Город гудел. На рассвете новость пробежала от стен до Вавилона с молниеносной скоростью. У каждого на устах только это и было:

— Ты слышала, паства Гестии уничтожила паству Сомы!

— Быть не может! Милая Гестия?!

От одного к другому, от этого к третьему и далее — информация исказилась, факты преувеличили, перенося те из рук в руки. Правда о том, что лишь половина семейства Сомы была побеждена, включая командира, поутру переросла в тотальное уничтожение паствы на корню; сила народной молвы! Именно этот, финальный в своей гиперболизации факт, передавался от знакомого знакомому сегодняшним прекрасным, тёплым утром. Первыми о поступке ребят Гестии, помимо торговцев, чьи сделки полетели крахом, узнали друзья и знакомые их семьи:

В ремесленных угодьях семейства Гефест, как всегда, было шумно. Кряхтели повозки, стучали молоты о заготовки на наковальнях, выкрикивали приказы недовольные кузнецы, да выкрикивали вычурным матом, однако тут же виновато прикрывали рты мозолистыми руками; владелица этих кузниц, складов и ремесленных помещений прогуливалась по своим владениям. Кузнецы, завидя уважаемую красавицу Гефест, становились белыми, пушистыми зайчиками. Она устало вздохнула.

— Цубаки, хватит болтать! Нам ещё столько обходить!

«Циклоп», или же Цубаки Кольбренде, капитанша семьи Гефест, никак не могла расстаться с одним из главных кузнецов этого двора. Они общались оживлённо, громко, но Гефест, поодаль, не могла слышать их беседы. В конце концов, полудфорфийка пошла к своей Богине быстрым шагом.

— Цубаки, я поскорее хочу домой, сегодня же воскресенье...

— Ты только послушай! Твоя подружка-коротышка Сому отмудохала, как пить дать!

Гефест опешила. Сленг дворфийки, слишком много времени проводящей с матёрыми кузнецами, заставил её впасть в раздумья на мгновение... но сколько думала, не могла связать эти слова.

— Погоди... что?

— Ребятишки Гестии ночью разнесли паству Сомы в пух и прах, прикинь! Ты говорила, они сильные, но только недавно пришли в город?

Единственный глаз Богини расширился почти до боли. Вот уж такой новости поутру она не ждала, тем более в выходной день. Звучно вскрикнула: — Что-о-о они сделали?!

Десятки взглядов впились в ошеломлённую Гефест. Она редко повышала голос, поэтому многие впервые слышали её тонкое щебетание, которым она кричит.

Богиня зыркнула в сторону, углядев раздвинутые ставни на одной непримечательной, маленькой кузне. — Быстрее к Вельфу!

Цубаки поспешила за ней, удивлённая о возможности своей Богини так быстро бегать поутру. Чем ближе они подходили, тем громче становились удары молота.

Гефест спешно дернула за дверь — закрыто; постучала.

— Вельф, открывай!

Изнутри донёсся перепуганный голос кузнеца: — Богиня?! Сейчас открою! — шум, грохот, звяканье метала, будто внутри горы мечей до потолка.

Дверь отворилась — на улицу вырвалась волна невероятного жара, заставившая Богиню отойти в сторону.

— Привет, малой! Ты из кузницы вообще не выходил? — Цубаки быстро оценила вид Вельфа, отметив его небритость, огромные мешки под глазами и общую растрепанность. Его тело пропиталось запахами кузни.

— Нет... я ковал. — под его ногами, даже у входа, лежали готовые мечи, но без обмотанных рукоятей; большие и маленькие, длинные и короткие. Все они имели на острие прекрасные тонкие линии, складывающиеся в узоры, по которым будто бы должна течь вода. Гостьи тут же узнали методику Вельфа по создания волшебного оружия.

— Не может быть, Вельфи! Наконец-то достойный противник! — воскликнула Циклоп, так как лучше неё, помимо красноволосого, никто не умеет ковать магические мечи.

— Погоди, Цубаки. Сейчас о другом. — отрезала Гефест, — Если ты был здесь, то не знаешь, что сделали твои друзья?

По мере того, как Цубаки и Богиня пересказывали слова того сварливого кузнеца, выражение лица Вельфа менялось. Не дослушав, он поднял с пола недоконченный меч и побежал. — Чёртовы придурки! — ругался по пути к выходу из ремесленного квартала.

— Я за ним. Закончишь обход?

— Делать мне нечего, Гефест! Я с вами.

— Ох... мой выходной...

Утренняя молва продолжила донимать всех и каждого:

Сумеречный особняк просыпался неспеша. По перерыву между крупными вылазками на нижние этажи, многие из Локи досыпали пропущенные в Подземелье часы. Завтрак происходил рано, поэтому на него попадали только самые ранние пташки. Внезапно, среди них оказалась Тиона. Стройная амазонка, явно только из ванной комнаты, вошла на кухню, почёсывая взъерошенную макушку. Повара уже давно трудились, много чего сделали:

Амазонка протяжно зевнула. — А что у нас-ох-х-х-есть покушать?

Главная повариха, танцуя от стола к тому и этому, где стояли волшебные плиты, даже не взглянула на неё, никто не взглянул: — Тиона, милая, мы уже почти всё, иди к остальным. Мы принесём.

— Вам помочь, тёть? — сказала заспанно.

— Разбуди остальных, если сможешь. Мы накупили лишнего, из-за того, что разбрелись в поисках продуктов. Нужно всё съесть.

— Хорошо-о-о... а что случилось? Разбрелись?

— Сегодня найти продукты целая беда, представь! Все торговцы сейчас бодаются в Пантеоне... ну и ну.

— Что они там забыли? Снова гильдейских мучают торговцы, какой раз уже?.. Так и квесты взять не получится.

Повариха опомнилась и оторвалась от кастрюли с ароматным супом. — Ой, ты же не знаешь! Прошлой ночью семью Бога Сомы очень сильно побили, много кто ранен.

Произошло нечто интересненькое, Тиона тут же проснулась. — Ого! Подробности, тёть!

— Я и сама до конца не разобралась, но, кажется, двое из семейства Гестии, если я правильно помню, ворвались в Дом Вина, побили многих авантюристов, почти убили Хранителя Вина и... кажется, их задержали. Но версии с этого момента путаются. Девушка из пекарни сказала, что они пытали Сому!

У амазонки отвисла челюсть. Сонная голова тщедушно пыталась вспомнить кто такие, эти двое из семейства Гестии, пока не показались воспоминания с Монстрофилии и с давнего события, где Колесница Фрейи мучил парочку авантюристов. Их лица появились четкими картинками, и сон тут же исчез полностью.

— Они?! Как?! Это точно правда?!

— Не знаю, милая, но об этом только и разговоров... теперь поставок не только сомы, но и другого вина от этого семейства не стоит ждать некоторое время. Поэтому все торговцы сейчас в гильдии, там где и эти ребята, требуют наказания, или возмещения ущерба? Не знаю...

— Вот так новость! — Тиона светилась. В эти скучные деньки между спусками в Подземелье, такие события равны с орихалком на весах. — Сейчас всем как расскажу! — девушка стрелой выскочила из кухни, оказавшись в столовой. За дальним столом уже собралась вся верхушка паствы Локи: Фин, Тионэ около него, Риверия, Гарет, Айз, Лефия, даже соня Бете подорвался поутру; и не только он — почти всё семейство, удивительно, заполнило столовую. Не хватало только Локи, но увы, о ней никто и не вспомнил.

Тиона подбежала к сестре и первее чем там успела открыть рот о излишней энергичности одной стройной амазонской особы, девушка вылила всё то, что рассказала ей повариха, точь-точь, лишь немного приукрасив:

— ...и сейчас они в Пантеоне! — девушка закончила рассказ на высокой ноте, тяжело дышала, выпалила всё на духу. — Наконец-то что-то интересное, не терпится узнать, чем кончится!

Фин хмыкнул: — Давно у нас не было разборок семейств прямо в городе. Я думаю, они сглупили — нападать на столь важное для экономики города место, как Дом Вина, покалечить капитана Сомы... Если не ошибаюсь, Лекс и Белл, могут с лёгкостью получить волчий билет.

Тионэ протянула: — А-а-а, это те парни! Ушастый нам помогал на Монстрофилии, когда мы дрались с Виолами, Лефию ещё на руках потаскал, как принцессу.

Названная эльфийка смутилась, опустила взгляд. — Я думала он хороший... Почему они это сделали?

Бете вклинился: — Какая разница? Будто вам так скучно, что есть дело до разборок слабаков! Когда там завтрак?

— Заткнись, Бете. — отрезала Тиона.

Тот оскалился: — Сама уткнись! С самого утра тараторишь. Бесит.

— Слышь, а что тебя не бесит, а? — Тиона и Бете вот-вот снова хотели поругаться, так начинался каждый день — это обычай, но прежде чем парочка успела впиться друг в друга острыми словами, всё внимание забрала та, что смиренно молчала.

Громко отодвинув стул, Айз поднялась из-за стола и быстрым шагом направилась на выход.

— Ты куда? — Тионэ попыталась взять мечницу за руку, но та, неожиданно, отдернула ладонь. Этот резкий жест чужд ей, а поведение — агрессия, нонсенс. Поэтому все за столом так удивились; проводили ее взглядом до самого выхода.

— Это... что на неё нашло?

Финн не был бы собой, если бы не знал всё и обо всех. Его большой палец укололо резкой болью: — Это плохо, очень плохо... — капитан прикусил его; и пока остальные пытались разузнать — почему же — у соседей происходило практически тоже самое:

В особняке восточного колорита, где с самого раннего утра начинаются тренировки, было шумно. Всё семейство гурбой отрабатывало удары под чутким надзором Такемикадзучи — все, кроме пары человек, которые ворвались во двор дома запыхавшиеся, с пакетами полными продуктов.

— Ребята! — Чигуса и Аска едва не сняли ворота с петель, так неслись. Прежде чем у них успели спросить, что произошло, они рассказали тему сегодняшнего дня. Снова. Уже в тысячный раз эти молвы покинули чьи-то мысли и облачились звуком.

Семейство Такемикадзучи, оставив на себе тренировочные одежды, понеслись к Пантеону. По пути, только выйдя за ворота, они увидели Айз, но не предали значения встрече со знаменитой соседкой — спешили. Удивлением стало — она бегом шла точно перед ними, туда же... её гневное выражение лица не сулило ничего доброго.

2

На вершине Орарио, в самой высокой комнате Вавилона, за городской суматохой наблюдала Фрейя. Сидя на своем великолепном троне, попивая сому, не могла нарадоваться тому, что проснулась этим утром под басистый голос Оттара. Когда он пересказал самые достоверные новости, она словно счастьем засветилась...

«Эти несносные крольчата берут от жизни всё?» — они безмерно её удивили, ведь только минула тренировка Короля, как ребята снова ввязались в авантюру, да совсем непростую.

Фрейя пыталась высмотреть их через окно на пейзаже города, но никак не могла найти. Так горело пойти к ним, извиниться, обнять и защитить от злых гильдейских начальников, но всего лишь наблюдала. Не ясно ей, как так вышло, как после столь трудного превозмогания они смогли это сделать — побитые, изувеченные, с десятком новых шрамов, они оправились за секунду, за жалкие пару дней, и вместо сна кого-то побили... Фрейя засмеялась мелодичным тоном.

За троном, как всегда, стоял Оттар, наслаждался молчаливыми диалогами Богини сама с собой. Однако в этот раз, размышляя о произошедшем, он, как воин и сильнейший человек на свете, сверлил спинку трона не благочестивым взглядом, а задумчивым. Пока Фрейя грезила о следующей встрече с кроликами, он смотрел на свои ладони:

В тот день две магии были развеяны его чистой силой, два несуразных, оскорбительных магам Альтены заклятия. Как только он удалился от места проведения боя, не мог не рассмотреть последствия, которых не должно быть... Ладонь, куда попала молния, лишь слегка загрубела и онемела — существующий, но ничтожный эффект, однако вторая ладонь заставила Короля нахмуриться. Первоуровневый авантюрист с подобного рода заклятием сделал подобное?

На руке Оттара виднелись гематомы, внутренне; кожа была испещрена микроскопическими трещинами, которые не кровили, но было их так много, что поверхность ладони ощущалась словно древесная кора. Он сжал и разжал кулак, осознав — связки в точно таком же состоянии, болят и ноют; только кости остались целы. Это руки самого Короля, стёртые рукояткой меча до твердости металла — подобные повреждения, абсурд, оскорбление. Тогда он выпил зелье, но даже Богине об этом не рассказала, однако теперь, как воин, как авантюрист, ему стоит вмешаться.

Оттар подешёл к трону. — Госпожа?

Фрейя вздрогнула от неожиданности. Обычно, забывает о присутствии Оттара в комнате — он великолепно сливается с окружением и никогда не обращается к ней сам: — Да? Ты что-то хотел?

— Позвольте выразить свое мнение по поводу ваших планов на этих авантюристов.

Богиня застыла с изумлённый выражением лица. В толстом стекле панорамного окна ясно отразилось её великолепное лицо, без меры удивлённое: — Конечно, Оттар, я с радостью выслушаю.

Тот выдержал паузу и ответил: — Я думаю, более не стоит мешать им развиваться.

Фрейя поднялась с трона, и держа тот за спинку, будто бы за тем, чтобы не упасть, задалась вопросом: — Мешать? — настолько выбил из колеи голос Оттара; она не знала, что и думать.

— Я видел их уровень. Теми силами они бы не смогли одолеть Хранителя Вина и его паству. Как авантюрист, я понимаю на каков поступок они решились.

Богиня наконец осознала к чему он клонит. Теперь всё стало на свои места — мысль её дорогого дитя догнала полную всякой розовой чуши головушку Фрейи. То ли то от многословности Оттара, в которой читался упрек, то ли от своей недальновидности, она не могла вымолвить и слова. Снова виноватой оказалась Богиня красоты!

— Сейчас они сильны, но в будущем упущенные характеристики ударят по ним, и ваша цель сделать их сильными станет сложнее... Госпожа, извините за многословие.

— Нет. — она прыжком оказалась у мужчины и обняла его громоздкий стан. — Не за что извиняться. — взглянула снизу-вверх, — Почаще открывай глаза своей глупой Богине.

— Госпожа, умнее и проницательные вас женщины нет. — правда. Он обнял её в ответ. В этих касаниях, от упомянутой проницательности, она ощутила нежность и ревность. Раньше такого от Оттара не жди.

— ...Сегодня все меня хотят удивить, да?

Параллельно суматохе городской, на вершине Вавилона, отрезанной от мира небом, чей-то досуг возвратил себе интерес.

3

В Пантеоне происходил хаос, не протолкнуться:

— Я ехал сюда за сомой! Что прикажете делать теперь?!

— Залог уже внесён, когда ждать поставок?! Или верните деньги!

— Думаете сюда так легко добраться из Империи? Что вы за гильдия такая, раз не можете держать в узде своих авантюристов?

Бедные сотрудники в чёрных одеждах вынуждены были выслушивать это с самого утра, лишь простеклённая стойка защищала их от разъяренной толпы купцов, что так жаждала справедливости:

— Накажите их!

— Пускай платят компенсацию!

— Штрафы им, за идиотские поступки, а потом в тюрьму! — раздавались выкрики из толпы, преимущественно с акцентом. Миша, стоя за столом ресепшена, чьё стекло почти продавили разъевшиеся морды, и не видела среди этой толпы местных. Она молилась:

«Боже, Эйна, помоги!» — молилась на свою эльфскую подругу, выполняющую крайне важное задание:

Тюрьма Пантеона, это тёмное, сырое место, куда редко кто попадает. Обычно, суд вершат Боги тех, кто согрешил, или семейство Ганеша, но в данной, жутко скользкой ситуации, кроме как Гильдии взяться некому. В одной из темниц сидела эльфийка, закованная.

— Как дети малые... нашкодили и спят.

На её плечах, по обеим сторонам, лежали щеками ребята, один с кроличьими ушами, другой с кроличьей сутью. Эйна была прикована к ним кандалами, правой рукой к левой Лекса, и наоборот у Белла. Они спали; уставшие, побитые, но такие спокойные! Её это непомерно бесило — проснуться, прийти в гильдию и услышать такие новости, потом увидеть, как начальство пытается угомонить толпу, выписыванием наказаний для ребят... Тогда Эйна вспылила. Лекс рассказал ей всё о семействе Сомы давно, и она знала, что их ночной рейд не был просто от скуки. Эльфийка накричала на всех; орала так громко, что Рахмер присел, вся та толпа затихла, и никто не смог произнести и слова, пока не пришёл глава гильдии, Ройман. Увидя разьярённую эльфийку, он и сам немного попал под раздачу, но положение спасло; в тот момент Эйна гневно пересказывала методы Заниса по управлению семьи, и он осадил её. Однако сказал — суду быть! Слишком много детальных показаний в одобрение действий семейства Гестии; часть из них, при том, написана докладом от одной из членов этой паствы. Ситуация родилась такова, что никто не может вынести решения до разбирательств Гильдии. Как же мощно тогда завелась толпа... но Эйну никто за язык не тянул — в моменте она сказала, что никто не тронет ребят, пока ситуация не будет решена досконально, а до того момента она будет прикована к ним, как гарант безопасности; она их советница, поэтому ответственность лежит и на ней... Теперь они втроём сидели в темнице. Эльфийка не могла наудивляться своим подручным, пока те посапывали у неё на плечах.

— Пару дней ко мне не заходили и уже куда-то вляпались...

— Без тебя мы совсем никудышные. — раздался голос с её плеча.

— Л-лекс, ты не спишь?

— Просто лежал у тебя на плече... вкусно пахнешь.

Эльфийка стукнула его кандалом по животу. Тот притворно ухнул. Дверь в темницу с шумом отворилась.

По тёмному коридору эхом звучал цокот каблуков. Через минуту перед решеткой очутилась женщина в жёлтом платье, окольцованном золотыми обручами, на которых четко, в темноте, виднелась эмблема семьи Ганеши. Даже в Орарио редко встречаются люди с небесно-синими волосами, поэтому капитана паствы, следящей за порядком, не узнать трудно. Она скорчила мину: — Это странно мило.

Трое запертых в темнице сидели практически в обнимку, а один и вовсе посапывал на плече у гильдейском сотрудницы. Та вспыхнула ярким оттенком красного, видневшегося даже через мрак:

— Ты — отсядь! — стукнула Лекса, — Ты — проснись! — ухнула Белла. — Ситуация серьёзная, а вы как дети малые!

Парни отсунулись от неё, Белл буркнул: — Доброе утро...

— Не такое уж и доброе, — отрезала Шакти, — За ваш проступок положено большое наказание, хотя бы за те проблемы для гильдии, которые сейчас происходят в холле. Вашу судьбу решат быстро, в присутствии двух сторон конфликта. На выход.

Шакти отперла дверь. Советница и её крольчата вышли под чутким надзором пятого уровня. Она бросила острый взгляд на руки узников, что были свободны; только крохотные цепи соединяли их с хрупкой эльфийкой. Однако, первоклассная авантюристка не беспокоилась — рука на эфесе сабли.

— Почему преступники не закованы? Я лично надела на них колодки, когда схватила.

Парни вздрогнули телом и душой.

— М-мы обычно не шкодничаем, просто так получилось... — Лекс сказал осторожно, боясь прилёта острой дюрандалевой сабли в голову. Белл согласно кивнул, но был не так смел, чтобы поддакивать.

Эйна вздохнула с досадой: — Они у нас хорошие, все их знают и готовы вступиться, поэтому и колодки ребятам сразу сняли.

— Если бы они были такими славными, то не напали бы на праздных авантюристов Сомы.

— Тот, которому я руку оторвал, почти убил Лили. Остальные заслужили — нечего было лезть.

— Лекс, ты что сделал?! — громко возмутилась Эйна.

— Ты думала, это моя кровь?

— Боже мой... как же вы выпутаетесь, балбесы?..

— Есть парочка идей.

Шакти покашляла в кулак.

— ...Есть одна идея.

— И какая? Потому что я не знаю, что делать. — подал голос Белл. В сложившейся ситуации он чувствовал себя, говоря с преуменьшением, неловко; в четырнадцать лет загреметь в тюрьму — можно счесть за достижение.

— А ты и не должен, Белл, это знаю только я... и Занис, наверное.

Они вышли из темницы глубоко в Пантеоне, за помещениями персонала. И пока шли к одной из звуконепроницаемых комнат, Эйна резонно упрекнула:

— Лекс, как всегда, темнишь...

— Конечно, — возмутился парень, — В конце концов это связано с девушкой, которой идёт позади... отчасти.

Шакти нахмурилась. Очередная мелкая потасовка между семействами, просто ставшая чуть запутаннее, не сулила большим интересом, больше хлопотами, да вдруг такая загадочная фраза: — Ты опасно выражаешься... Лекс. Как мне понять твои слова? — спросила женщина.

— Пока никак... — он обернулся, чтобы заглянуть в проницательную синеву её глаз. — Но я надеюсь на твою поддержку. — отвернулся. Шакти сузила глаза. Этот хуме-банни источал подозрительность в чистом виде, за что, кстати, получил неприятный удара в рёба.

— Веди себя нормально! Нас сопровождает капитан семьи Ганеша! Извините, прошу... — советница поспешила извиниться за отсутствие тактичности подручного, но хмурое и задумчивое лицо Вармы сказало — поздно. Она ещё раз ударила Лекса локтем, да только он тоже никак не отреагировал. До нужной двери, где стояла стража в масках слонов, оставались считанные шаги, и чем ближе они подходили, тем тревожное огоньки метались в глазах старшего из братьев. Младший тоже беспокоился, но та тревога, видимая невооружённым взглядом в Лексе, была за гранью обыкновенного беспокойства. Это показалось сродни страху, словно перед решением, которое чётко поделит время на безвозвратное до и страшное после.

Стража, косясь на незакованных узников, напряглись, но вид их капитана успокоил. Они открыли дверь. Внутри оказались все — ждали только главных злодеев сегодняшнего дня. Когда те вошли в комнату, раздался тонкий голосок, как щебет воробья; братья не надеялись услышать его ещё очень долго:

— Лекс, Белл! — увидя их, Лилирука подорвалась с места. Янтарные, круглые глаза были на мокром месте.

Парни воскликнули в унисон: — Лили! — бросили бы обниматься, но и девочка не спешила бежать им навстречу, и атмосфера в комнате была гнетущая:

У главного стола в конце комнаты стоял Рахмер, держа в руках табличку с множеством документов; за столом восседал сам Ройман, глава гильдии — пухлый чистокровный эльф небольшого роста, но крайне важного вида. Один его взгляд на ребят послал им чёткую инструкцию — вести себя прилежно.

Посреди комнаты, на диване, откуда подорвалась Лили, так же сидела Гестия и недовольным взглядом сверлила Сому, сидящего напротив. Бог выглядел отсутствующе, лица его не было видно за длинными прядями волос, поэтому нельзя сказать о чём он думал; странный небожитель просто пялился в стол между диванами и, кажется, даже не дышал. Его одежда пестрилась разноцветными винными пятнами и мазками от каких-то ингредиентов; его явно стащили прямиком из винокурни. Однако кому было дело до сложившегося суда, так это Занису, чью шею от ключиц до челюсти замотали толстым слоем целительных бинтов. Он гневно скрестил руки, стуча по локтям пальцами; когда братья вошли в комнату, взгляд, которым он их осмотрел с ног до головы, нельзя было описать обычными гневными речами — презрение и желание убить.

В итоге, десять человек, не считая стражу по углам, собралось в небольшой комнате, куда и откуда не проходило ни звука. Гнетущая тишина — начало первого за долгое время гильдейского суда. Ройман заговорил первым:

— Рахмер, освободи Тулле от столь бесполезного занятия.

Циантроп быстро выполнил приказ, косясь на эльфийку. Та стыдливо уставилась в пол, красная до ушей — увы, но судьба её быть заложницей своего длинного языка и вспыльчивого сердца. Эйна заняла место у стола главы Гильдии. Видно, столь нерасторопное осуществление выговора не радовало потерпевших:

— Можно быстрее?! Нет желания быть с этими варварами в одном помещении. И позвольте спросить — почему они не в цепях? — взъелся Занис.

Циантроп, за которым было право большинство слов этого суда, снял пару бумажек с дощечки и отдал их Ройману: — Прошу терпения. Дело в том, что помимо ночного инцидента, на повестке дня более одной ситуации, требующей разъяснения зала присяжных и свидетелей. Однако, здесь и сейчас, в присутствии двух Божеств, которым невозможно соврать и которые подписали клятвенные договора, по вынесению вердикта главой Гильдии Ройманом Мардиль, мы обойдёмся без лишних людей на нашем заседании. Первоклассная авантюристка Шакти Варма и её свита будут отвечать за безопасность малого суда. Имеются ли вопросы?

Занис снова недовольно высказался: — Они ворвались в наш, дом! Избили и покалечили несколько дюжин авантюристов моей семьи! Разрушили холл Дома Вина и теперь имеют право суда?! Не слишком ли много им чести от Гильдии? В темницу их и по волчьему билету! Нечего тратить время благочестивого Сомы! — названный никак не реагировал на недовольство подчинённого. Гестия сверлила Бога вина укоризненные взглядом.

Рахмер поправил очки, согласившись: — Вы правы. За такой поступок семейству Гестии положено крупное наказание, и этого суда бы не существовало, если бы не встречные показания против паствы Сомы, и множество жалоб как гильдийских сотрудников, так и авантюристов, из вашей семьи, в частности.

Лилирука почувствовала жгучий взгляд сидящего напротив Заниса. Он с истинной злостью смотрел из-под очков: — Арде...

Лекс, увидя то, громко прокашлялся. Позади ощущался тяжёлый взгляд Анкуши, поэтому он не стал ничего говорить. Хранитель Вина понял намёк без слов и гневно цокнул языком: — Какие бы ни были жалобы, это вина отдельных индивидов, которые не могут терпеть время до испития нашего благородного напитка. Я понимаю о чём вы говорите, но уклад нашей семьи целиком и полностью возложен на деньги. Как бы это не нравилось некоторым, так заведено!

— Однако, — возразил Циантроп, — Гильдия терпит трудности работы с авантюристами вашей паствы. Мы были вынуждены приставить охранников к обменным стойкам из-за ваших авантюристов. Это идёт супротив десятого пункта в «Правах и Дозволениях Гильдии Паствам».

Рахмер поправил очки, начав с малого. Занис поиграл забинтованными желваками и вздохнул: — Я приму за это ответственность.

— Хорошо, с самым малым разобрались. Позже мы вышлем вам письмо со штрафным документом. Теперь перейдём к жалобе и иску Лилируки Арде, направленной к собственному семейству.

Занис вновь нехорошо посмотрел на девочку. Рахмер продолжил, держа в руках листочек с небольшим абзацем текста: — Единственное, попадающее под юрисдикцию Гильдии и являющееся правомерно ею исполняемой, это сообщение о запрете выхода из семейства без денежного вознаграждения семье. Арде был выдан счёт — один миллион двести тысяч валис. По правилам, только Боги могут касаться всего, что связано с Фалной, как и её носитель. Посторонние не имеют права мешать, наблюдать, и дополнять этот процесс.

— Так и есть! — решила подать голос Лили, — Мне не хватало немного, поэтому я побежала к Гестии, чтобы попросить денег... там меня встретил Кану Белвей и отобрал всё, избил. Потом случилось это.

Взгляды сомкнулись на Богах. Они выступали в роли детекторов лжи на этом заседании. Неважно какое враньё — почуяв, они тут же должны об этом доложить. Пока Боги молчат, льется правда, а как подадут голос — начнутся разбирательства. Гестия молчала, Сома тоже.

Циантроп кивнул, утвердив правду и увидев, как Занис сжал кулаки: — В таком случае, скоро в Дом Вина направ-

— Хватит! — вскрикнул мужчина в очках, с перебинтованной шеей, — Почему в этом цирке, а не суде, касаются только дел моего семейства?! Они ворвались к нам в дом и избили моих однофамильцев, хотела пробраться к Богу! Ими займитесь, а не несите чепуху про какие-то откупы ради смены семьи!

Ройман, нахмурившись, ответил: — У Гильдии нет времени заниматься мелкими междоусобицами внутри и вне вашей паствы. Будь благодарны за провидение этого мероприятия. В ином случае, коли не было бы столь большого наплыва работы по весне, Тулле направилась бы в Дом Вина с проверкой, без предупреждений. Она давно пишет отчёты против вашей паствы.

Эйна горделиво поправила очки.

— И откуда же она хоть что-то знает? — взьелся Занис.

Та ответила: — Лекс рассказал.

— Неудивительно. — яд в его голосе обладал почти физическим обличием. Грубый тон неприятно врезался в уши.

— Он никогда не ошибается в плане информации, — поспешила добавить эльфийка, — Курирование семьёй, с помощью сомы, ежемесячная подань выше всяких норм, безразличие Бога к собственному семейству, плата за выход... Лекс рассказал это, ещё до того, как Лилирука Арде стала их постоянным товарищем в группе. — снова поправила очки. В отличии от Лили, полный гнева взгляд Заниса ей жутко нравился.

— Вздор! — ответил тот.

Рахмер прервал бесполезную перепалку: — Хватит. Лучше скажите, Лустра, вы говорите «какие-то откупы ради смены семьи» — как это понимать? Вы не знаете о чём речь?

Капитан выпрямился, поправил очки. Большинство знали, что это чистейшая правда — Боги не сказали о лжи. Однако Занис, важного виду набравшись, ответил: — Я не знаю о чём речь.

Гестия вскочила: — Ложь! — но Сома так и остался сидеть на месте...

— Ложь? Почему мой Бог ничего не говорит?

Ребята Богини, она сама, Эйна, Лили, всей своей сутью они прочувствовали коварство человека, из тени правящего целым семейством.

Гестия стала причитать: — Сома, скажи хоть что-нибудь! Это же была ложь?! Забудь ты о своём вине на секунду! — но тот молчал; через длинные пряди пялился в стол, глубоко погружённый в мысли.

— Как можно отдавать привилегию искать ложь Богине, которая допустила этот беспорядок?! Конечно, она не будет на стороне своих отпрысков! — возмутился Капитан.

— Эй! Я подписала клятвенные договор, я не могу врать! — так же возмутилась Гестия.

— Никого не волнует, что ты подписала. Пока благочестивый Сома не-

— Повежливее с нашей Богиней. — громко прервал Лекс. Он, на удивление, был совершенно спокоен и сказал эту фразу, должную нести в себе угрозу, даже легка нежно; мужчина зевнул и потянулся. Только Занис хотел продолжить канитель, оскорблённый таким отношением, как Лекс продолжил: — Значит наши винные злодеи по-хорошему не хотят, да? Это плохо... может, ты всё-таки признаешь, что тюрьма тебе лучше подходит, чем твой кабинет? — Лустра не ответил. Он не собирался отвечать на шутки.

— Ну смотри, у тебя последний шанс сознаться, иначе будет хуже.

Эйна, Белл и Шакти резко осознали куда клонит ушастый; другие слушали с недоумением.

Занис покачал головой, мол, стыдно ему: — Я предлагаю закончить этот фарс и вынести наказание пастве Гестии. Необразованные варвары... нечего тратить на них время.

Лекс обречённо вздохнул. Обернулся, глядя умоляющим взглядом на Шакти. Та прикусила губу. Это представление обещало закончиться интересно, поэтому она согласилась: — Только попробуй что-нибудь выкинуть... Стража! За двери! — стояще в комнате шестеро стражников опешили, но грубый взгляд командира быстро выпроводил их наружу. Когда двери открылись, из холла донёсся шум и гам, который по сей час разводили торговцы; двери закрылись и снова стало тихо, как в гробу. Теперь в комнате только десять человек, из них два Бога.

— Что это было, Анкуша? — недовольным тоном спросил Ройман.

— Сейчас и узнаем, когда этот подозрительный человек без Фамилии всё расскажет. Предупреждаю. — Шакти хрустнула пальцами, с прищуром глядя.

— Ох, ладно... не хотел я этого, но раз уж оно такое вредное, выбора у меня нет. — взгляды Лекса и Заниса встретились. В следующее мгновение мир замер: — Расскажешь нам, для чего ты хотел использовать магию Лили?

Мир замер, ведь должной быть разгромной фразы, никто не понял... никто, кроме названной девочки и Заниса. Первая воскликнула: — Т-ты знаешь о моей магии?!

Второй покрылся снегом. Кровь отхлынула от лица, но он сумел сохранить самообладание: — Не пойму, о чём ты. — Гестия вознамерилась сказать заветное «Враньё!», но Лекс сразу же продолжил:

— Я уже сказал слишком много. Теперь моя семья под ударом... нет смысла секретничать, да? Расскажу всё. — их взгляды снова встретились. Лекс медленно растягивал улыбку до ушей, а Лустра сильнее и сильнее бледнел.

— И про твою связь с остатками Эвилиуса... — с ребячливого тона, с улыбки на лице, он соскочил на грубый голос. В комнате похолодело; мурашки пробирались по спинам тех, кто знал о чём он. Взгляды сомкнулись на Богах — Сома молчал, Гестия тоже.

— …И про тех, кто прячется под городом, но не в Подземелье. — снова молчание Богов. Ройман поднялся со стула и ошеломлённым ликом впился в Лекса. Шакти, стоящая рядом, полностью копировала выражение эльфа. Остальные беспокойно переглядывались.

— …И про Гедо Рейши, главаря одной из твоих групп, который так и не сознался из какой он семьи... Он испугался, когда я предположил, что он из Эвилиуса. — Лекс, не смотря на сталь в голосе, паниковал, говоря это; вспотел, сжал кулаки. Боги все молчали.

— …И про то, Занис... что ты жалкая песчинка, которая своей жаждой наживы обрекает каждого жителя Орарио на погибель.

Гробовая тишина. То, что начиналось официальным судом, обратилось нависшим роком. Занис побелел под его взглядом, под взглядом всех собравшихся. Он задрожал:

— Т-ты... Ты! — и быстрее чем он успел выхватить кинжал, Шакти очутилась перед ним. Скорость пятого уровня выглядела в глаза обычных людей и низкоуровневых авантюристов, как телепортация. Она вырубила Заниса сокрушительным ударом в живот. Никто не успел даже дёрнуться. Он обмяк у неё на плече. Следом, молниеносно обнажив саблю, она очутилась перед Лексом. Клинок замер под его подбородком. Мужчина сглотнул, пот лился со лба ручьём.

— Откуда. Ты. Это. Знаешь. Кто ты такой?

Остальных подорвались с мест, спохватились. Гестия закричала: — Стой!

Кажется, в этой звуконепроницаемой комнате, слышалось безумное биение сердец. Один лишь Сома сохранял отчуждённость.

— Я... не из Эвилиуса... клянусь. — клинок невероятной остроты пустил тонкую струйку крови.

— Тогда откуда эта информация?! — она прикрикнула. Никто не мог её остановить, только беспокойно смотреть. Как он и говорил, это касалось её, но не слегка, а целиком и полностью. Той, что чувствовала в войне с Эвилиусом много лет тому назад, эти фразы были точно красный флаг.

— Я не могу сказать... — острие надавило сильнее. — Но я не враг.

Внезапно, в воцарившемся напряжении прозвучал новый голос: — Он ни разу не соврал.

Взгляды устремились к Соме. Он выпрямился и из-под челки, черными как смоль глазами, смотрел на Шакти. Она ругнулась и отпустила мужчину; тот наконец вдохнул, взявшись за окровавленное горло.

— Ты мне не нравишься, Лекс — она сделал внушительный акцент на его имени, — Мы охотимся за этой информацией уже долгие годы, и тут ты говоришь это!

— Я знаю... я знаю... Представь какого мне сейчас?

— Меня это не интересует. Ты расскажешь мне всё что знаешь.

— Нет. — резкий отказ удивил женщину. Она крепче сжала эфес и готовилась сотворить нечто известное лишь Богам, но Лекс продолжил: — Вся информация через Финна. Я достаточно подставил свою семью.

— Героя? Ты кто такой, а? — возмутилась Шакти.

— Я обычный авантюрист... пекарь.

— И очень плохой шутник. — она оттолкнула его и вышла за дверь, громко ею приложив. Лекс закрыл лицо руками и судорожно выдохнул. Остальные переглядывались, даже Ройман с Рахмером; не знали, как подступиться. Белл и Гестия, разом с Лили, подскочили к нему.

— Л-лекс! Ты... ты вообще, как, откуда?! — запиналась Богиня.

— Откуда ты знаешь о моей магии?

— Ты не сильно ранен? — только Белл поинтересовался его самочувствием, протянув платок.

— Я, как видите, много чего знаю... к своему сожалению. Поэтому попрошу всех, кто меня слышал, держать рот на замке. Прошу. Я не хочу, чтобы меня и мою семью порезали в подворотне... — Он захватил всех троих в охапку и крепко обнял, — Простите меня.

Незамедлительно они обняли в ответ. Тот час дверь распахнулась и Шакти вошла в комнату. — Вы прощаетесь? Он пока мне не нужен, выдыхайте. Сперва я пообщаюсь с Храбрецом и Хранителем Вина, а потом…

Лекс вздрогнул, но говорить не стал. Женщина быстро скрутила спящего Заниса принесённым обмундированием, и попрощавшись, вышла. Она пошла обратно в гильдейскую тюрьму.

— Финн ещё не знает, что сотрудничает со мной... — шепнул Лекс. Родные, отпущенные из крепких объятий, неловко посмеялись. Они же в одной лодке.

— Блин, Лекс, ты как всегда! — возмутилась Гестия.

— Ничего не меняется... — подтвердил Белл.

— И что теперь? — Лили обратилась к высокопоставленным сотрудникам гильдии. Эйна в их число и так не входила, а в данный момент в целом ходить не могла — белая, словно мгла, зубы скрипят. Быстрее чем начнётся беда, Ройман проговорил:

— Семейству Гестии будет выписан штраф за необдуманные действия... ради удовлетворения общественности. В остальном, это всё. И ваш иск, молодая леди, будет удовлетворён.

Лили победоносно подняла руки: — Ура!

— А что за иск? — спросил Белл.

— Я потребовал сделать «перенос» из паствы Сомы в семью Гестии.

— Ура! Наконец-то! — двое ребятишек были преисполнены эмоций, будто и не было той жуткой речи от Лекса. Они в унисон бросились друг друга обнимать. И пока Лили висела у юноши на шее, он достал из кармана золотую вещицу:

— Кстати, это твоё. — золотой ключик на затёртой верёвочке. Лили увидела его, глаза тут же намокли. — Я отобрал это у Кану, пока Лекс пытался пройти к Соме... так и знал, что это твоё.

Лилирука бросилась ему на шею с новой силой, при том расцеловывая часть его лица звучно и с чувством. — Спасибо!

— Эй, отлипни от Белла! — Гестия поспешила защитить самое ценное. И пока они втроём занимались иным, Ройман сказал:

— Старший Кранел, подойди.

Лекс, замешкавшись, исполнил.

— Честно признаться, я не ожидал, что ситуация наберёт подобной высоты. Семейство Сомы, давно докучавшее Гильдии, заслуживало подобного суда и наказания, но сказанное тобой... Я хочу повторить все вопросы Анкуши. Это крайне важная информация для Гильдии.

— Понимаю. Но как я и говорил, все вопросы к самому сильному.

— Мне послышалось, или он ещё не знает, что ему будут задавать эти вопросы?

— У вас, Ройман, отличный слух...

— Истинно. Я надеюсь на плодотворное сотрудничество. Едва ли первоуровневый авантюрист сможет помочь в сказанном, но информация — важнейший ресурс.

— Я тоже так считаю, поэтому думаю, что и гильдия пойдёт на встречу? — Рахмер и Ройман переглянулись, улыбнулись. — И да, уровень, это самая меньшая из возможных проблем.

Лекс развернулся от стола и поспешил разнять девушек, которые так и не поделили милого Белла. Гильдейские застыли с невысказанным вопросом, но доказать им так и не дали — Эйна пришла в движение, хлестко ударив Лекса по затылку. Для удара ей пришлось подпрыгнуть, поэтому парень полетел кубырем. После такого никто не осмелится задавать вопросы...

Через некоторое время в этой комнате осталась только пара божеств и Лили. Верхушка Гильдии пошли грести случившийся бардак, выдав семейству Гестии мандат, а Эйна отчитывала парней. Не стоит описывать, что лилось из её мило рта за тонкими губками — было произнесено много чего, хорошего и плохого, и всё за те пару минут, пока длился перенос — Лекса большие уши увяли, а Белла, маленькие, усохли.

Вскоре, Лилирука вышла в коридор, за ней пара Божеств. В честь случившегося, Эйна соизволили прикрыть поток нравоучений.

— Угадайте, кто я теперь? — спросила девочка.

— Лили.

— Точно Лили. — подтвердил Белл.

— Ну-у-у! — притворно возмутилась. В прекрасных, больших глазах цвета драгоценностей, стояли слёзы.

— Пойдём домой? Хочу лечь и-

— Постойте. — каждый раз, когда Сома говорит, будто молния снисходит с ясного неба. Он стоял рядом со всеми, но заметили его только когда он подал голос. Бог подошёл к Лилируке и глубоко поклонился: — Я наконец-то вспомнил, откуда ты... Прошу. Прости меня. За всё.

Этот жест поразил не меньше его прекрасного, певчего голоса. Лили поклонилась в ответ: — Прощаю... и вам, спасибо. — она едва сдерживала слёзы.

Сома вежливо кивнул остальным и пошёл к запасному выходу из Пантеона. Его провожали молча, глазами. Только девочке не моглось смотреть на спину Бога; на её собственной больше не осталось и следа его божественности. Словно прошлое, он ушёл от нее, и скрылся в лабиринте пустых коридоров.

Лекс взъерошил кудри девушки. — Пошли, полевой командир. Будем тебе быт обустраивать.

Она подобрала его руку на своей макушке и улыбнулась: — Пошли!

Всё это время, пока происходил процесс переноса, в Пантеоне, что необычно этим утром, была тишина, как на кладбище. Ещё с десяток минут назад стоял гомон, как на базаре, а теперь штиль. Выйдя в холл здания, они осознали отчего Сома пошёл через чёрный ход — не протолкнуться, всюду люди, а ближе к помещениям сотрудников, откуда вышло семейство Гестии полным составом, стояла прекрасная девушка, чьё присутствие и породило тишину... Айз Валленштайн, увидев Белла, устремилась к нему. Мальчишка удивился, расцвёл радостью и совсем позабыл, о их «секрете»:

— Айз! — окликнул, однако слишком поздно обнаружил, что её прекрасное лицо искажено злостью.

Казалось, история закончена, всё решено, осталось лишь дойти до дома, отдохнуть, поспать, и начать идти дальше, однако в следующий миг для всего Орарио сотворилась новая новость и причина тысяч разговоров... Айз отвесила Беллу звучную пощёчину.

Шлепок разнёсся по Пантеону. И без того тихий холл стал самым настоящим кладбищем сверчков. Все: торговцы, запыхавшаяся Гефест с Вельфом и Цубаки, семья Такемикадзучи, сотрудники гильдии, поджали шеи и боялись даже пискнуть. Оттого голос Айз звучал громче обычного: — Вот зачем тебе эта сила? — брови сведены, губы поджаты, на прекрасном лице от напряжения появились морщинки подле глаз. Семейство Гестии всем скопом обратились статуями; один Белл, с красным следом на щеке, схватился за лицо, а после в панике уставился на девушку. Юноша выглядел ни сколько обиженным, сколько удивлённым...

Первым в этой давящей тишине отозвался Лекс. Он, неожиданно для толпы, прыснул и захохотал. Это был истерический смех, громкий и заразный. Мужчина ухватился за живот.

— Вы что творите?! Они спали меня! — возмутилась Лили.

— Как ты смеешь бить моего Белла?! — разгневалась Гестия.

Вскоре и сам юноша засмеялся, осознав абсурдной ситуации. Теперь им определённо прибавится проблем...

Бедная Айз растеряла ту злость. Ей не ясно отчего случилась именно такая реакция; почему они смеются? Она надеялась на совсем противоположную. Девушка замялась и осознала, что здесь определённо что-то не так.

Когда Лекс закончил гоготать, хлопнул Белла по плечу: — Вот такие вот эти женщины... Что у них в голове? — парнишка мог ответить только лукавым смехом. Затем, старший ругнулся про себя: — К чёрту, гулять, так гулять... — и громко заявил, победоносно выкинув викторию, знак победы: — Знаешь, Айз, разбить логово бандитов и спасти милую девушку, это идеальное испытание для наших новеньких, вторых уровней!

Белл Кранел

Уровень 2

Сила I-0

Выносливость I-0

Ловкость I-0

Скорость I-0

Магия I-0

Навыки:

«Охотник» I

«Талисман белого кролика»

• Повышает удачу.

«По стопам Героя – Аргонавт»

• Коли гнев застилает душу — Бей!

Зависть, тьма? Не стесняйся, беги!

Если счастье бьёт ключом — Крепни.

Жизнь ударит, не слабей!

Я честен, я не виноват!

Побежит страх по телу? Уклонись!

И любовь, когда оживёт — то магия.

Так ты живи, живу и я — Аргонавт!

• Навык перманентно повышает характеристики, исходя из Летописи Первого Героя.

Магия:

«Белая Молния»

• Колдовство быстрого пения.

• Слова активации: «Молния».

• Подобно копью Зевса, подобно гневу Природы — магия бесформенна, жгучая молния бесформенна.

Лекс

Уровень 2

Сила I-0

Выносливость I-0

Ловкость I-0

Скорость I-0

Магия I-0

Навыки:

«Сытость Фенрира»

• Пожирая суть монстров, удовлетворяя вечный голод, крепнешь.

• Навык позволяет получать очки характеристик, магию, навыки, поедая волшебные камни монстров.

• Ограничения:

× Лимит. Ограничение полученных с помощью навыка характеристик в день — девяносто пунктов. С каждым новым уровнем Владельца указанное число будет уменьшаться. При выходе за лимит, или же недоедании волшебных камней, Владельца поразит лихорадка, которая может привести к смерти.

× Блокиратор Преобразования. Какие-либо навыки и магию можно получить лишь путём поедания камней особых, или развитых диких монстров. Экселия заблокирована для преобразований вне характеристик.

Магия:

«Правая Рука Тюра»

• Безмолвная магия.

• Поговаривают, что сам Бог Войны, Тюр, мог разрушить гигантскую гору, ударив через хрустальный бокал, тот ни разбив, ни сдвинув.

• Позволяет использовать ману для усиления тела. Каким образом – решает Владелец.

• Ограничения:

× Сон Морфея. Владельцу запрещено использовать какое-либо оружие кроме собственного тела. Касание ко всему, что сочтётся орудием, приведёт к долгому сну. Возможно сопротивление при достаточном количестве энергии разума.

Эти днём весь город узнал о семействе Гестии.