Вскинутая простынь зашуршала, приземлилась неаккуратно, складками; после, нежными движениями, её разгладили маленькие ладошки. Большая мягкая подушка, тяжёлое одеяло — всё ей одной, её собственное, новое, даже кровать и матрас.

В подвале церкви случилась перестановка: вместо двуспальной кровати поставили две односпальные, у стен, разделённые шкафом с шухлядками. У каждой кровати стояло по новенькой тумбе. Пара небольших диванчиков сверкали новизной, стол между ними сменили на другой, такого же размера. Кухня и ванна обзавелись новыми вещами, даже техникой на волшебных камнях. В доме стало жить больше людей, требовалось обустройство, однако в подвале становилось всё меньше и меньше места. К счастью, жильцы этого уютного дома всей душой чувствуют фразу: «В тесноте, да не в обиде».

Лили закончила застилать свою кровать. Улыбка не сходила с лица — её спину грела чаша вечного огня; скрытая за божьи колдовством, но она там была и грела до самой души.

— Хи-хи! — оглянув интерьер подвала, выступающего спальней, холлом, столовой и так далее, вырвался невольный смешок. Придя сюда давным-давно, на званый ужин, она не думала о повторном посещении этого крохотного, но уютного места; какова коварна, оказываться, Судьба — теперь Лилирука Арде здесь живёт.

В прихожей церкви открылась дверь:

— Мы дома!

Девочка поспешила наверх. Она прыжком выскочила из входа в подвал. — Привет!

— Не виделись целых полчаса, Лили, мы соскучились! — шутливо ответил Лекс. Держа в руках пару пакетов с продуктами и всякой всячиной. Рядом посмеялся Белл, с таким же пакованом, и Гестия, как пристало Богине — с пустыми руками. Последняя, к слову, выглядела не очень довольной; спросила: — Обустроилась?

— Уже закончила. У меня не так много вещей, поэтому... А что такое, Богиня, не рады соседству со мной? — ответила Лилирука с лисьей ухмылкой. Она знала почему и отчего — Лекс ей рассказал.

Гестия замялась: — Н-нет, что ты! Я только рада расширению своей семьи! — сказала гордо, высоко задрав подбородок, да только каждому, вероятно, кроме Белла, понятно — Гестия недовольна факту, что юноша переехал жить на первый этаж, в комнату Лекса — теперь церковь ровно поделилась на комнаты мальчиков и девочек. Богиня в сердцах злилась такому расположению дел, поэтому старший не мог сдерживать подколы:

— Ничего страшного, Гестия. Если тебе так уж захочется, попросишь меня погулять часок, пока вы с Беллом там буд-

— Заткнись! — та вся раскраснелась и бегом понеслась за Лексом, который скрылся на лестнице.

Белл в непонятках спросил: — О чём они?

— Да так... дурачатся. Пойдём?

Спустившись, они увидели сцену, точно из комедии: Лекс держал Гестию на втянутых руках, пока та тянула его за уши.

— Пусти, зараза!

— Будешь знать, как смеяться над своей Богиней!

Белл воскликнул: — Не деритесь! — положил покупки на диван и поспешил их разнимать.

Глядя на то, Лили не долго да рассмеялась. Её тонкий, соловьиный смех, прекратил шутливую стычку.

Дело клонило к вечеру, сегодня не было Подземелья, тренировок и прочего — настанет семейный ужин; первая ночь под одной крышей. Из кухни доносился умопомрачительный запах еды, приготовленной Богиней. Там же пёкся хлеб лучшего пекаря этого подвала, а во всём ассистировал Белл. И пока Гестия с ним готовили ужин на маленькой кухне, Лекс и Лили, за неимением дел, сидели на диванчике вдвоём. Первый настраивал гитару, вторая пристально следила за его движениями. Никто не разговаривал, лишь изредка с кухни доносились нежные просьбы Беллу от Богини, однако даже в тишине Лилирука испытывала прежде забытое чувство семейного уюта. Тогда, в цветочной лавке, с милой бабушкой и добрым дедушкой, она чувствовала тоже самое — растила цветы утром, помогала их продавать днём, отдыхала вечером; это были деньки полные уюта и любви, наполненные запахом цветочного нектара и хорошей жизни, однако всё кончилось довольно быстро... Лили не надеялась на повторение тех дней — тот раз сбежала сама, решила сама, изменилась сама, и жизнь показала ей, что такой подход девочке не сулит доброго. Её нашли и разрушили любимое — мирной жизни пришёл конец. Из раза в раз после, забирая дни на попытки уйти от жизни в пастве Сомы, она терпела неудачи одну за одной, и смирилась, стала копить деньги, как прилежная кукла, зависимая от сомы. И вот, настал странный час — её по-настоящему уговаривали выйти из семьи, манили к себе тем самым уютом и добром, которого она так хотела, но прежние неудачи и собственная слабость останавливали ее руку, протянутую навстречу. Она боялась снова ощутить ту боль, поэтому стискивал кулак и душила надежду, буравящую мозг день ото дня. После, жизнь снова показал ей, что Лили не может ничего решать сама — слишком слаба, а всё из-за тонких нервов того, кто просил её присутствия в своей семье. Девушку забрали силой и права слова она не имела! Каково же было её удивление, когда проснулась и тут же услышала слова Гестии: «Ребятки разнесли твою паству, пошли им помогать!». После, она узнала на что пошли парни ради нее, каким образом они получили силу и так далее. Следом этот чудной суд, где Лекс показал свою иную сторону, никому неизвестную, но это уже в прошлом...

Лили давно не смотрела за его игрой, а всецело на него: на большие пушистые уши, лёгкую небритость, красноватые глаза, непослушные, черные, а кое-где белые, волосы. Он, на пару со своим братцем, казался ей настоящим человеком, не таким как она, а сильным, волевым. Лекс уловил её взгляд.

— Хочешь потрогать?

Лили опомнилась: — А-а? Потрогать?

— Уши. — Лекс наклонился, вильнув белою пушистостью у неё перед лицом.

— Н-нет, то есть да! Ой... — руки двигались на автомате, поэтому, быстрее чем осознав, Лили аккуратно взялась за белый мех. Лекс вздрогнул, но только потому, что ощутил грубость ладоней девочки — мозолистые, твёрдые.

— Я думала, что циантропьи уши и хвосты — это места, которые нельзя трогать всем...

— Это так, но вы-то не чужие. Ты видела — Гестия обожает за них хвататься.

— Видела... она у вас бесцеремонная.

— У «нас», Лили.

— Ой, точно!

Лекс отстранился и погладил её будто бы в ответ. — А насчёт хвоста — да. Его я не дам никому.

Девушка задумчивым взглядом покосилась на низ спины мужчины. Он прикрылся руками, словно дева невинная, и нахмурился: — Даже не думай.

— Кхм... Я не думал ни о чём таком! У меня и свои есть.

Лекс на мгновение затормозил: — А-а-а, ты же «Золушкой» можешь их сделать... Покажи.

Девушка закрыла глаза, глубоко вдохнула: — И как ты о ней узнал?.. Твои шрамы — мои, мои шрамы — мои. — кудрявые волосы и область низа спины окутало слабым, но непроглядным свечением. Оно не было ярким, но по-волшебному красивым, будто маленькие феи со светлячками колдовали над Лили.

Когда свечение развеялось, на макушке появились милые кошачьи ушки каштанового цвета, а с низа спины ловко вильнул пушистый хвостик того же окраса. Это произошло беззвучно, визуально прекрасно — красивая магия в исполнении, а в результате тем больше:

Лекс, словно ребёнок, протянул: — Ва-а-а, кошечка! — и фривольно стал трогать ушки Лили. Её человеческие, кстати, исчезли.

Она вздрогнула по прикосновению грубых пальцев и смутилась. — Я н-не разрешала...

— Гестия, Белл, у нас тут завелась киса! — быстрее чем Лили успела осознать свою участь, из кухни выскочили названные, ахнули воодушевлённо, заметив новенький имидж девушки, и бросились к ней. Она только и смогла сдавленно пискнуть, как её завалили просьбами потрогать — не дожидаясь разрешения, гладили с горящими глазами.

Спустя время она лежала на диване без сил. — Полуночные колокола... — мятые ушки и хвост растворились в воздухе, родное вернулось на место.

— Изверги. — бросил Лекс Беллу и Гестии. Те постыдились.

— Прости! — сказали хором.

Лили отряхнулась и обижено: — Опасно быть получеловеком в этой семье...

— Я каждый день сражаюсь с ними за свою честь! Это была подготовка для тебя.

— Вот уж спасибо!

Гестия покашляла в кулак: — Кхм! И так! Мальчики, попрошу вас удалиться в кухню, или наверх! У Лили очень много нераспределённой Экселии.

Лекс подорвался с дивана. Белл, с тем же рвением, побежал на кухню. — Удачки! — бросил старший.

Лили, оставшись одна с Богиней, пребывала в замешательстве: — Куда они? У меня есть Экселия? Что это?

— Это опыт который ты получаешь в Подземелье и не только. Короче говоря — сейчас я буду обновлять твою Фалну! — девушка в нетерпении замельтешила, поспешив на свою кровать.

Тем временем, парни на кухне переговаривались:

— Даже не верится, что это произошло...

— Мне тоже, Белл, тоже... Такая бесшабашная череда событий.

— Нам выставят такой маленький штраф! Я думал, нас посадят в тюрьму, не меньше, а обошлось так легко.

— Погоди, ещё будет... я стольким людям разболтал такую важную информацию — если она утечет куда не надо, если злые черти спохватятся по Занису и найдут его, расспросят, то это конец. Шанс этого мал, Шакти увела его в тюрьму Ганеши, да и Занис просто маленькая шестерёнка в этом огромном механизме, но всё же... я не перестаю себя накручивать.

— Я думаю, всё будет хорошо!

Лекс улыбнулся. — Надейся на лучшее, но готовься к худшему... ладно, уже ничего не попишешь. Лучше скажи, как будут проходить ваши с Айз тренировки после сегодняшнего?

Белл вздрогнул в ужасе. Щёки покраснели, особенно та, по которой пришёлся удар; вырвался неловкий смешок: — Н-не знаю... она так извинялась, ещё и при всех... Думаю, конец нашим тренировкам — о них точно узнали.

— Финн и другие точно были в курсе до этого, не переживай.

— Правда? Как они узнали?..

Поглядывая на румянящийся хлеб в волшебной духовке, парни вели незамысловатые диалоги, в сотый раз обсуждая одно и то же. Этот день крутился на языке всё время, сколько не тянулось солнце по небу. И пока они говорили, в спальне происходил божественный свет — обновление Фалны. Это длилось странно долго, темы прошедшего не хотелось воротить по десятому разу, однако Белл, собравшись, спросил:

— Лекс, и всё же, откуда ты знаешь такую странную... информацию? Извини, если достаю этим вопросом, но... мы же пройдём это вместе?

Старший запрокинул голову к потолку.

— Я же не с проста вам не рассказываю. Не знаю, как поступиться, как рассказать. Не должен же я этого знать, по логике, но знаю... а откуда? Вопрос сложный. Мне самому непонятно, как это произошло и почему.

— Что именно?

— То, как я попал в Орарио... — Лекс глубоко вздохнул, поиграл желваками, — Знаешь, я же не всегда был Лексом. Ты помнишь моё имя и фамилию?

Белл кивнул. — Они сложные, никогда не слышал таких.

— Вот именно, таких нет на всей земле...

Юноша задумался, но поразмыслив, скорчил мину. Он, естественно, не понял. Лекс ухмыльнулся: — Хотел спросить тебя на счёт фамилии... скоро Денатус.

— Денатус?

— Нам выберут титулы.

Глаза юноши засветились, но мгновение и он взял себя в руки: — Ты снова перевёл тему...

Лекс прыснул. Обиженный тон Белла всегда такой милый: — Прости, но это тоже важный вопрос. Можно я возьму твою фамилию?

Парень стал в ступор, шестерёнки в голове остановились и резким движением слетели с мест: — М-мою фамилию?

— Ройман назвал меня «Старший Кранел», и я подумал... Может, хочешь себе старшего брата? Не родного, но... какой есть.

Лекс внимательно смотрел за реакцией Белла — ожидал любую, но не такую:

Юноша не сводил с него глаз, и с течением секунд они намокали. Он весь нахмурился, поджал губы, шмыгнул носом.

— Ты чего, Белл?

Он махнул со стула прямиком в Лекса и крепко обнял.

— Я же сейчас и сам разревусь…

А он не слушал, радовался возрождению своей семьи. Лекс взъерошил снежные волосы и в порыве чувств хотел всё рассказать, абсолютно всё, но внезапно, со спальни раздался возглас Лили: — У меня новый навык?!

Парни, с покрасневшими глазами, поспешили в спальню:

— Навык?!

— П-поздравляю, Лили!

А там, на кровати, Гестия лежит спиной, ведь её сбросили, а Лилирука поднялась на руках... с голым торсом. После виноватого «ой» от парней, прозвучал пронзительный писк.

Отныне в этом доме, где живёт Богиня Очага Гестия, Белл Кранел, Лекс Кранел и Лилирука Арде, всегда есть повод для смеха, пахнет свежеиспечённый хлебом, радостью; здесь возрогает пламя в чашах вечного огня — всегда тепло и постель нагрета.

Семейство, вырвавшееся в битву за место под солнцем, обустраивало свой уютный быт.

Лилирука Арде

Уровень 1

Сила H-103

Выносливость H-149

Ловкость G-244

Скорость G-252

Магия E-401

Навыки:

«Поддержка»

• Навык компенсирует переносимый вес характеристиками. Сумма компенсации зависит от веса.

«Прикосновение Мидаса»

• Сердце покрыто коркой из металла, и только родной человек, отдав часть себя, его освободит. Благослови ему любовью и богатством, пусть праздником обернётся жертва.

• Навык увеличивает шанс выпадение предметов с монстров.

Магия:

«Золушка»

• Каждое мгновение кажется волшебным, когда повсюду ложь, и шрамы скрыты незримым колдовством. Но по звону колокола в полночь всё станет на круги своя.

• Магия позволяет превратиться во что угодно, если формой и размером это схоже с Владельцем.

• Слова активации: «Твои шрамы — мои. Мои шрамы — мои».

Слова деактивации: «Полуночные колокола».