«Ох, как же это бесит, сводит с ума».

Грудь готова разорваться от ярости.

Я, Нанасэ Юдзуки, стояла под проливным дождем. Даже после того как Куреха покинула крышу, я продолжала стоять в оцепенении, словно пытаясь смыть нескончаемые слёзы.

«Досадно, жалко, стыдно».

Сама вызвала её на поединок, была разбита в пух и прах, получив жестокий отпор, а теперь стою и бесстыдно реву. Безнадёжный случай.

— Тц... хык... кха... гха...

Словно цепляясь за надежду, что если выплесну всё наружу, то станет легче. Сколько бы я ни давилась рыданиями, сердцебиение не унималось.

Ту-дум. Ба-дум. Ту-дум.

Я ничего не смогла возразить младшей. Меня раздавила сила и красота девушки, которая прямо смотрит на любимого человека.

«Я, корчившая из себя сэмпая и пытавшаяся влезть в чужую любовь, показалась себе ничтожно мелким существом. Куреха была права».

— ...Ты чего от нас хочешь-то?

«Кем я вообще себя возомнила?»ф

— Если попытаешься воспользоваться его добротой, я молчать не стану.

«Даже не будучи его девушкой, строила из себя невесть что».

«Нет, возможно, даже это — лишь слабая отговорка. Может быть, я неосознанно боялась? Боялась появления девочки, способной изменить наши отношения».

«Боялась конца того застоя, где никто никого не ранит и сам не страдает. Если так...»

«Кто эта жалкая баба? Ты действительно Нанасэ Юдзуки?»

«Разве не ты, как девушка, должна была лучше всех выстроить баланс и сократить дистанцию? Разве моментов, когда мы казались больше парой, чем во времена, когда были фальшивыми влюблёнными, не становилось всё больше?»

«Какого чёрта ты почиваешь на лаврах и довольствуешься этим?»

«С чувствами такого уровня тебе ни за что не справиться с отточенной решимостью Курехи».

«Наверняка я... мы... где-то в глубине души ошибочно полагали, что только наша любовь особенная. Что место в сердце Читосэ есть только для нас. Думали именно так».

«Но на самом деле...»

«Мы просто случайно оказались рядом с ним, случайно были спасены и случайно влюбились. Не было бы странным, окажись на нашем месте кто-то другой, и нет ничего удивительного в том, что такой человек появился сейчас».

— Сейчас, я думаю, в его сердце есть место для этих пятерых девушек.

От одного лишь воспоминания о своих наивных мыслях меня словно душит стыд.

«Желать сохранения статуса-кво и вялотекущего застоя, но при этом сдерживать девочку, которая изо всех сил пытается перевернуть разницу во времени, проведённом с ним, потому что всерьёз его желает...»

«Это слишком убого».

«Куреха, должно быть, сразу назвала свои неудержимые чувства любовью и помчалась вперёд. А я...»

«Я ведь смотрела, как Юко признаётся Читосэ, и, пребывая в оцепенении, молила бога дать мне ещё немного времени».

«Опять собираешься повторить то же самое?»

«Разве это не должна была быть история настоящей любви?»

«Разве я не собиралась сбить луну?»

«Ох, как же это бесит, сводит с ума».

— Дерьмо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!

Я до безумия злюсь на девушку по имени Нанасэ Юдзуки.

＊

Я, Аоми Хару, уже начала тренировку вместе с товарищами по команде. Май, пришедшая по расписанию, пока выполняла ту же программу.

Я взглянула на часы — прошло около тридцати минут.

«Чёрт, и где эту Нану носит?»

Я слышала, что она может задержаться, и Мисаки-тян она вроде предупредила, но такого раньше никогда не случалось. Она как никто другой щепетильна в вопросах чужого времени и усилий.

Пока я размышляла об этом, продолжая лёгкую бросковую тренировку, раздался грохот отодвигаемой двери.

Открылась дверь, ведущая в корпус клубных комнат.

Я, стоявшая у соседнего кольца рядом с Май, начала было:

— Эй, ты, какого...

Хотела хоть раз прочитать ей нотацию, но невольно застыла, проглотив слова.

— Э?..

Конечно, меня удивили её намокшие волосы, но дело было не только в этом. От моей напарницы, стоявшей, слегка покачиваясь и опустив голову, исходила такая мощь, что по спине пробежал мороз.

Выражения лица за мокрыми прядями почти не было видно, но с ней явно творилось что-то неладное.

Я робко, с запинкой окликнула её:

— Нана, что случилось?..

— Тодо, — проигнорировав меня, произнесла Нана. — Сыграешь со мной один на один?

— Ты опоздала, а теперь раскомандовалась...

Договорить я не успела — Май властно выставила руку, останавливая меня. Уголок её губ приподнялся, и она ответила с явным интересом:

— Меня, вообще-то, не особо интересует твоя пижонская игра.

Мне показалось, я услышала скрежет стиснутых зубов.

Нана медленно подняла голову.

— Не волнуйся, скучать не придётся.

Она смахнула мизинцем прилипшие к щеке волосы, неспешно открыла глаза и посмотрела на Май.

В тот же миг...

— ...!

Всё моё тело покрылось мурашками. Плечи непроизвольно вздрогнули.

«Страшно».

Это была первая мысль, мелькнувшая в голове.

Глаза Наны, на губах которой играла тонкая улыбка, острая, как обнажённый клинок, были холодны до дрожи и горячи настолько, что, казалось, могли обжечь. Словно всё её тело было объято колеблющимся синим пламенем.

Я впервые видела свою напарницу такой. Подавленная её аурой, я отступила на полшага.

Что за чувства читались в её глазах?

Радость, скорбь, веселье, ожидание, тревога, любопытство, страх, колебание, решимость.

Или же чистая ярость?

Май, похоже, тоже уловила эту ненормальную атмосферу.

— Хех, а лицо-то какое безумное, а?

Нана соблазнительно облизнула губы.

— Это что-то вроде безнадёжной любовной лихорадки.

Май с умилением прищурилась.

— Нынешнюю Юдзуки я бы даже обняла.

— Уж прости, — произнесла Нана с лицом настолько прекрасно-порочным, что я чуть не залюбовалась, — но я на тебе отыграюсь.

— Если не будешь выбирать противников, тебя настигнет кара.

Я посмотрела на Мисаки-тян, ожидая её решения. Лично мне было интересно до дрожи. Один на один: Нана против Май. Хотелось узнать, насколько моя напарница сможет вцепиться в противника.

Мисаки-тян пристально, оценивающе посмотрела на Нану, а затем усмехнулась:

— Хорошо, действуйте. А вы все смотрите и учитесь.

Май заговорила тоном ребёнка, получившего новую игрушку:

— Играем до двадцати очков, трёхочковые считаются? Если нападающий теряет мяч, смена защиты.

Когда я впервые играла с Май один на один, она сделала мне поблажку, так как я не владела трёхочковыми: любой бросок стоил одно очко, играли до десяти, и право первого хода уступили мне.

Но раз играют Нана и Май, трёхочковые, разумеется, разрешены. Обычный бросок — два очка, значит, игра пойдёт фактически до удвоенного счёта, до двадцати. У нас с Наной тоже часто такие правила. Десять обычных попаданий, а если бить трёхочковые, можно закончить быстрее.

— Мало, — дерзко заявила моя напарница. — Двадцать очков пролетят слишком быстро. Играем до тридцати.

Май ответила так, словно её это невероятно забавляло:

— Мне-то всё равно, но неужели ты не уверена, что сможешь отыграться за двадцать?

— Наоборот. — Нана откинула назад мокрую чёлку и, словно выхватив клинок из ножен, отрезала: — При двадцати я забью семь раз, и всё закончится.

— Раз ты такая крутая, надо было раньше меня приглашать, — щёки Май расслабились в улыбке, совсем как когда она сражается со мной.

— К несчастью, у меня слишком взыскательный вкус. — Нана подобрала катившийся неподалёку мяч. — Начинай ты.

— Идёт, принимаю вызов.

И они встали друг напротив друга в районе центральной линии.

— Прости меня, Тодо.

— Извиняться будешь, когда проиграешь, Юдзуки.

Они обменялись короткими усмешками, и Нана отдала пас. Поймав мяч, Май прищурилась.

Она опустила таз, напрягая колени. Воздух зазвенел от напряжения. Тело Май медленно покачивалось вверх-вниз, выбирая момент, и белые иероглифы на чёрной футболке команды школы Асигао дрогнули.

«Стремительна, как ветер, быстра, как молния».

Небо сверкнуло, и с резким скрипом кроссовок Май рванула в проход, подобно чёрной молнии.

«Быстро!»

— Не недооценивай меня.

Пас.

— Э?..

К тому моменту, как я это осознала...

— И это всё?

Мяч уже был в руках Наны.

Товарищи по команде разразились восторженными криками.

Май посмотрела на свою руку так, словно не верила глазам.

— Вау.

«Что это сейчас было?» — я судорожно сглотнула.

Нана сделала едва ли больше одного шага. Это был не столько перехват, сколько кража.

Она просто подставила руку туда, куда должен был прилететь мяч. Почти не шевеля плечом, с минимальным движением, она ловко стянула его.

«Она что, с самого начала видела траекторию и просто ждала там?»

На словах это звучит просто, но её противник — Тодо Май из старшей школы Асигао.

Нана невозмутимо вернула мяч. Всем своим видом она показывала, что для неё такая игра — обычное дело.

Получив мяч обратно, Май произнесла томным голосом:

— Неплохо, Юдзуки. Я, пожалуй, даже изменю с тобой Хару.

«Тц...»

Эта короткая фраза почему-то больно кольнула в грудь.

«До сих пор была без ума от меня, а теперь так легко переключаешься?»

На мгновение всплыла та безобразная сцена в Восточном парке. Тот парень, невинно играющий в мяч с Курехой.

«Вот так, все вы...»

У меня даже не было времени погрузиться в уныние — Нана заговорила:

— К сожалению, есть парень, которого я должна сбить.

Подумать только, моя напарница заявляет такое прямо на площадке. Что, чёрт возьми, произошло за это короткое время?

— Поэтому, — дерзко объявила Нана, — начну с вас.

Май присвистнула.

— А эта неудачница кусается, а?

С этими словами она бросила мяч Нане и опустилась в защитную стойку перед трёхочковой линией.

— Ты уверена?

Вжух.

— Я ведь не Аоми.

Шух.

— Э?.. — наши с Май голоса слились воедино.

Мяч беззвучно проскользнул сквозь сетку.

Всё закончилось в тот же миг, как началось.

Повисла короткая тишина, а затем взорвались крики команды.

«Да ты шутишь», — на моем лице сама собой возникла нервная усмешка.

Я всё еще не могла переварить увиденное.

Нана начала движение с исходной позиции, то есть от центральной линии, сделала крохотный разбег и бросила из-за дуги, находясь невероятно далеко от кольца. И попала с первого раза.

Даже Май не смогла бы на такое среагировать, да что там — такое просто невозможно было предвидеть.

Это трюк для развлечения на перемене или откровенная авантюра. Даже если ты «в потоке», забивать с такого расстояния — это уже перебор для соперника.

Обычно сколько ей ни говори, она бросает только наверняка, так что с ней стряслось?

«Или же... — мелькнула мысль. — Неужели она бросала с полной уверенностью?»

Подобрав мяч, Нана сказала:

— Я же говорила — отыграюсь на тебе.

Май, еще больше прищурив глаза от удовольствия, ответила:

— А я отвечала, что тебя настигнет кара.

Приняв мяч от Наны на центральной линии, она начала мягкий дриблинг.

Бам, бам, бам.

Возникло странное ощущение, будто температура вокруг резко упала. Май и до этого не поддавалась, но, по сути, часто дурачилась. Не скажу, что она недооценивала Нану, но явно ошиблась в оценке её реальной силы.

По-настоящему страшной Май становится тогда, когда признаёт соперника.

Словно чёрное пламя начало медленно вырываться из всего её тела.

Бам, бам, ба-дам.

«Идёт!»

Скрип.

Май сделала отточенный первый шаг. Нана мгновенно встала в защиту.

Май начала раскачивать её, используя «инсайд-аут» кроссовер, разбрасывая мяч изнутри наружу. Нана, не теряя равновесия, хладнокровно держала неприятную для соперника дистанцию.

Рывок.

Май рванула влево, пытаясь обойти.

Удар.

Перевод под ногой, и мяч уходит вправо. Увидев, что Нана тут же среагировала...

Бам.

Она тут же сделала перевод за спиной, снова переложила мяч в левую руку и резко пошла в проход.

«Движения, в которые можно влюбиться».

Какая же у неё координация, если она не теряет равновесия при таких резких сменах центра тяжести?

Даже Нана замешкалась, но мгновенно развернулась и бросилась в погоню. Май находилась в районе трёхочковой линии. Ещё можно успеть.

Май вошла в движение для лей-апа, Нана выпрыгнула на блок.

В этот момент.

По-он.

Май подбросила мяч высоко вверх броском снизу.

Шух.

Мяч, с лёгкостью перелетев руку Наны, нырнул в сетку.

Скуп-шот. Техника для таких коротышек, как я, чтобы обходить высоких защитников, но зачем это делать Май с её ростом?

В последнее время мы часто тренировались вместе, и я привыкла, но когда смотришь со стороны — это смехотворно чудовищный уровень. Титул игрока номер один в Хокурику она носит не просто так.

Подобрав мяч, Май ухмыльнулась:

— Ну что, потанцуем?

Нана собрала волосы резинкой, всем видом показывая, что принимает вызов.

— К сожалению, медленный танец у меня уже забронирован.

Видимо, она опасается того дальнего трёхочкового. Май передала мяч и тут же сократила дистанцию.

Нана, в принципе, не тот игрок, который сражается под кольцом. Её стиль — разыгрывающий: она грамотно использует окружение и, выбрав момент, поражает кольцо издали.

Именно поэтому, когда я, любящая прорываться внутрь, и Нана, сильная на периметре, играем один на один, победы и поражения обычно делятся поровну.

«Интересно, как она создаст возможность для броска против Май, которая хороша везде?» — подумала я.

И в этот момент...

— Э?..

Нана пошла в лобовой проход.

«Инсайд-аут» кроссовер с разбрасыванием мяча. Попытка прохода слева, перевод под ногой вправо, и плавный перевод за спиной снова влево.

Она оттолкнула соперницу на шаг и устремилась к кольцу.

Нана вошла в бросковое движение. Май выпрыгнула на блок.

По-он.

Шух.

«Это же...»

Разумеется, она тоже это поняла. Май заговорила с выражением лица, полным дрожащего восторга:

— Зеркальная ведьма, что ли?

Это был абсолютно идентичный розыгрыш, точь-в-точь, словно нам показали повтор. И это против игрока номер один!

— Фу-фу, — Нана томно прикрыла глаза. — Не хочешь спросить, кто здесь сильнейшая?

Ту-дум, ту-дум, ту-дум.

Сердцебиение, которое я чувствовала, глядя, как Куреха играет с ним в мяч, вернулось.

Хочется отвести взгляд, но приходится признать.

Нана подавляет Май.

«Почему?» — я прикусила губу.

Я думала, что это моя роль — однажды превзойти Май.

Конечно, я не недооценивала силу Наны. Я не лгу, когда называю её лучшей напарницей, которой можно доверять.

Но всё же, где-то в глубине души...

«По крайней мере в баскетболе, место номер один я не хотела уступать даже тебе».

— Эй, Нана, это и есть настоящая ты?

Так это и есть настоящая Нанасэ Юдзуки?

А ведь я так безнадёжно связала воедино баскетбол и любовь.

Прекратите, постойте, не уходите в мир, где существуете только вы двое.

Вот так, все вы...

Не смейте оставлять меня позади на моей же территории!

＊

Шум дождя, запах мокрого асфальта, движение воздуха, приближающаяся синева неба, стекающий по шее пот, ритм дыхания, успокоившееся сердцебиение, лица наблюдающих за нами сокомандниц, улыбка Мисаки-тян, тревожный взгляд напарницы, шаги Тодо, её взгляд, центр тяжести, расстояние до кольца, ощущение мяча на кончиках пальцев.

Я чувствую всё это, даже не пытаясь коснуться.

Прозрачный, кристально чистый синий мир, принадлежащий только мне.

Откуда бы и из какого положения я ни бросила, мне кажется, я не промахнусь.

Было кое-что, на что я долго закрывала глаза.

«Запертая на ключ комната в глубине души Нанасэ Юдзуки».

С давних пор я жила так, чтобы не показывать другим свои слабости. Прилагала должные усилия, добивалась должных результатов — и так раз за разом. Это неизменно приносило плоды, и именно поэтому я стала той, кто я есть сейчас.

Баскетбол, учёба, внешность, стиль и даже любовь.

Я не собиралась халтурить ни в чём.

Но иногда я чувствовала, что что-то не так. Словно я неосознанно прятала «отравленное яблоко». Не скрывала ли я где-то внутри черту, за которую запрещала себе переступать?

Всплывают в памяти слова, брошенные Надзуной в тот вечер, когда я вернулась из Канадзавы, проводив Юко к машине её матери.

— И это всё, на что ты способна всерьёз?

— Речь о любви или о баскетболе — неважно, я спрашиваю: если выжать из Нанасэ Юдзуки всё без остатка, это и есть твой предел?

«Действительно ли это мой предел?»

«Действительно ли я выжимаю из себя всё?»

— Я самовольно решила, что Нанасэ Юдзуки, слетевшая с катушек, на самом деле круче и Аоми, и Тодо Май.

«Неужели Нанасэ Юдзуки круче Уми и даже Тодо Май?»

— В любви то же самое.

— Если захочешь, ты даже луну сможешь сбить.

«Легко сказать», — думала я тогда, но где-то в глубине души не хотела этого отрицать.

«Внутри меня всё ещё есть запертая комната».

Наверняка потому, что я не хотела показывать кому-то свою уязвимость.

Наверняка потому, что я не хотела видеть своё дно.

Я боялась, что если выложусь полностью, но всё равно не смогу дотянуться, не смогу исполнить мечту, то перестану быть Нанасэ Юдзуки.

Поэтому я запечатала эту силу, словно козырь в рукаве, и сделала это своей опорой.

«Я ещё не показала всё, на что способна».

Я цеплялась за это банальное, дешёвое оправдание.

Однажды я сказала Хару:

— Думаю, дело в том, что страшно становиться серьёзной.

— Это очевидно, но ведь когда становишься серьёзным, рано или поздно упираешься в свой предел, верно? Тренировки могут быть такими тяжёлыми, что хочется блевать, или ты можешь играть, рискуя жизнью, но тебя всё равно с лёгкостью обыграют. Может найтись кто-то, кто, напевая себе под нос, украдёт мечту, до которой ты не смогла дотянуться, приложив столько усилий, что больше просто невозможно. Ты просто не хочешь видеть себя такой.

— Если с самого начала провести черту и сказать: «Ну, вот так вышло», то, когда твою серьёзность отвергнут, будет не так больно. Наверное.

«Ах, вот оно что».

Должно быть, в тот момент моё сердце плакало.

Запертое в комнате под ключом, обхватив колени, оно дрожало в одиночестве и отчаянно молило о помощи.

— Настоящая Нанасэ Юдзуки здесь, приходите же скорее за мной.

«Прости меня».

И в любви, и в баскетболе я словно отступала на шаг назад, хладнокровно наблюдая со стороны, и тем самым убегала от поражений и боли.

«Но мужчину таким отношением к себе не притянешь».

«Луну таким настроем не собьёшь».

Внезапно в голове пронеслись слова, сказанные тогда Хару:

— Но если не станешь серьёзной, то не узнаешь и своего предела. И того, что лежит за этим пределом, который, возможно, удастся преодолеть.

«Ты права, напарница».

«Поэтому я попробую встретиться с этим лицом к лицу».

«Со своей истинной силой».

Может быть, это будет грязно, неприглядно и жалко. Может быть, я всё равно не дотянусь и буду плакать.

Но я отпираю замок и иду на встречу с настоящей Нанасэ Юдзуки.

Вжух.

Почти беззвучно мой трёхочковый проходит сквозь сетку.

Счёт двадцать семь — двадцать четыре.

Тодо, конечно, крепкий орешек, но ей всё ещё не удаётся отыграть разницу с того первого трёхочкового.

Тело лёгкое, обзор широкий, я словно переродилась.

Были моменты в игре, когда я думала, что на самом деле могла бы это сделать.

Были броски, которые, как я считала, на самом деле могли бы залететь.

Глядя на Уми, были мгновения, когда я думала: «Я бы забила».

Глядя на Тодо, были мгновения, когда я думала: «Я бы остановила».

Были соперники, которых, как я полагала, на самом деле могла бы победить.

Образ, который я рисовала, идеально совпал со мной настоящей.

«Верно, для Нанасэ Юдзуки это вполне естественно».

Больше не обмениваясь ни словом, я отдаю мяч Тодо.

«Спасибо. Хорошо, что сегодня здесь именно ты».

Если бы соперницей была Хару, я бы наверняка не смогла разбить свою скорлупу. Снова провела бы черту, сказав, что инсайд — это территория Хару, снова проявила бы сдержанность, потому что баскетбол — главное поле битвы моей напарницы, и всё повторилось бы вновь.

Поэтому хорошо, что передо мной стоит «Номер Один».

Если я смогу сожрать тебя, то поверю в свою истинную силу.

На лице Тодо появилось выражение, которого я не видела даже в официальных матчах.

«Я не уступлю это место».

«Я не признаю, что есть кто-то выше меня».

«Тем более такая выскочка, как ты».

«Я понимаю. Я ведь недоучка, которая до сих пор ничему не отдавала себя по-настоящему».

Естественно думать: «Ладно бы Уми, но ты...»

Наверняка и моя напарница думает: «Почему ты?»

«Но уж извините».

«Это и есть Нанасэ Юдзуки».

По скрипу зубов Тодо, по её пропитанному жаждой убийства взгляду, по гордости, которая не позволяет проиграть даже в шуточной игре...

Скрип.

Хлоп.

Я вижу твой следующий шаг, твой ход.

Перехватив мяч, я крутанула его на кончике пальца и вернула пас Тодо.

Встав на центральной линии, я глубоко вдохнула.

— Я просто люблю тебя.

«Лишь потому, что баскетбол случайно оказался тем, что я встретила первым».

«Лишь потому, что я случайно влюбилась».

«Плевать. Если так, я сама превращу это в судьбу».

«...Хотя меня и не радует, что глаза мне открыла эта наглая девчонка».

Приняв пас от Тодо...

Бах!

Я делаю первый шаг.

Сквозь дождь, сквозь сумерки, сквозь «сейчас», сквозь саму себя.

«Ох, как же это бесит, сводит с ума».

— Когда-нибудь, пока не наступит день, когда ты дашь этому имя...

«"Когда-нибудь", "когда-нибудь"... да когда же?!»

«Если не можешь дать имя — впиши его силой».

— Вот бы это фальшивое время длилось вечно...

«К чёрту подделки, дайте мне настоящее».

— Нана-сан, я не проиграю девушке, которая даже не может стать серьёзной.

«Раз уж ты бросила мне вызов, назвав по игровому имени, значит, это битва всерьёз, так?»

Брошенный далеко из-за трёхочковой линии мяч описывает красивую дугу.

Словно чувство, которому в тот день дали имя, словно далёкая луна, по которой я тосковала в тот день.

Уверенная в попадании, я повернулась к кольцу спиной.

«Ох, как же это бесит, сводит с ума».

— Эй, Хару, Тодо, Куреха.

«И ты, Саку».

Шух.

— Я покажу вам.

«Девушку, которую я люблю до безумия».

— Девушку по имени Нанасэ Юдзуки.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6