ластиара.

Сноу тоже теряла магическую энергию, но, в отличие от Ластиары, она это предвидела, поэтому не так растерялась.

Несомненно, Жнец крала энергию и у людей с большими запасами магической энергии — вроде Марии и Диа. По сути, она стала величайшим магом всего Союза.

— Я заходила в разные места в ожидании этого момента! Теперь у меня есть доступ к бесконечной магической энергии! Вот она, истинная сила проклятия бога смерти!

Жнец ощущала растущую силу, и это доводило её эмоции до лихорадочного подъёма, заставляя говорить ужасно много. В её сознании победа была гарантирована.

— Моя магическая энергия неисчерпаема! А как насчёт твоей, господин? Скажи, она вообще дотягивает до уровня «недостаточно»? Всё настолько плохо, что уже мешает базовым функциям тела, да? Но это ещё не всё!

Она сжала кулак, и одного этого хватило: чёрная магическая энергия распространилась и укрыла небо. На площадке не осталось ни следа света. Тьма стала полной. Если моё заклинание Зимнее измерение могло изменить мир на «зиму», то...

— Пространственное заклинание: Ночное измерение!

Это заклинание могло изменить мир на «ночь».

— Я оставляла твою проклятую связь в запасе не только ради наблюдения, знаешь! Ещё потому, что ты единственный специалист по пространственной магии, который может обучить меня заклинаниям! Но я уже взяла достаточно! Вся твоя магия теперь моя!

Зимнее измерение было сложным в построении заклинанием. Средний маг, вероятно, не смог бы даже понять его. И всё же Жнец за несколько дней уловила всё и полностью его выучила. Это очень напоминало скорость, с которой учатся младенцы. Всё увиденное для них свежо, и именно поэтому они быстро впитывают. Жнец обладала и чутьём, свойственным юным, и опытом ветеранов. Соединив два этих дара, она в мгновение ока достигла уровня архимага.

— В этой тьме любое восприятие будет таким, каким я пожелаю! Я непобедима! Сегодня я тебя одолею! Это я побежу завтрашнего противника Лорвена в финале!

Внутренне она с самого начала была готова победить противника Лорвена по финалу. Всё это время она была уверена, что справится с тем, кем бы этот противник ни оказался. Именно поэтому она почти ни о чём не беспокоилась.

Она проскользнула в тьму и исчезла. После мгновения тишины я почувствовал за спиной всплеск осязаемой жажды убийства и взмахнул прямым мечом «Полумесяц Пектолазри». ДЗИНЬ! Из черноты возникла её коса. Но тьма была слишком плотной, чтобы я мог разглядеть саму Жнеца.

— Цк. Вижу, ты всё ещё обёрнут тонким слоем пространственной магии, старший брат. Тогда я просто буду тянуть время, пока твоя энергия не иссякнет!

Хотя я её не видел, слышать мог.

— Ластиара, Сноу! Она идёт к вам!

— Кровавое заклинание: Уилл Линкар! Благословенное заклинание: Свет!

— Дрожезаклинание: Вибрация!

Но предупреждать их было не нужно: они уже произносили свои надёжные заклинания.

— Хи-хи-хи! Какие невероятные заклинания, вы двое, — насмехалась она. — Быть настолько хорошими и с мечом, и с магией? Это просто читерство! Но всё бессмысленно! Я сделана из магии, поэтому могу использовать его магию лучше, чем он сам! Заклинание: Riverent Night!

Раз Жнец использовала Ночное измерение, эквивалент моего Зимнего измерения, вполне логично было предположить, что она способна использовать и тёмный аналог Метельного измерения. Это заклинание расширилось до дальности, во много раз превосходившей то, что мог сделать я.

— Когда ты произносишь это заклинание, у тебя есть ограничения, а я могу расширять его как угодно и держать сколько угодно!

Жнец была права: я мог поддерживать его лишь считаные секунды, а она без малейших усилий продолжала расширять. Затем она не спеша вмешалась в заклинания Сноу и Ластиары. Магия тьмы разобрала их внутреннюю структуру, заставив распасться. Три заклинания — Уилл Линкар, Свет и Вибрация — рассеялись.

— Ах! Моё кровавое заклинание! Моё благословенное заклинание!

— Прости, Ластиара! Но ты будешь сражаться без этих читерских приёмов, будь добра! Будешь драться как Лорвен — только клинком, в темноте, ладно, мисс?!

Но Жнец напала не на Ластиару. Раздался ещё один дзинь, похожий на звук столкновения моего меча с её косой.

— Ого! Кожа у тебя правда крепкая, да, Сноу?! Твоя драконья чешуя отражает даже мой серп! Но на моей стороне сила, способная сжечь мир! Прошу, сестрица!

Единственный источник света, которому было позволено сиять во тьме, вспыхнул ярко.

— Гори, никс-огонь! Во власти нитей мирового змея. Пламя Агни!

Линия ослепительно-белого огня в мире кромешной черноты. Я уже слышал это заклинание — Мария только что выпустила магию, которой пользовалась Алти. Острые языки пламени рассекли пространство, разрывая тьму на части, пока прорезали воздух.

— Угх! Так быстро! — простонала Сноу где-то неподалёку. — Но... вот!

По её словам я понял, что удар не попал. Возможно, огонь во тьме было легко заметить.

Я повернулся к спутнице, владеющей светлой магией.

— Ластиара! Сможешь победить одним из своих заклинаний?!

— Пробую кучу всего, но пока нет!

— Хи-хи! Осмелюсь сказать, против моей магии может защищаться только пространственный маг высокого порядка! Но у тебя ведь закончилась магическая энергия, господин?! Я же говорила подождать до завтра!

— Да уж, а к завтрашнему дню ты бы всё равно утащила и Сноу, и Марию!

— Ещё как утащила бы! Дай подумать... О, знаю! Может, я бы отправила тебе письмо примерно такого содержания: «*Если хочешь вернуть союзниц, приходи к руинам замка Дхрувского дракона, когда настанет время финала!*»

— Уверен!

Благодаря проклятой связи, которую мы со Жнецом делили до сегодняшнего дня, мы читали друг друга до безумной степени. Когда мы сражались, выпустив эмоции наружу, мы раздражающе легко угадывали замыслы друг друга.

Говоря, она послала в мою сторону рубящий удар, и я едва успел вовремя остановить огромный серп мечом. Наши клинки скрестились, и мы закричали.

— Поспи, старший брат! Я настаиваю! Ты не спал уже несколько дней, так что я уложу тебя до конца Схватки!

— Как мило с твоей стороны предлагать, но знаешь... мне кажется, если я оставлю это тебе, сон будет из тех, от которых не просыпаются!

— Но ведь твоя магическая энергия вот-вот высохнет. Как ты собираешься отбиваться от моих атак без пространственных заклинаний? Как защитишься, если у тебя нет боевого чутья Ластиары или крепкой кожи Сноу, м?

— Это...

— Смотри, энергия у тебя заканчивается прямо сейчас!

Чем дольше мы скрещивали клинки, тем больше энергии я терял. Теперь, когда крошечный запас, восстановленный после боя с Ластиарой, иссяк, я был по-настоящему пуст, и слабое пространственное заклинание рассеялось. Во тьме я больше ничего не видел. Больше ничего не воспринимал. Чернота была такой густой, словно я зажмурился.

Эта ситуация напомнила мне кое-что, что Лорвен сказал несколько дней назад. Он говорил, что моё сердце и тело разъединены, и это несоответствие разума и тела мешает мне выучить его сверхтехнику. Но теперь я помнил. Я вернул воспоминания и снова синхронизировал сердце с телом. Именно поэтому сейчас понял. Я хорошо это понимал: навык Отзывчивости, тайное искусство школы Аррас, и его истинный принцип.

— Этому меня научил Лорвен! — ответил я и активировал навык.

Как он и сказал, всё необходимое у меня уже было. У меня были достаточно высокие наблюдательность и способность к подражанию. Не хватало только гармонии тела и разума — и, иронично, именно браслет Палинхрона дал мне возможность приобрести Отзывчивость.

Я несомненно использовал этот навык во время бездумного буйства. В бою я не полагался на пространственную магию, а выжимал физические возможности до последней капли выносливости, и проклятие Палинхрона заставило меня применить Отзывчивость. Ощущение техники всё ещё оставалось в памяти: моему телу нужно было выполнить движение всего один раз.

Дальше всё стало просто. Нужно было лишь воспроизвести это. По сути, я воспринимал мир не пятью чувствами, а интуицией сердца. Подозреваю, это было «чувство», свойственное этому миру с его магической энергией. Сила улавливать течение магической энергии, пропитывающей этот мир, — сущность этого мира, то есть природные законы, лежащие в его основе. Такова была истинная природа Отзывчивости.

В глубокой тьме я закрыл глаза и отпустил всю свою магию. Этого навыка мне было достаточно. Я сосредоточился на том, чтобы ощущать магическую энергию кожей, а не магией. Улавливая поток магической энергии, я мог понимать и движения живых существ, действующих в этом потоке. И кожей я почувствовал свирепый удар косы, летящий мне в спину. Я уклонился на волосок. Удары серпом продолжались, но я уклонялся, уклонялся и снова уклонялся.

— Что за?!

Она наверняка заметила, что моё заклинание умерло. Но я не только не застыл от страха перед невидимыми атаками — я двигался мастерски.

— Н-не говори мне...

Жнец знала Лорвена лучше всех и сразу поняла. Я слегка улыбнулся.

— Совсем как когда я сражаюсь с Лорвеном!

— Ты шутишь, господин!

Я хвастливо усмехнулся. Я достиг той же высоты, что и Лорвен!

Это её разозлило.

— Угх! Ладно! Мария! Запри его огнём!

Если атаки Жнеца больше не представляли угрозы, то атаки Марии — представляли. И всё же я не волновался. Я был уверен, что смогу достучаться до неё словами. В тот роковой день я обновил свою решимость. А она дала клятву перед ближайшей подругой. Я верил: вместе мы сможем преодолеть даже браслет Палинхрона.

— Мария! Ты слышишь мой голос?!

Её тело дёрнулось. Я продолжал кричать девушке, которая из-за своих состояний пребывала в полной тьме.

— Если слышишь, ответь мне, Мария!

— Б-брат?! — крикнула она, пытаясь найти источник моего голоса.

— Нет! Я не твой брат! Пожалуйста, вспомни моё имя! И позови меня этим именем! Ты ведь уже его знаешь, правда?!

— Твоё имя?

Я пытался заставить её вызвать воспоминания о том дне. Ей не нужно было полностью вспоминать всё. Я хотел только, чтобы она хотя бы немного заново пережила чувства того дня.

— Т-ты не мой брат? Тогда кто... Твоё имя... Сиг? Нет, я знаю твоё имя... Я знаю твоё настоящее имя. Оно вертится на языке... но если я его признаю, я...

Она дрожала. Она проходила через то же, через что пришлось пройти мне. Освободиться от удобного мира лжи — значит отвернуться от окружающей блаженной жизни. А уйти от неё совсем не просто.

— Больно! Голова! Не может быть... Этого не может быть!

Она начала сомневаться в воспоминаниях, но ещё не дошла до конца.

— Мария! Я сказал тебе правду о себе! А ты сказала, что теперь можешь мне верить! Поэтому я верю в тебя! Если ты сдашься здесь, то даже слова, которые тогда сказала Алти, окажутся ложью! Скажи, тебя это устроит?!

— А-Алти? Моя... подруга?

— Алти! Разве ты не сказала, что всегда будешь смотреть?! Теперь ты едина с Марией, верно?! Что ты думаешь об этой ситуации?! Ты понимаешь чувства Марии лучше всех. Ты собираешься просто сидеть и ничего не делать, пока она обманута ложными воспоминаниями?! Думаешь, этого Мария хочет на самом деле?!

Мария взвыла.

— Угх, у-у... А-а-а-а-а-а!

Адское пламя вырвалось из её тела, и огненный столб раздулся до огромных размеров. Благодаря его свету я смутно разглядел её залитое слезами лицо. Пламя было единственным источником света во тьме. Обхватив руками голову, раскалывающуюся от боли, она смотрела на Жнеца. Я понял: пусть воспоминания к ней ещё не вернулись, прежняя воля и прежние чувства воскресли.

— Я... я больше не ошибусь! Больше никому не позволю сбить меня с пути! Жнец, ты обманываешь меня?!

Жнец перестала сражаться со мной и приблизилась к Марии, хотя пылающий огонь не позволял мне подойти к ним слишком близко.

— Горячо, горячо, горячо! Но как?! Похитительница сущности огня отвергает Сущность тьмы?! Я... я никогда о таком не слышала!

Встревоженная и раздражённая, Жнец попыталась отправить в Марию энергию тёмного элемента, но пламя выжигало её полностью. Не имея другого выбора, она попыталась убеждать её.

— Мария, я твоя младшая сестрёнка! Не дай ему тебя обмануть! Тот мальчик вон там? Он и есть наш старший брат! Ты ведь помнишь воспоминания, которые вы создали вместе?

— Воспоминания с ним? Есть. Воспоминания о том, как мы были детьми... Я помню, как заставляла его играть со мной. Помню маму и папу. Помню нашу семью! У меня много воспоминаний!

— Да, именно они! Ты правда хочешь сказать, что они фальшивые?! Ты помнишь эти моменты и всё равно сомневаешься, что они были?

Но это дало обратный эффект.

— У меня есть счастливые воспоминания, да. Я понимаю, что они есть. Но эти воспоминания... Сам факт, что я помню свою «семью», лишён смысла.

В чистилищном пламени она показала жуткую улыбку. Выражение говорило: отказаться от той жизни для неё тяжелее самой смерти, но она всё равно готова это сделать.

— А? Что значит — лишён смысла?

— Не стереть мой опыт магии огня «на случай крайней необходимости» было ошибкой. Моя магия огня работает, сжигая воспоминания как топливо, и в результате я потеряла воспоминания о семье. Я помню этот факт благодаря опыту магии огня. Поэтому знаю: по всем правилам у меня не должно быть воспоминаний о семье.

— Эй, — запнулась Жнец, — мне никто об этом не говорил!

— Мои старые воспоминания исчезли, да, но это не значит, что можно подсаживать фальшивые! Я знаю, что ложь ещё никого не спасла! Это я знаю точно! Верно — я больше не ошибусь!

Путь, в который ей нужно было верить, — её истинное желание — был неизгладимо высечен в её теле, независимо от того, потеряла она воспоминания или нет. Можно сколько угодно вмешиваться в чужие эмоции и память, но огонь, горящий в глубине души, никогда не погасить. Мария была живым доказательством.

Поняв, что ход боя меняется, Жнец направила к ней ещё больше магической энергии.

— Ладно! Я согну твою волю браслетом...

— Конечно, попробуй. Я привыкла к этому ощущению. Во власти нитей и сновидческой намотки!

Теперь Мария создавала ещё более мощное огненное заклинание. Цена у него была высокой. Я прошёл через нечто похожее и понимал. Это было то заклинание, которое она активировала, сжигая своё прошлое.

— Если я сожгу все эти фальшивые воспоминания, ты уже никогда не сможешь сбить меня с пути! У меня останется одно — моя клятва верить не «Сигу» и не «хозяину», а господину Канами! Только это мне и нужно, чтобы жить дальше!

Она была вне себя от ярости из-за того, что чужая рука исказила её волю, и в этом гневе завершила заклинание. Это было заклинание, сжигающее её прошлое, но именно сейчас оно помогало ей, а не ранило.

«Поглоти моё „я“! Огнезаклинание: Пламя Мидгарда!

С её левого плеча выполз огненный змей, испускающий чудовищное количество жара. Она направила левую руку на Жнеца.

— Удобного, заботливого старшего брата не существует! У меня нет брата!

Её левая рука вспыхнула, выжигая одежду от плеча вниз, обугливая кожу и расплавляя браслет. Огненная змея вылетела из руки, не теряя ни силы, ни скорости, и помчалась сквозь тьму. Она атаковала Жнеца, разбрасывая пламя по всей тренировочной площадке. Жнец нырнула в тьму, пытаясь уклониться, но огонь пожирал саму тьму.

— Видишь, Жнец? — сказал я. — Как думаешь, Мария ошиблась?

Жнец выползла из тьмы. Она уклонилась от пламени на волосок, но одного остаточного жара хватило, чтобы её правая рука загорелась.

— Кхх, ургх!

Мощь магии огня Марии была совершенно безумной. Она жгла тело Жнеца, состоявшее из магии, а вместе с ним — и само её существование. Хотя из-за того, что я держал её в поле зрения, она должна была быть нематериальной, пламя не исчезало.

Ориентируясь на свет от огня, я приблизился.

— Мария!

Она побежала ко мне.

— Господин Канами!

Наконец-то мы снова были вместе — и на этот раз в самом истинном смысле.

Фактически мы были разлучены всего несколько дней после Дня благословенного рождения, но ощущение было такое, словно нас разделяли годы и годы.

— Всё это... всё это был просто сон, да?

— Да. Просто сон.

— Мой брат... нет, вся моя семья мертва... и я даже не помню их. Но это не значит, что я согласна перепутать кого-то другого с семьёй! Я не вынесу ложных воспоминаний! Я пообещала лучшей подруге, Алти, что на этот раз буду идти вперёд! Поклялась своими глазами!

Из её тела, как прежде из тела Алти, вырвался огонь. Он превратился в бесчисленных бабочек, поджигая каждый уголок площадки. Мало-помалу пожар освещал мир теней, созданный Жнецом, и я начал смутно видеть, где находятся Ластиара и Сноу.

— Пламенная дымка светляков. Теперь я хорошо вижу ваше лицо, господин Канами.

Зрение вернулось не только к нам. Мария тоже снова видела. Её глаза были протезами, но она могла собирать сведения об окружении через огонь.

— Сейчас не время праздновать, — продолжила она. — Сначала нужно разобраться со Жнецом. Не волнуйтесь. Где бы она ни пряталась, наш огонь всё сожжёт.

Она сосредоточилась и начала создавать ещё одну магию огня. Неудивительно, что пока она произносила заклинание и была беззащитна, за её спиной собралась тьма, и из неё к Марии потянулся серп. Я отбил его мечом.

— Угх! С дороги, господин!

— Она плетёт заклинание, потому что доверяет мне свою защиту! Как я могу позволить тебе хотя бы пальцем её тронуть?!

Наши клинки скрестились; при таком раскладе я не мог знать, когда опасность обрушится на Марию. Пора было принять меры безопасности.

— Ластиара, сюда! Защищай Марию, как в первый раз!

— В первый раз?!

— Ты помнишь! В Подземелье!

— О! Точно! Можно я понесу её на руках как принцессу?!

— У неё спроси!

Ластиара, пользуясь светом огня, подбежала к Марии.

— Огнезаклинание: Пламя свежевания, — произнесла Мария. — Пожалуйста, госпожа Ластиара. После этого давайте поговорим ещё много-много. Мне за многое хочется перед вами извиниться.

Она выпустила в небо сферу пламени и протянула руки к Ластиаре.

— О, отлично! Мар-Мар со мной такая беззащитная!

Ластиара радостно подхватила Марию и побежала по площадке. Сгусток тьмы, в котором находилась Жнец, попытался погнаться, но не смог догнать. Ластиара была слишком быстра. Свет, создаваемый Марией, ослаблял тьму, и та уже не могла набрать скорость, необходимую для преследования.

Сноу ворвалась в бой и со всей силы ударила по ослабшему сгустку тени.

— Импульсный разлом!

В темноте звякнули большой клинок Сноу и большой серп Жнеца. Приняв прямо сверху удар всей массы тела Сноу, Жнец была отброшена силой столкновения; её выбило из укрытия в темноте, и она стала видна всем. Поскольку я её видел, теперь она была нематериальна, и меч Сноу упал на землю.

— Угх! Какая трата! — сказала Жнец. — Столько магической энергии рассеивается!

Она отдалилась от Сноу и быстро начала снова собирать тьму. Она попыталась накрыть ею пламя, мешавшее её теневому полю, но это лишь осветило тьму, заставив её исчезнуть.

— Я не могу вмешаться в магию Похитительницы сущности огня?! Разница уровней нашей магии слишком велика?!

Жнец теряла надежду; уверенность в том, что она сильнейшая из магов, ускользала, и её тьма слабела вместе с ней. А Мария, находившаяся под защитой Ластиары, с облегчённым выражением лица создавала ещё больше огня.

Мы со Сноу встали перед ними, защищая их. Наша оборона была прочной, как скала, и я выставил меч вперёд.

— Жнец, ты потеряла преимущество зрения. К тому же нас четверо против одной. Уже сдавайся!

— Сдаться? А ты сдался бы, если бы я велела? Я чувствую то же, что и ты, господин! Я никогда не сдамся! До самого конца!

— Тогда это и есть конец. Пока у меня есть техника Лорвена, тебе меня не победить!

— Ещё не конец! Если я одолею тебя, то всё ещё смогу вытащить победу! Ты ключевой член партии, но сейчас ослаблен сильнее всех, так что шанс у меня есть!

— Если так думаешь, подходи, Жнец!

— Старший брат!

Она собрала всю оставшуюся тьму на площадке ради последней ставки, а я приготовился встретить её натиск с одним мечом. Одного было достаточно. Сам Лорвен тоже всегда пользовался только одним за раз.

Жнец бросилась вперёд вместе с тьмой. Первым ходом она заставила тьму обвиться вокруг меня. Поле зрения полностью перекрыло; я больше её не видел. И, следуя уже выработанной стратегии, она атаковала рубящим ударом со спины.

Как сделал бы Лорвен, я пригнулся, уклоняясь, а затем контратаковал техникой меча. Она заблокировала меня древком косы — всё-таки она привыкла к боям с Лорвеном. Затем без малейшего колебания снова погрузилась в тьму.

Её фирменная внезапная атака косой повторилась, но против неё мне помогала божественная техника Лорвена. Кланг, кланг, кланг. Во тьме наши клинки сходились снова и снова, разбрасывая десятки искр. Но бой уже был решён.

Всё было просто. Дело в том, что Жнец не могла победить Лорвена. Вот и всё. Победа была за нами.

Мой меч безжалостно рассёк её правую ногу. Я ощутил, как она спотыкается, ощутил мучительное выражение на её лице. Глаза мои всё ещё были закрыты, но когда она начала падать, я пронзил её левую ногу, пришпилив к земле.

— Заклинание: Лёд.

В качестве завершающего приёма я передал ледяное заклинание через меч. Заклинание базового уровня вроде этого можно было произнести на магической энергии, естественно восстанавливающейся во время боя. Тот же приём я использовал в битве с Тидой: зафиксировать нематериального противника и придать ему форму.

Я открыл глаза и посмотрел на неё. Она лежала на полу лицом вверх, вся в ранах и не в состоянии двигаться.

— Проклятье... грязно дерёшься, старший брат...

Она смотрела на меня со слезами в глазах. В тот миг она признала поражение. В тот же миг я понял, что успел вовремя и спас Марию. Я неподвижно стоял в центре тренировочной площадки и с облегчением выдохнул. Теперь до меня доходило: я сделал ещё один шаг к тому, чтобы оставить это испытание позади.

◆◆◆◆◆

Мы выиграли побочный бой. Жнец лишилась правой ноги, а её левая была пришпилена к земле льдом и мечом. Правая рука тем временем была опалена пламенем, а левую я на всякий случай сковал ледяной магией. Ластиара, со своей стороны, парализовала её с головы до пят святой магией. Потерянная нога Жнеца постепенно восстанавливалась за счёт её магической энергии, но выглядела она жутко.

— Я победил, Жнец. Если попытаешься сражаться, я велю Марии сжечь тебя ещё сильнее.

— Очень бы не хотелось. Я не могу обнулить это пламя, так что поджарюсь насмерть.

Она не сопротивлялась. Должно быть, понимала, что в таком положении перевернуть ход боя невозможно.

Всё ещё держа меч в руке, я сел рядом с ней. Все сегодняшние бои остались позади, и напряжение постепенно уходило из тела.

— Тысячу лет назад, — начала Жнец, — свою последнюю ночь я провела вот так же, только с Лорвеном.

Какая резкая смена темы. Не зная, что сказать, я продолжил слушать.

— Лорвен был достаточно силён, чтобы убить меня, если бы захотел, но... когда увидел меня, остановил клинок. Он был такой добрый... Он был моим первым другом. До самого конца он потакал мне...

Это было чем-то вроде монолога. Она не хотела, чтобы я вмешивался. Она просто хотела, чтобы я знал.

— Grim Rim Reaper хочет вечно веселиться с Лорвеном. Поэтому я по своей воле решила, что должна его защищать...

Если она делилась своим желанием, справедливо было ответить тем же.

— Я понял. Но всё равно выполню обещание, данное ему. Я хочу помочь ему найти счастье. Потому что он мне дорог.

— Я тоже обожаю Лорвена. Я хочу помочь ему найти счастье... но не если это приведёт к его смерти! Вот эта мысль... мне ненавистна...

— Прости, Жнец. Мой принцип всегда один. Каждый должен прожить жизнь, следуя желанию своего сердца... но сейчас Лорвен не там. Вместо этого он гонится за мечтой, которую ему навязали. Он путает то, чего хочет. А я не могу просто стоять и смотреть.

— Ты не можешь знать это наверняка! Ты не можешь знать, что это не то, чего он хочет на самом деле!

— Почти уверен, что нет. Я правда не думаю, что желание Лорвена — такая глупость, как слава или роль героя. Просто не вижу, чтобы это было так.

Когда-то я сам получил зачатки славы, но она лишь мучила меня. Сноу добилась настоящей славы, но та втоптала её в самую яму отчаяния. Зная, к чему это приводит, как я мог бросить Лорвена на такую судьбу?

— Но, господин, а если не важно, хочет ли он этого на самом деле? Может, его это всё равно удовлетворит! Может, есть способ, чтобы он был счастлив и не исчезал! Неужели это слишком много?!

Я покачал головой.

— Жнец. Вспомни мои слова.

— Твои слова? — Она наверняка понимала, о чём я. Не понимать не могла.

— Я кричал из самой глубины души: «Не играйте судьбами людей...»

— Да, это было очень громко и раздражающе. Ещё ты кричал не мириться с «его» ложью.

— Да. А после этого было: «Не путайте то, чего хотите...»

— «...на самом деле», да? — Повторяя слова, она мало-помалу расслабляла тело. — Тогда что станет с моим желанием?

— Ты всё ещё хочешь быть с Лорвеном, даже если в глубине души он будет страдать? Жизнь, построенная на лжи, может привести только к страданию вас обоих. Так вы никогда не найдёте счастья. Да, можно отложить настоящее решение, но в конце концов всё рухнет.

Трещины, возникающие, когда человек лжёт самому себе, рано или поздно приводят к краху. Я знал это по опыту. Жнец слушала и не отвечала. Она выросла на моих эмоциях, так что никто не сопереживал мне сильнее, чем она.

— Лорвен хочет разобраться со своими привязанностями и исчезнуть. Тида и Алти чувствовали то же самое. Вероятно, все Хранители такие, — сказал я, пытаясь заставить её сдаться.

— Я это уже знаю. Именно потому, что знаю, что всё не пойдёт так, как мне хочется...

Она смотрела на тускнеющее небо и хмурилась, чтобы слёзы не перелились через край. Я тоже поднял взгляд. Как во время задания с драконом, мы вдвоём смотрели в небо, и линии наших взглядов шли параллельно, не пересекаясь. Я больше не знал, что сказать, и, похоже, Жнец тоже.

Увидев, что я не скалю клыки, она иронично улыбнулась.

— Хи-хи. Ты такой мягкий, господин. Если убьёшь меня сейчас, решишь все свои проблемы.

— Ты знаешь не хуже меня: если я это сделаю, Лорвен станет следующей занозой у меня в боку.

— Если я не могу добиться своего, меня, честно говоря, устроит такой исход. Вот насколько я решительна.

Я вздохнул.

— Ты настоящая заноза, знаешь?

— Ага. Как и ты, господин.

И правда. Мы со Жнецом были похожи. Глядя на неё, я почти мог поклясться, что смотрю на свою дочь или что-то вроде того.

— Больше я не буду пытаться тебя убедить. Остальное оставлю Лорвену. Завтра приведу тебя на финальный бой — и на этом всё.

— Хм... похоже, это и правда мой единственный шанс всё перевернуть... Мне остаётся только спросить Лорвена напрямую. Я буду молить его не умирать... всем сердцем.

Но я был почти уверен, что эта мольба окажется бесплодной. Жнец тоже это понимала; иначе не стала бы сражаться с нами вместо того, чтобы попросить его.

На этом наш разговор закончился. Мы молча продолжили смотреть вверх.

Ластиара увидела, что мы не собираемся сражаться, и вложила меч в ножны.

— Подожди, значит, убедить Жнецуню не получилось? Ты же говорил, что убедишь всех.

— Прости. Похоже, Жнец оказалась мне не по зубам.

Пауза.

— Ладно, поняла. И что теперь? По-моему, это заметно меняет наши планы.

— Пусть Лорвен её убедит. Будем за ней следить, завтра приведём её на финал, и тогда Схватка закончится.

— Стоп, ты правда приведёшь её туда? Разве это не опасно? Разве ты не можешь получить бой два против одного?

— Всё нормально. Если так случится, это будет два против одного — я и Лорвен против неё. Лорвен одержим дуэлью один на один со мной. Сейчас убедить Жнеца может только он. Привести её — единственный мой выбор.

— Странный способ верить человеку... Ну ладно, не то чтобы я тебя останавливала.

Впрочем, она, похоже, немного завидовала странной связи между мной и Лорвеном и обстоятельствам нашего будущего боя.

— Но, Канами, взамен...

— Да. Вы будете смотреть наш бой с трибун. Спасибо.

— Если что-то случится, мы вмешаемся. В этом мы не уступим.

— Знаю.

— Правда знаешь?

Ластиара подозрительно изучала моё лицо. Когда наши лица и глаза стали ближе, сердцебиение участилось. Я понимал и причину. Понимал, потому что внутри меня вернулось очень многое из того, что исчезло.

Но эта эмоция сейчас была не нужна. Я закупорил это назойливое чувство и спокойно, с серьёзным лицом посмотрел ей в глаза, показывая, что говорю всерьёз. Она раздражённо вздохнула.

— Хмм. Мар-Мар, — сказала она, обращаясь к девушке, стоявшей немного поодаль. — Похоже, наши хлопоты затянутся ещё ненадолго. Я пойду позову товарищей, так что присмотришь за Канами и Жнецунею вместо меня?

— А, да. Оставьте это мне.

— Если Жнец попробует что-то выкинуть, можешь её сжечь, но не убивай сразу. О, и ты тоже следи, ладно, Сноу?

Сноу выпрямилась.

— Да, госпожа! Поняла, госпожа!

— Сноу... знаешь что, давай потом спокойно поговорим об этой твоей странной официальной речи.

С этими словами Ластиара покинула тренировочную площадку, оставив остальных нас там вместе со Жнецом, которая с мёртво усталым видом смотрела на ночное небо. Сноу, выполняя приказ Ластиары, держала караул, а Мария была готова в любой момент выстрелить огненной магией.

Когда-то эти трое жили со мной под крышей «Эпик Сикера». Ситуация напомнила мне те дни. Я даже вспомнил, как все они вместе вязали шарфы. Но с тех пор очень многое изменилось. Вернуться назад мы не могли. Да, конечно, я и не хотел возвращаться в те дни. И всё же я не считал, что нужно выбрасывать вместе с плохим всё хорошее.

Вспоминая прошлое, я вспомнил и то маленькое обещание.

— Сноу.

— М? Что такое?

— У нас есть время убить. Сможешь принести свои вязальные принадлежности? Те, которыми вы вязали шарфы.

— Подожди, что? Ты о чём?

— Ни о чём, просто подумал: можем связать пару шарфов, знаешь?

— Э-э, Канами? Ты головой не ударился? Завтра ты будешь сражаться с Лорвеном Аррасом, а значит, тебе нужно хоть немного отдохнуть. Вообще, просто ложись спать. Жнец в ближайшее время никуда не денется.

— Лягу, когда Ластиара вернётся со всеми. Просто я вспомнил наше обещание, так что... пожалуйста?

— Обещание?

— Да, теперь вспомнил. А раз вспомнил, должен один связать...

Сноу и Мария смотрели на меня так, будто у меня выросла вторая голова, а Жнец криво хихикала.

— Хе. Хи-хи.

Похоже, только она помнила тот пустяковый обет, который я когда-то дал.

Сноу нехотя пошла за вязальными принадлежностями, но только после того, как прибыла группа Ластиары. Я воспользовался своей нелепой ловкостью и в мгновение ока закончил шарф. Увидев готовую вещь, Жнец улыбнулась, и я тоже. Враждебность между нами исчезла. Пусть в итоге я так и не смог её убедить, я не думал, что всё было бессмысленно. Когда мы улыбнулись друг другу, немного её чувств дошло до меня и без проклятой связи.

Между нами действительно была крупица товарищества. Именно поэтому она вела себя смирно. Она была готова пойти со мной на финал. В конце концов, в глубине души мы со Жнецом, должно быть, чувствовали одно и то же по поводу нашего общего друга.

А затем мы со Жнецом одновременно закрыли глаза и уснули. Это был очень, очень долгий день, но вокруг не было врагов, о которых нужно беспокоиться. Я мог немного поспать без тревоги: надёжные товарищи за мной присматривали. С начала Схватки я впервые ложился спать, и это была последняя передышка перед финалом.

Оставалась лишь одна переменная — Лорвен. Мой наставник в мече, мой хороший друг и один из Хранителей Подземелья. Если я смогу его спасти, все мои битвы в Лаоравии закончатся. Но сказать это было куда легче, чем сделать: он был величайшим мечником из всех существующих. В этом я был уверен. Чтобы победить его, я должен был понять о нём всё, что только можно. И должен был превзойти все пределы.

Ради этого, засыпая, я вспоминал время, проведённое с ним в тренировках, и дни, проведённые рядом с ним. Если я не ошибался, мы с ним действительно были друзьями. В прошлом мы даже называли друг друга так. И именно поэтому я обязательно должен был победить его. Я должен был спасти его, победив. Поэтому, закрыв глаза, я продолжал вспоминать. Вспоминал Лорвена, которого знал, и то, как жил этот молодой человек.