На улице холодно. Красноватый столбик ртути остановился на показателе в десять ниже нуля и ещё пяти делениях ниже. Изо рта размеренно вылетали клубни пара, так напоминая дыхание драконов из сказок. Зима чудная пора. Повсюду будто волшебство — снег сверкает бликами от утреннего солнца и едва не слепит глаза, а его хруст приятно резонирует в ушах и заставляет прикладывать больше сил для простых шагов — уж очень мелодично тот скрипит.

— …Обожаю зиму, обожаю этот день… — я шептал сам себе скорее не от привычки говорить с собственными тараканами, а от эмоций, переполняющих меня. Это утро поистине знаменательное, ведь позади меня место, в котором я оставил поразительное количество бессонных ночей и сил, нервов и даже крови. Однако, больше я туда не вернусь.

Быть пекарем… Это забавно. Казалось бы, простая профессия, которой может обучиться любой доходяга, знающий как выглядит мука, однако позже, всё оказалось не таким уж и простым, как я думал сперва. Эти заманчивые запахи выпечки, пригорелых кусочков теста и дрожжей с закваской обманули меня, по-настоящему обдурили, затуманив мои глаза паром из горячей печи. Позже, когда я осознал всю суть работы, то мир булочек и хлеба рухнул в моих глазах — каждую ночь, из-за специфики приготовления хлебобулочных изделий, не покладая рук трудился на благо муки тёмной да светлой. И трудился я будь здоров! Сорвал спину, получил несколько брутальных шрамов на пальцах и даже полностью отказался от употребления мучных изделий — настолько мне осточертело это место и еда в нём приготовленная.

Но больше я туда не вернусь…

— Уволен! — это слово звучало в моей голове, как нежный проигрыш на калимбе, оно настолько сильно грело душу в это морозное утро, что случайно вырвалось изо рта и заставило нескольких прохожих взглянуть на меня.

И чего им не спится в такую рань? Ладно я — ночные смены стали неотъемлемой частью моей жизни, а утро превратилось в вечер, означающий грядущий сон и тому подобное… Хотя лучше бы я вставал рано утром, чем в то же время ложился спать… Человек странное существо — никогда недоволен своим нынешним положением, если оно длится достаточно долго. Уж в современной жизни не хватает авантюр и я бы даже сказал, что их и вовсе нет. Лишь рутина вокруг. Именно поэтому неотемлимая часть взросления — научится получать удовольствие от размеренной жизни, от пребывания той самой серой единицей в общем сером количестве живущих на земле людей.

А что ещё остаётся?

И у меня… Кажется, получается! Может это связано с тем, что я так резко изменил свою жизнь? Всё-таки, я вовсе не вырос, раз сейчас чувствую подобный кайф от последнего рабочей ночи?

Чёрт его знает…

Меня интересует лишь одно — дойти домой в этой дурацкой раздутой куртке и с тяжеленной сумкой через плечо. Спина ноет от работы, а тут ещё и тяжесть клонит в бок, заставляя напрягать изодранные в труху мышцы… Даже в такие моменты счастья найдётся что-то, что принесёт лёгкую горечь в идеально сладкий вкус удовлетворения: — Эх… — длинный дымный след оказался в воздухе и поднялся к небу.

Люблю зиму из-за этого весёлого пара и хруста снега… Всё блестит белым, буквально зияет чистотой, конечно если не обращать внимания на места, где похозяйничали люди — взбитая в мутную кашу слякоть, раньше бывшая снегом, чёрные куски чего-то на сугробах и отходы жизнедеятельности домашних животных, чьи хозяева слишком ленивы, чтобы высунуть руки из тёплых карманов на мороз и убрать за своим питомцем.

Жизнь контрастна… Уметь замечать этот контраст и игнорировать его, когда мне это удобно — мой талант, наверное… А может я всего лишь достиг того возраста, когда могу с гордостью назвать себя лицемерным взрослым… Уж пятая часть третьего десятка прошла — думаю можно.

Но как бы то ни было, я уже далеко отошёл от пекарни и скоро буду дома. Шурша тяжёлой сумкой с разными кухарскими приблудами и вещами, я прибавил шагу. Хруст снега под моими ботинками звучал ритмичнее — уж очень хочется домой, наладить режим, наконец нормально пообщаться с семьёй и отдохнуть полгодика дома… Я практически не тратил зарплату, поэтому могу позволить себе небольшой отпуск в эту прохладную зиму — не последние люди! Деньги есть! Отдохнём!

Одеяльце и подушка, ждите меня!

Улыбнувшись собственным мыслям, я снова прибавил ходу. Вычурные здания, совсем не похожее на привычные мне, проносились мимо меня один за одним, как и люди, живущие в них. Город оживал, на часах восемь утра — все спешат на работу…

А я домой.

Всё сложилось как нельзя лучше, ведь воспоминания о годах в пекарне теперь больше напоминают страшный сон, кошмар, дома ждёт семья, дабы поздравить меня с увольнением, уйти на роботу, а вечером вернуться и застать меня с радостной улыбкой на лице, а не с унылой миной, как обычно. После, мы пропустим парочку рюмок чего-нибудь вкусного и греющего и будем болтать до самой ночи. А когда стрелка часов перевалит за одиннадцать, я всё ещё буду дома… Хех, сейчас, мечтая об этом, до сих пор не верю в происходящее. То ли года ночных смен сказываются на мне, то ли я так сильно хочу спать.

Все мои мечты исполнятся ровно через десяток часов, когда я посплю. Уж не счастливый я человек, раз знаю когда и во сколько исполняться мои мечты?

— Хех… — иронично.

Похоже, я действительно вырос. Даже с учётом того, что у меня нет друзей и слова из головы облегаются звуками очень редко — я всё ещё могу назвать себя полноценным человеком… Ух, красота!

Сам не заметив того, я потянулся, минуя последний на моём пути пешеходный переход. Он находился прямо перед въездом в маленькую сеточку жилых домов…

Я видел отсюда свою многоэтажку… Свой балкон.

Видел… Пока картинка не перевернулась с ног на голову.

Уши заложило. Руки, тянущиеся к небу, теперь тянулись к земле.

Я… Я лечу?

Почему мой дом вверх дном? Небо снизу?

Лёгкий гомон будничного утра оборвал визг тормозов, скрип шин, чей-то крик, хруст снега и костей.

Кто-то кричит?

Почему так больно?

В следующую секунду я почувствовал мягкую, нежную подстилку из сугроба под своей спиной. Тело погрузилось в снег наполовину. Сумка слетела и лежала поодаль.

Что происходит? Кто эти люди?

Вокруг толпа. Все смотрят на меня и что-то кричат…

— Szybko! Zadzwonić po karetkę!

Неродной мне язык, такой глупый и забавный… Скорую? Он хочет вызвать скорую? Зачем?..

Почему так тепло? И снег вокруг красный… Мерзкий вкус железа во рту… Где я?

С усилием, я попытался подняться, но ни один мускул в теле не шевельнулся. Я попытался повертеть головой и осмотреться. У меня получилось, к собственному сожалению…

Снегоуборочная машина и её поднятый ковш, покрытый алым снегом и каплями крови. Она была припаркован на тротуаре, почти въехав в стену… Кровавый след от шин на снегу. Толпа кричащих людей.

А я всего-то хотел домой…

Что происходит?..

Меня что… Сбила машина?

Меня?..

В нескольких шагах от дома?

Меня?

В глазах сильнее мутнело — перед ними проносилась вся жизнь.

Я…я…я что, умираю?

Так красный снег вокруг, это… Моя кровь…

Больше я не мог задавать себе вопросы. Всё стало очень ясным и понятным.

Я умру в десятке метров от моей мечты? Дом ведь совсем недалеко… Мама, папа, я ведь снова теряю сознание от вида крови? Я ведь её так не люблю…

Пожалуйста, кто-нибудь, ответьте… Хватит кричать о скорой, рана совсем маленькая, просто… просто я ударился головой…

Да? Поэтому всё, как в тумане? Поэтому так тепло и холодно одновременно? Поэтому так мокро вокруг? Поэтому красный снег тает так быстро?

Я ведь просто ударился головой? Да?

…

Пожалуйста…

Пожалуйста, скажите да…

Пожалуйста!

Почему я больше не слышу этих шумных людей вокруг?

Пожалуйста, скажите, что это неправда! Дом рядом, я посплю и всё пройдёт!

Я просто ударился…

Головой…

Мама даст мне лека…рство…

Она тут, рядом… Ещё рано, она… ещё не проснулась…

Пожалуйста, не надо…

Почему её так много? Почему она не останавливается?

Почему всё в крови?

Почему стало так… холодно…

Я правда умру?

Я всего лишь хотел домой…

Я хочу домой… Дай посмотреть на семью, прошу, Ворон…

Домой…

К семье…

Прошу…

Я чувствовал, как по щеке скатилось нечто тёплое, а после сразу замёрзло. Всё покрылось льдом… Моё тело, моя кровь, красный снег… Мои маленькие мечты, совсем глупые для других людей. Всё покрылось льдом.

Всё умерло этой чудной зимой.

×××

Тьма непроглядная, неосязаемая в своей глубине и невероятно тягучая. Нечто не имеющее границ, высоты и ширины, низа, верха, права, лева. Темнота вязкая, как сухая вода — никакая.

Её нет.

Вокруг ничего.

Безразмерное, антиутопичное место под названием «Ничто» — так его окрестило маленькое светило на нулевой позиции бесконечных координат. Маленький шарик из чёрного, белого и красного источал приятный аромат выпечки, которого «Ничто» никогда не чувствовало. Он витал на несуществующих и в то же время очень настоящих волнах тягучей тьмы уже очень долго, вечно. Мягкий, крупный шарик разносил приятный аромат на множество теневых лет вокруг и невесть сколько ему нужно было этим заниматься и сколько он уже провёл лет за этим занятием — сознание выключалось и включалось, будто кто пытался сбалансировать выключатель в среднем положении, очень опасаясь, что его проказу заметят.

Странное ощущение…

Внутри этого шарика была жизнь, было сознание и даже больше — эта душа всё ещё жива, всё ещё тяготеет и скорбит памятью о одной из бесконечного числа своих жизней. Эта душа, пахнущая свежеиспечённым хлебом, рыдала на волнах печали. Мир вокруг неё — это она и есть, а шар в центре — память.

Эта душа огромна. Сильна, горда, смела, мужественна, мудра, ленива и даже немного глупа.

Нет конца ей и края — она сама того пожелала. Сама подумала, что вне ароматного шарика лишь пустота, лишь «Ничто», даже не подозревая, что это названное нечто, эта тягучая тьма и есть часть души, скорбящей о ушедшем…

Странное ощущение.

Жизнь внутри могла думать лишь об ощущениях снаружи. Уже множество лет, с тех пор как она покинула любимое и ненавистное тело, душа не чувствовала ничего, кроме резких перепадов высот, плывя на придуманных ею волнах грусти.

Странное ощущение…

Но сегодня, сей ночи, сейчас, ощущение в корне отличалось от обычного падения и подьёма… Душа почувствовала ласковый, грубый, страшный, очень красивый, нежный и пронзительный взгляд. Шарик завертелся. Впервые за всё время, внутри тьмы раздался звук — хлопки крыльев.

Шарик продолжал вертеться в попытках обуздать инстинктивное любопытство, но кроме силуэта птицы, такой чёрной, что окружающая тьма была для неё белым фоном — не видел.

Шарик забыл, как мыслить, забыл, что у птиц есть крылья и они издают подобный звук, забыл, что вороны, это тоже птицы… Только вот у этой вместо двух глаз был один, левый, изумрудный, словно вместо природного ока туда поместили драгоценный камень. Это приворожило страдающую душу — она поднялась к птице.

Ничего не происходило. Птица кружила вокруг шарика и будто наслаждалась его ароматом, пока не открыла вороной клюв… Ворон закричал голосом ни своим, ни мужским, ни женским, ни человечьим, ни животным… Вспышка изнутри изумрудного глаза Ворона осветила тьму. Теневые лета заменились световыми годами. Душа, пахнущая булочками, растворилась в свету. А после… после почувствовалось приятное покалывание в спине, не сильная ломка в шее и приятный ветерок, поднимающий тело на уровень облаков.

Странное ощущение… Такое приятное…

Чувствовалась невероятная лёгкость, будто я проснулся от долгого восстанавливающего сна и потихоньку прихожу в себя. Руки вновь потянулись к небу. Ладони упёрлись в нечто твёрдое и прохладное.

Я открыл глаза. Серая дымка пропала из очей, когда я увидел зелёную траву под собой и лучи солнца, пробивающиеся через раскидистую крону дерева, под которым я почивал… Оперевшись на ствол могучего дуба, я спал крепким сном, отдыхал.

— Ха~а~ах… — ничего не сумев поделать с нахлынувшим желанием, я зевнул раз, а потом ещё раз, и ещё раз. Я не знал зачем моему телу нужно столько кислорода. Зевок, это, если не ошибаюсь, попытка мозга насытиться необходимым и прийти в действие? Но зачем, я ведь так хорошо спал?..

Погоди… Спал? Где я спал?

Кажется, зевота выполнила свою функцию и я наконец смог мыслить нормально, ведь начал озираться по сторонам и пытаться проанализировать своё нынешнее положение:

— Обалдеть… — я никогда не видел такого прекрасного зелёного цвета у травы, таких больших и красивых деревьев, такого голубого неба, таких красивых полей, со множеством работающих на них людей. Я никогда не видел… Таких огромных стен… Такой огромной Башни. Предо мной предстала картина, из-за которой хотелось плакать, ведь вряд-ли получится увидеть что-то более красивое после:

— Вау… — край леса, на котором я находился, выходил на множество полей с разными сельскохозяйственными культурами… По крайней мере наверное, ведь люди на них что-то сажали и поливали — видимо сейчас весна, пора посадок. Уж не думал, что детство прожитое в деревне, поможет мне определить сезон… Никогда не знаешь, что пригодится в жизни!

Как бы то ни было, после детального рассмотрения полей, за ними я увидел множество деревушек с маленькими, одноэтажными зданиями, иногда чуть больше, иногда чуть меньше. Где-то стояли огромные амбары, а где гигантские склады. Фермы — подумал я и наконец обратил внимания на строение, которое очень хотел не замечать… Оно было столь огромно, столь велико и могущественно, что казалось нереальным.

Городские стены… Гигантские городские стены с бойницами, бастионами, смотровыми площадками и зубчатыми парапетами… Великие стены.

Сколько они метров в высоту? Что происходит? Куча маленьких домов и ферм перед городскими стенами с бойницами и зубцами… Я вижу средневековье?

Глаза метались от одной детали к другой. Я буквально слышал шум крови в голове, такой сильный, будто скрип механизма, который очень старался работать на пределе. Воспоминания медленно возвращались в голову и перед глазами всплывали картинки, но я всеми силами отгонял их в сторону, ведь там, за стенами…

Я не мог в это поверить… За стенами мои глаза увидели кое-что, нечто, чего я никогда не видел, но, как и ожидалось, узнал при одном лишь взгляде… Я увидел то, что считал нереальным…

Гигантская башня, выше любого небоскрёба, увиденного мной раньше. Эта Башня царапала небо и пронзала его… Глаза задрожали, ведь это было невозможно.

— Это что…

Башня обладала вытянутой формой, оканчиваясь пиком за самыми облаками. Она была покрыта множеством арок, фрескок, вычурных рисунков на основании и обладала огромными окнами и колоннами, выступающими за пределы её.

Эту башню я не мог с чем-то спутать…

— Это что… Вавилон?

Вопрос остался без ответа.

Перед глазами мелькали кровавые картинки.

В голове крик ворона из тьмы.

Передо мной невозможное.

Я помню свою смерть.

Я умер…

А теперь…

Я жив?

Я снова жив.

Я вижу невозможное, но это так реально.

— Я… Где я?

Вновь на мой вопрос ответил лишь шелест листьев и порыв ветра.