Студенты  попрощались с учителем и разошлись по домам. Акихиро направился во дворец, где его встретил Себастьян.

— Юный господин, поторопитесь, а то опоздаете, — сказал Себастьян.

— Понял, дайте мне пять минут, — ответил Акихиро, бегом направившись в свою комнату. Он быстро переоделся в официальную одежду с плащом, украшенным королевским гербом, на гербе была изображена меч с шестью крыльями, Акихиро быстро спустился в тронный зал.

Там Король и Королева уже сидели на троне, а рядом стояли принцы и принцессы в нарядных одеждах с королевским гербом.

Король улыбнулся: — Хорошо, что ты не опоздал, сынок.

Королева обратилась к детям: — Если все готовы, пора выйти к народу. Вы готовы, мои дети?

Все кивнули и ответили: — Да.

Акихиро с волнением присоединился к своей семье, ощущая важность предстоящего момента. Вместе они вышли на балкон замка, который возвышался над главной площадью. Под ними собралось огромное количество людей: жители столицы и гости из дальних стран, все они с нетерпением ожидали объявления.

Король Райдзен Нацунаги, статный и величественный, стоял перед толпой, его голос разносился по площади, наполненной предвкушением:

— Дорогие друзья, гости, а также поданные! Сегодня я хочу сделать важное объявление. Я, король Райдзен Нацунаги, и королева Курэнай Нацунаги, принимаем под наше крыло и защиту Кеиджи, Митсу, Кагую и Доминику.

Его слова встречались одобрительными кивками и шепотом среди собравшихся.

— Со вчерашнего дня эти дети приняли королевскую кровь, — продолжил он, — и сегодня я объявляю на весь континент: Кейджи Нацунаги и Митсу Нацунаги становятся принцами рода Нацунаги, Кагуя Нацунаги и Доминика Нацунаги – принцессами рода Нацунаги. А также Акихиро Нацунаги становится кронпринцем рода Нацунаги.

Толпа внизу встретила эти слова бурными аплодисментами и одобрительными криками. Радость и гордость отражались на лицах собравшихся, их взгляды были прикованы к балкону.

Король продолжил, его голос звучал уверенно и торжественно:

— Отныне эти дети – дети короля и королевы чистокровных, принцы и принцессы чистокровных. Я верю, что между нами не будет преград и нас ждёт только процветание.

В этот момент на лице Акихиро отразилась смесь гордости и ответственности. Он почувствовал вес короны, которую ему предстояло носить, и осознание того, что его жизнь навсегда изменилась.

Королева Курэнай, стоя рядом с королём, смотрела на своих новых детей с любовью и надеждой. Её взгляд был полон теплоты и заботы, и она тихо шептала слова благословения каждому из них.

Митсу и Кагуя, новые принцессы, стояли рядом друг с другом, их глаза светились радостью и восхищением. Для них этот день был началом новой главы их жизни, полной обещаний и возможностей.

На площади, озарённой яркими лучами утреннего солнца, толпы народа с энтузиазмом воспевали новых принцев и принцесс: «Да здравствует король и королева, да здравствуют принцы и принцессы». Волнение и радость витали в воздухе, как пышные облака конфетти.

Вдали от этой суеты, на окраине площади, Роксана стояла в уединении, её взгляд, устремлённый на королевскую семью, был задумчив и сосредоточен. Её лицо освещалось мягким светом, отражая сложные переплетения чувств.

Знакомый мужской голос разрезал тишину:

— Юная леди, а вы не будете приветствовать новых принцев и принцесс?

Роксана медленно обернулась, и её взгляд упал на высокого мужчину с каштановыми волосами и пронзительными чёрными глазами. Она узнала его сразу же — это был её отец, Герцог Франк.

— Здравствуйте, отец, — ответила она, её голос звучал холодно и сдержанно.

Герцог Франк улыбнулся, пытаясь скрыть своё беспокойство:

— Здравствуй, доченька. Может, обнимешь своего отца? Всё—таки полгода, как не виделись.

Роксана слегка покачала головой, отвергая его предложение:

— Это не к чему.

Герцог Франк начал что-то говорить, но Роксана перебила его:

— Я пошла домой, отец.

Она обернулась, чтобы уйти, но её отец ещё пытался достучаться до неё:

— Рокси, но я не договорил... Хорошо, можешь идти. Тебя матушка ждёт. Она хотела с тобой пообедать, а я буду по позже.

Как скажете, отец, — ответила Роксана, её голос звучал безразлично.

Когда она ушла, Герцог Франк вздохнул, уткнувшись взглядом в мостовую. В его мыслях звучали слова сожаления: “Если бы я был более внимательным, Вайолет не погибла бы, а Роксана могла бы улыбаться, как раньше. Прости меня, доченька, что не смог её защитить.” Его сердце наполнялось горечью и упрёками.

Когда Роксана вошла в своё имение, её встретила Герцогиня Элиза Эльдаймон, женщина среднего роста с ярко—жёлтыми волосами и глубокими синими глазами, её милое лицо украшала маленькая родинка под правым глазом. Мама Роксаны с радостью в глазах подбежала к дочери и обняла её.

— Здравствуй, дочка. Я так скучала, — сказала Герцогиня Элиза с нежностью в голосе.

Роксана, однако, не ответила на объятие. Её лицо оставалось неподвижным и выражало сдержанность.

— Здравствуйте, матушка, — ответила она, сохраняя формальный тон.

Чувствуя дистанцию со стороны дочери, Герцогиня Элиза попыталась разрядить обстановку:

— Ты должно быть проголодалась, давай пообедаем.

Они сели за стол в трапезной, окружённой старинными портретами и высокими окнами, через которые проникали лучи вечернего солнца. Обед проходил в тишине, лишь звуки приборов иногда нарушали молчание.

Роксана касалась еды лишь из вежливости, её мысли были далеко отсюда

– заняты воспоминаниями и скрытыми чувствами, которые она старалась держать под контролем. Её взгляд часто блуждал, отражая глубокую задумчивость и внутренний конфликт.

Герцогиня Элиза наблюдала за своей дочерью с смесью беспокойства и нежности. Она пыталась наладить разговор, но каждая попытка казалась неуместной. В конце концов, она решила прямо спросить о том, что её волновало:

— Я слышала, что моя дочка дружит с самим принцем.

Роксана, сохраняя невозмутимость, отреагировала:

— Ничего подобного.

— Но я слышала, что ты за него заступилась, — настаивала Герцогиня Элиза.

— Это не значит, что я с ним дружу, — холодно ответила Роксана.

Герцогиня Элиза, смотря на Роксану с угрюмым лицом, спросила:

— Тогда скажи мне, зачем ты это сделала? Может это из-за уважения к королю и королеве?

Роксана, сохранив равнодушие в голосе, ответила:

— Возможно, он похож на своих родителей. Ему без разницы, кто перед ним – чистокровный, полукровка или обычный человек.

Герцогиня Элиза, с тоской в глазах, попыталась достучаться до дочери:

— Дочка, можешь хоть разок улыбнуться, пожалуйста?

Роксана, не проявляя никаких эмоций, коротко отрезала:

— Было вкусно. Теперь, если вы позволите, я пойду в свою комнату.

Герцогиня Элиза, не в силах сдержать слёзы, обратилась к Роксане:

— Думаешь, Вайолет хотела бы видеть тебя такой?

Роксана, не меняя выражения лица, хладнокровно ответила:

— Простите, матушка. Увидимся вечером.

Оставив матерь в одиночестве со своими слезами, Роксана направилась в свою комнату. Зайдя внутрь, она села на кровать, её взгляд был пуст и отстранён. Она посмотрела на своё отражение в зеркальце, и её лицо оставалось невозмутимым.

—“Простите меня, отец, матушка. Я не хочу причинять вам боль, но я не могу это контролировать. Сестрёнка, если ты за мной присматриваешь, прости и ты меня. Я не могу верить ни чистокровным, ни людям. Их жадность, алчность и зависть погубили тебя”, – думала Роксана, сохраняя своё безразличие даже в самых личных и тяжёлых раздумьях.

Она вспомнила последнюю встречу со своей сестрой Вайолет. Это был яркий день, полный смеха и радости, день, который они провели вместе в саду, играя и смеясь, ничего не подозревая о трагедии, которая вскоре изменит их жизни.

Эти воспоминания были для Роксаны источником силы и одновременно глубокой боли. Сестра всегда была для неё опорой, источником вдохновения и радости. Теперь же эти воспоминания напоминали ей о потере, оставляя в сердце глубокую рану.

Роксана понимала, что её горе и замкнутость стали стеной между ней и её семьёй, но она не знала, как преодолеть эту барьер. С каждым днём её сердце становилось всё тяжелее, и она чувствовала, как это горе постепенно поглощает её.