Сразу за входом на пешеходную улицу тянулись ларьки с закусками, затем шли рестораны, а следом – супермаркет, баня, парикмахерская и открытые площадки для барбекю.

В этот момент девушки из третьей финансовой группы только вышли из супермаркета. В руках они несли большие и маленькие пакеты с бытовыми мелочами, шли обратно, смеясь и болтая. Вся эта щебечущая компания привлекала немало взглядов студентов-парней.

— Цинцин, тебе не кажется, что парни у нас в группе – полный отстой?

— Ага, ни одного нормального, глаз остановить не на ком.

Девушка по имени Сун Цинцин неопределенно кивнула. У нее был яркий макияж, накладные ресницы, а пряди у висков выкрашены в синий цвет – где бы она ни шла, она всегда оказывалась в центре внимания.

— Ну нет, мне кажется, вон тот, которого зовут Цзян Цинь, очень даже ничего, — высказала иное мнение идущая позади Пань Сю. Внешность у нее была довольно обычной, но весь ее облик сквозил кротостью, поэтому выглядела она по-своему мило.

Сун Цинцин слегка нахмурилась:

— Какой еще Цзян Цинь?

— Тот, что сидит на задней парте у окна. Рост метр восемьдесят, лицо очень чистое, симпатичное. Не видела?

— Не видела.

— А ты, Цзян Тянь, видела?

— М-м, припоминаю что-то. Выглядит он действительно неплохо, но сам человек какой-то лоховской.

Цзян Тянь была длинноногой красавицей с немного детским голосом. Она вспомнила, как Цзян Цинь и Цао Гуанъюй корчили из себя богачей с помощью телефонов, и это показалось ей ужасно глупым. У нее осталось стойкое чувство пренебрежения.

Пань Сю в этот момент загадочно улыбнулась:

— А вы знаете? Цзян Цинь собирается приударить за Цинцин.

Цзян Тянь слегка округлила глаза:

— Серьезно?

— Серьезно. У него есть сосед по комнате, Жэнь Цзыцян, я с ним только что перекинулась парой слов, это он мне сказал.

— Цинцин, ну у тебя и обаяние, только учеба началась, а уже ухажеры появились?

Сун Цинцин это показалось забавным:

— Я что, выгляжу такой доступной и доброй? Почему у каждого встречного хватает смелости за мной бегать? Смех да и только.

Цзян Тянь попыталась вспомнить лицо Цзян Циня:

— Вообще-то он не урод, по моим меркам проверку прошел. Цинцин, ты правда не хочешь рассмотреть вариант?

— Тянь-Тянь, ты слишком наивная. Какой толк от красоты, если нет денег? Ты же знаешь, у меня высокие запросы, я не собираюсь искать парня из обычной семьи. Он даже телефону за три тысячи завидует, как он мне косметику покупать будет?

— И то верно, Цзян Цинь тебя точно не потянет.

В этот момент взгляд Пань Сю метнулся на север, и она тут же потянула подруг за рукава:

— Смотрите, это же Цзян Цинь!

Сун Цинцин и Цзян Тянь повернулись на звук и увидели, как Цзян Цинь выходит из ресторана Наньшань. Глаза у них невольно загорелись:

— А он и правда симпатичный. Может, подойдем поболтаем?

— Пошли, за спрос денег не берут.

Пань Сю, известная сплетница, тут же вышла вперед и окликнула Цзян Циня.

Цзян Цинь в этот момент кипел от злости и ни с кем не хотел разговаривать, но, заметив одногруппниц, все же сдержался. Как-никак начало учебы, портить отношения со всеми подряд было не в его правилах.

Девушки из третьей финансовой группы оказались весьма прямолинейны: сходу спросили, правда ли, что ему нравится Сун Цинцин. Сама же Сун Цинцин стояла рядом, задрав подбородок, всем своим видом демонстрируя снисхождение.

Цзян Цинь оцепенел. «Я тут, блин, бабки зарабатывать пришел, какого хрена я должен с бабами возиться?» – пронеслось в голове.

«Хоть бы кто нассал на них, чтоб очнулись, блин».

— Цзян Цинь, ты что, застеснялся?

— С фига ли мне стесняться? Это все Жэнь Цзыцян брешет, верить ему – себя не уважать.

Услышав это, девушки дружно рассмеялись. Мол, парни все одинаковые: как только их раскусят, сразу в кусты и ничего не признают.

Но кто бы мог подумать, что именно в этот момент из ресторана Наньшань выбежит ослепительная фигура, яростно расталкает их и вцепится прямо в руку Цзян Циня.

Разглядев лицо незнакомки, девушки из третьей финансовой группы остолбенели, не в силах скрыть удивления.

Девушка была слишком красива. Ее лицо сияло какой-то яркой, живой одухотворенностью, фигура была великолепной, а черты лица – изысканными до невозможности.

Сун Цинцин, носившая титул первой красавицы третьей финансовой группы, перед этой девушкой вдруг почувствовала неуверенность и машинально отступила на полшага назад.

— Цзян Цинь, чем ты недоволен? Почему ты ведешь себя как чужой?

— Чу Сыци, у меня нет к тебе никаких претензий. Я просто хочу, чтобы мы нормально разошлись.

Чу Сыци поджала губы, в ее глазах блеснули слезы:

— Тогда почему ты вдруг перестал меня любить?

Цзян Цинь глубоко вздохнул, стараясь говорить спокойно:

— Учись спокойно. Я гарантирую, что скоро ты встретишь того, кто тебе действительно понравится. А у нас с тобой ничего не выйдет.

— Мне все равно! Ты обязан меня любить, причем только меня! Я не разрешала тебе уходить, значит, ты не можешь уйти!

— Ты, блин, реально кадр.

Цзян Цинь не хотел больше ничего говорить и повернулся, чтобы уйти, но Чу Сыци не отпускала его руку, требуя, чтобы он пообещал любить ее дальше.

Девушки из третьей группы стояли как громом пораженные. Во-первых, из-за запредельной красоты незнакомки, а во-вторых, из-за того, что такая красавица так отчаянно унижается перед Цзян Цинем. Это казалось немыслимым.

Но не успели они прийти в себя, как из ресторана вышла еще одна, столь же ослепительная девушка. Сначала она извинилась перед Цзян Цинем, а затем схватила Чу Сыци за руку.

— Сыци, пойдем вернемся, там поговорим.

— Хун Янь, я считала тебя лучшей подругой, почему ты обязательно должна любить Цзян Циня? — Чу Сыци посмотрела на нее с ненавистью.

Хун Янь с грустным видом ответила:

— Я вообще не знала, что вы знакомы.

Чу Сыци трясло от злости:

— Говорю тебе, ты ему не интересна! Он приблизился к тебе только чтобы позлить меня!

— Давай не будем об этом сейчас. Вернемся и спокойно все обсудим, хорошо?

В следующую секунду выбежала и Ван Хуэйжу. Никто не понимал ситуацию лучше нее, поэтому, взвесив все «за» и «против», она без лишних слов затащила Чу Сыци обратно в ресторан, оставив Хун Янь и Цзян Циня наедине.

Они стояли друг напротив друга, атмосфера была слегка тяжелой.

— Прости, я не знала о твоих делах с Сыци, — сразу же извинилась Хун Янь.

Цзян Цинь покачал головой:

— У меня с ней вообще ничего общего, ни на грош. Не грузи себя этим.

Хун Янь слегка расширила глаза:

— Правда?

Цзян Цинь, проживший сорок с лишним лет, впервые осознал, что некоторые вещи действительно невозможно объяснить словами:

— Сегодня дурдом какой-то. Давай я как-нибудь угощу тебя ужином, тогда и поговорим.

— Хорошо. Только мы вдвоем, ладно?

— Договорились.

Цзян Цинь слегка улыбнулся, развернулся и ушел, растворившись в шумной толпе пешеходной улицы. Хун Янь сделала пару глубоких вдохов, привела чувства в порядок и вернулась в ресторан.

На улице остались только девушки из третьей финансовой группы. Они так и не отошли от этой сцены, напоминавшей поле битвы.

— Мне кажется, Цзян Цинь и правда к Цинцин равнодушен.

Спустя какое-то время фраза Пань Сю прозвучала как гром среди ясного неба, мгновенно отрезвив присутствующих.

Они переглянулись и поняли, что Пань Сю права. Те две девушки, что бились за Цзян Циня, были настолько ослепительны, что Сун Цинцин с ними и рядом не стояла. Это же не сериал про золушку – с чего бы Цзян Циню понижать планку и влюбляться в Сун Цинцин?

Лицо Сун Цинцин потемнело, она так сжала ручки пакета, что прорвала пластик.

Она планировала спуститься к Цзян Циню с высоты своего божественного пьедестала и поиграть с ним, а в итоге Цзян Цинь размазал ее одним своим видом, и оказалось, что это она его недостойна. Просто финиш.

К тому же, уходя, Цзян Цинь даже не взглянул на нее. Для самовлюбленной Сун Цинцин это было невыносимо.

«С каких пор я стала незаметной массовкой? Я же королева красоты третьей финансовой группы!»

Но вспомнив тех двух девушек, она поняла, что у нее, похоже, даже нет права злиться. И это было самое позорное.

(Конец главы)