По дороге никто из них не произнес ни слова.

Чжоу Доу легко вспомнил Бо Цзыжэнь в начальной школе. Она всегда был приятно одета, выполняла все задания и отличалась высокой успеваемостью, но была не очень разговорчива, и у нее не было друзей.

Хотя она никогда не казалось одинокой. Однажды он проходил мимо ее класса во время обеденного перерыва, и она сидела внутри одна, собирая пазл. Он помнил, как ее тонкие пальцы ловко вставляли кусочек за кусочком, постепенно завершая рисунок.

Она была высокой, с длинными руками и ногами, но при этом всегда держала ровную осанку.

Однажды он взял тетрадь и пошел к ней за советом. Она не отказалась, но в основном молчала, делая записи на белом листе.

К счастью, ее подчерк был аккуратен, а ее советы были понятными и простыми.

В другой раз он раздраженно листал учебник китайского языка и спросил:

— По какому параграфу будет контрольная?

— Тебе нужно знать их всех.

— От начала до конца?!

— Ты десять минут листал учебник, — подметила она, — За это время ты бы мог прочитать целый параграф.

В его глазах виднелась злость, но она этого не понимала. После небольшой паузы, Бо Цзыжэнь показала ему на один из параграфов.

— Этот самый важный, но у тебя уже нет времени подготовиться.

— Слишком много текста. Я планировал шпаргалку сделать.

— Это еще дольше, чем запомнить. Будет немного проблематично написать все маленькими буквами и спрятать в рукав.

— Иногда приходиться смириться.

В ответ было лишь молчание.

Позже, во время итоговой контрольной, шпаргалку нашли и конфисковали. В элитной школе это считалось ужасным инцидентом.

Его выгнали с контрольной и отправили к директору. Одноклассники и раньше его недолюбливали, но после этого, стали издеваться над ним.

Казалось, что могла быть хуже? По приходу домой его пару раз ударил отец. При их следующей встрече с Бо Цзыжэнь, у него был огромный синяк под глазом и шишка на голове.

— Я так и думала, что тебя поймают, — сказала девочка.

Ее слова еще больше разочаровали его.

— Тогда почему не остановила меня? Сейчас это уже никак не спасет мою репутацию, кажется будто все прижали меня к стенке.

— Ты бы меня не послушал. Ты вообще никого кроме себя не слышишь.

Эти слова лишили его дара речи, но, отчасти, она была права. Он знал, что был человеком, который в любой непонятной ситуации не зависел бы ни от чьего мнения и слушал бы только себя.