Я сидел на земле, скрестив ноги, и листал свой дневник в поисках упущенных мной деталей в карте, которую, пусть криво и косо да с ошибками в масштабе, я нарисовал. Картограф из меня, конечно, никудышный, даже топографию местности я заменил стрелками «вверх» и «вниз». Ну, главное, что мне все понятно! Буду себя утешать хотя бы этим.

Разворот со всеми полученными мной характеристиками был уже не слабо исписан, ведь я старался записывать изменяющуюся статистику каждый день, а итоговые значения были следующими:

Сила: 7

Выносливость: 9

Ловкость: 9

Интеллект: 8

Самообладание: 6

Упорство: 5

Проницательность: 9

Восприятие: 6

Память: 5

Скрытность: 4

Рост каждого показателя составил две—три единицы. Только «интеллект» подвел — всего на единицу вырос. С другой стороны, все мои занятия за последние пару недель были физическими тренировками. Отжимания, приседания, подтягивания. Тренировка искусства сражения копьем и кинжалом. Часовые заплывы в море. А еще, во время разведки окрестностей и путешествия в лесу, я вспомнил экшен-аниме и начал учиться прыгать с ветки на ветку, с дерева на дерево, словно ниндзя. Я даже начал встречать на своем пути животных, то ли они перестали меня бояться, то ли ощущать. Раз скрытность выросла — ставлю на второе.

В присутствии пользы от прибавленных очков характеристик сомнений уже не оставалось — их эффективность прямо-таки олицетворяла олимпийский девиз. Я стал чувствовать себя лучше, бодрее, сильнее. Голова мыслила ясно. Даже желудок, который иногда болел в «родном, реальном» мире, казалось, излечился. Мелкие царапины да ушибы начали затягиваться быстрее. Может, со временем, я смогу получить адамантовый скелет?

И последнее по порядку, но не по значимости — отпала моя нужда в очках. Зрение улучшилось, и теперь без них я видел лучше, чем с ними. Когда я это осознал — буквально плясать от радости начал.

Закончив с анализом проведенного у моря времени, я сверился с часами — было четыре утра. Солнце хоть и не пробивалось сквозь кроны деревьев, вглубь лесной чащи, но берег был достаточно хорошо освещен. Пора двигаться в путь и покидать обжитый лагерь. Я осмотрелся: все вещи, которые я мог унести в рюкзаке и на себе — на своих местах, а остальное расположилось в погребке, прикрытом крышкой. Пришлось душить жабу внутри себя и оставить здесь часть вещей. Но я не оставлю мысли вернуться за ними!

Мне кажется или я проникся духом авантюризма? Или просто слишком долго отдыхал? Кровь кипит лишь от одной мысли о предстоящих приключениях! Хотя у меня всегда так — стоит чуть отдохнуть и найти новое интересующее меня занятие — оно полностью захлестывает меня с головой, и я готов тратить на него все свободное время. Будь то книги или игры, сериалы, новые задачи на работе. Правда, интерес, зачастую, исчезает так же быстро, как и появляется. Ну, вряд ли у меня появится еще один шанс настолько продуктивно и относительно спокойно отдохнуть, пока я не найду обжитые людские поселения.

Со светлой верой в будущее я побежал вдоль берега. Со стороны видок, наверное, был еще тот: в мартинах, черных джинсах, кожаной куртке, с рюкзаком и копьем за спиной и шлемом, надетым на капюшон, бежит человек со скоростью выше, чем у натренированного спринтера на средней дистанции. Ну, как бы аляповато это ни было, никто не мог оценить такое аляповатое зрелище — людей поблизости не наблюдалось. Таким образом я добрался до деревни меньше чем за час.

***

Добравшись до окрестностей деревни, я залез на дерево. Я решил перевести дыхание и понаблюдать, не изменилось ли чего за ночь. Морской ветер приятно обдувал меня. Солнце еще не начало жарить, а лишь слегка пригревало. Первым зданием на входе в деревню, находящемся на удалении от основной части деревни и по правую руку от поросшей травой центральной дороги, была полуразвалившаяся сторожка. Рядом с ней я разглядел опорные столбы наблюдательной башни. Вдоль дороги были видны, разной высоты, остова домов. Прямо деревня-призрак впереди! Вдоволь насмотревшись на представший предо мной, словно из хоррора, пейзаж и убедившись, что новых опасностей не появилось, я зашагал по направлению к сторожке.

Крепко сжимая двумя руками копье, слегка выставив его перед собой, я пошел в ее сторону. Конечно, можно меня упрекнуть в излишней осторожности или трусости, но, черт возьми, а вдруг, прямо передо мной, выскочит какая-нибудь страшная... Кхм… Агрессивная, точно! Вот выскочит агрессивная хрень? И что тогда делать, если я окажусь слишком расслаблен? При плохом раскладе, в силу своей неуклюжести, я просто запутаюсь в рюкзаке, или одежде, или еще в чем-нибудь... Поэтому ослаблять бдительность никак нельзя!

Осторожно перешагивая через доски — совершенно не желая пропороть себе ногу незамеченным ржавым гвоздем — я подошел к проему в сторожку. Не то, чтобы я питал надежду что-то в ней найти, но осмотреться было и интересно, и необходимо.

Остатки помещения, в котором было темно, несмотря на уличное солнце, я увидел сломанный стол и куски другой мебели. Остатки стены заросли мхом, можно заметить и паутину по углам. Казалось бы — поживиться здесь нечем, но мое внимание привлек к себе небольшой деревянный сундук, спрятавшийся под столом, меж обломков. К моему счастью, искать ключи мне не пришлось — он был открыт. Видно его или уже обнесли, или там никогда и не было ничего ценного.

Моим чаяниям о богатстве и вправду не суждено было сбыться — внутри находился только кожаный бурдюк и непонятная труха. В принципе, в моей ситуации, бурдюк — это уже сокровище, ведь носить с собой воду до этого момента мне было решительно не в чем. Присев на корточки я достал его и начал осматривать. Простой коричневый бурдюк, без всяких рисунков и опознавательных знаков. Странно, что он не рассыпался в моих руках, да и смог сохранить какой-то товарный вид, когда вокруг такой беспорядок. Наверняка сундук впитал в себя всю лишнюю влагу и как-то да справлялся с защитой содержимого от солнечных лучей. С довольной улыбкой я покинул сторожку и пошел вглубь деревни.

Тягостной, угнетающей тишиной, оглушающей своим звоном, едва лишь нарушаемая скрипом досок да стрекочущими кузнечиками где-то в лесу, и ощущением полной разрухи да безнадёги встретила меня деревня. Заборы около домов, в основном, были завалены — от них остались только покосившиеся столбы. Маленькие пристройки накренились, а крыша у них местами отсутствовала. Одноэтажным хибарам тоже досталось, я не осмелился даже заходить в них. При этом из целых зданий в глаза бросались парочка твердо срубленных двухэтажных домов по краям дороги, трехэтажное каменное здание в центре деревни, и, напоминающая деревянный костел, окруженная более-менее целым забором церковная постройка, находящаяся ближе к северному выходу из деревни. Ближе к морю расположился полуразваленный пирс и пара зданий. При этом никаких лодок или, тем более, кораблей, около пирса не стояло.

Рядом с каменным зданием находился деревянный колодец. Оголовок, кажется, грозит рассыпаться от любого прикосновения — настолько дряхло он выглядит. Рядом лежит ведро, привязанное к нему трухлявой веревкой. Ну, хотя бы выглядит целым. Опасаясь, что развалится или ведро, или порвется веревка, я с особой осторожностью спустил его вглубь колодца и набрал воды. Она, на удивление, оказалось свежей и чистой. Наполнив бурдюк и попив колодезной воды, я решил начать проверку зданий, прислушиваясь к каждому шороху. Первым я решил осмотреть ближайшее ко мне трехэтажное здание.

Заглянув в пустые оконные проемы, я не обнаружил ничего подозрительного — только бардак и разруху. Я подошел к двери и, приложив усилия, открыл ее. Противный скрип резанул мне по ушам, а взгляду предстал просторный темный зал. На стенах висели пустые торшеры, с потолка свисал внушительного вида канделябр. Опоры на внутренних балконах второго этажа потускнели. Сырой и затхлый запах ударил мне в нос. Меня всего передернуло от неприятного ощущения и некоторой брезгливости. Я решил осмотреть все комнаты, этаж за этажом, в поисках чего-нибудь полезного.

Первый этаж меня ничем не порадовал — все было или сломанное, или сгнившее. На приемной стойке стояли пустые стеклянные чернильницы, перекочевавшие мне в рюкзак. Еще раз осмотревшись в поиске вещей, которые я мог не заметить, я пошел к лестнице.

Я осторожно поднялся на второй этаж по ветхим, скрипящим и грозящим проломиться от любого давления ступеням. Немного пройдя вглубь второго этажа, я подошел к внутреннему ограждению. Открывался величественный вид на первый этаж — создавалось ощущение, что это здание служило местным особняком, где проводились балы, а второй этаж являлся большой внутренней террасой для наблюдения за вальсирующими. Из порыва детского озорства и любопытства я решил слегка толкнуть перила предо мной.

«И нахрена я это сделал…», — пронеслась в голове мысль, когда с противным треском, как трещит, ломаясь, любое не вконец прогнившее дерево, конструкция начала падать. Словно в замедленной съемке я видел ее полет, окончание которого ознаменовал жуткий грохот ломающегося дерева, от которого я вздрогнул. Мда, теперь на первом этаже бардака и разрухи стало еще больше.

Засунув руку в карман и сделав вид, что я тут ни при чем, я направился на третий этаж.

Передо мной предстало четыре двери. Самая большая, по центру, была двустворчатая, больше похожая на небольшие ворота. Я начал осматривать кабинеты один за одним. Ничего там не найдя, кроме сгнивших половиц, сквозь которые чуть не провалился, я пошел в сторону огромных дверей. За ними был непросто кабинет — а просторнейший приемный зал. Я подошел к полуупавшему, но по прежнему пышному и величественному, на взгляд, столу, который стоял только на двух уцелевших ножках, и начал рыться в ящиках. В первых двух было пусто, а в третьем, больше похожим на тумбочку, я нашел три, исписанных сверху донизу, листа. Они все были пронумерованы, тройкой, семеркой и пятеркой, и датированы сверху 1162 годом. Несмотря на неизвестный язык, цифры были арабскими. Даже радует, что не римские, с ними у меня возникли бы проблемы. Приглядевшись, я понял — этот документ написан на странном языке, парой букв схожим с греческим. Прочитать хоть что-то я все равно не мог и, в связи с этим, аккуратно сложил листы и убрал их в записную книжку, вдруг тут что-то важное? Когда изучу язык — попробую прочитать. Все-таки читать — одно из моих самых важных и любимых хобби, которые можно не бросать и в этом мире.

Я решил, что больше тут ловить нечего, и пошел к выходу. Выйдя из здания, я направился к пирсу, попутно заглядывая в оконные проемы всех попадающихся мне на пути домов. Дойдя до него, я зашел в единственную целую, как минимум с виду, хибару, стоявшую практически впритык к морской воде. К моему сожалению, даже после тщательных поисков найти рыболовные снасти я не смог. А я так надеялся, что тут завалялась сеть или удочка. Или леска с крючками, на худой конец. Я вышел из этой хибары и двинулся в сторону северного выхода из деревни.

По пути к выходу я решил заглянуть в церковь. Нет, я ненабожный человек. Да и буддизм я поддерживаю не как религию, а как философию жизни. Но чем-то эта простенькая, деревянная, ничем не примечательная церковь, подобных которой без проблем можно найти в любом российском селе, мне показалось достойной внимания. Можно даже сказать, что меня туда подсознательно тянуло. Может, там будут фрески, или какие картины, что помогут мне создать хоть какое-то представление об этом мире. Ну или вдруг тут есть книги? Или гоблины? Или алкоголь? Надеясь скорее на последнее, чем на первое, я зашел во двор и начал озираться по сторонам.

Во дворе ничего интересного, кроме истертых каменных надгробий, не было. Приняв решение держать подальше от этого церковного кладбища, я начал обходить здание по периметру, заглядывая в окна. Что было странно — я не видел ничего внутри. В смысле не «ничего интересного», или «ничего достойного внимания». И не вследствие того, что внутри было «темно» или «недостаточно светло». Нет, это была всепоглощающая тьма. Словно в рамы было установлено черное, матовое стекло. Я подобрал лежащий под ногами камешек и легонько закинул его внутрь. Не издав никакого звука, камень отскочил от окна. С легким недоумением на лице, но решив, что все-таки имею дело с рукотворными стеклами, а не чем-то сверхъестественным, я пошел к парадным вратам церкви. С богатой резной росписью дверь из абсолютно черного дерева выглядела массивной и крепко сбитой. Я потянул на себя круглую, железную ручку и врата начали медленно отворяться.

Почему-то одновременно с правой створкой, которую я отворял, начала двигаться и левая. Появился маленький зазор между ними. В этот же момент во мне все сжалось от страха: противоестественный, загробный, чуждый этому миру холод окутал меня и пробрал до костей. Он будто не «материальный» — даже кожаная куртка не могла спасти от него. К горлу начал подкатывать комок, дыхание сперло, а липкое чувство первобытного ужаса начало сдавливать мое сердце.

Рефлекторно я попытался захлопнуть дверь, но ни одна из створок не поддавалась. Даже наоборот — зазор становился все больше и больше, превращаясь в полноценный проход. Инстинктивно я отпрыгнул от него и, пятясь спиной и не спуская с него глаз, начал пятится спиной и отдалился на пару метров. При этом я счел жизненно важным прочитать новое уведомление, возникшее в момент открытия церковных дверей.

[Вы первый человек, открывший это подземелье! Искренне поздравляю! И я рекомендую Вам зачистить его. Хотя, нет, на Вашем, слабака, месте, я бы начал убегать прямо сейчас, чтобы выжить. Вы получили следующие характеристики: интеллект +1, проницательность +1, восприятие +1, самообладание +1].

– Бл*ть, я не понял, что значит «открывший»?! Не первооткрыватель? Эй, дерзкая советская энциклопедия, ты, бл*ть, что несешь?! - с легкой паникой в голосе произнес я, переходя на крик. - Я в прямом, что ли, смысле, открыл какое-то опасное для жизни подземелье?! Сраное фэнтези!

Я решил поверить системе и дал по тапкам, не дожидаясь полного открытия церковных дверей. В мгновение ока я достиг окраины леса и залез на дерево, пристально наблюдая за входом в подземелье. Вначале ничего не происходило, но, стоило дверям полностью отвориться, оттуда начали выходить группы монстров: скелеты с пожелтевшими костьми, низко припадающими к земле при каждом шаге; собакоподобные гноллы, стоящие на задних лапах, словно на ногах и с капающей из их пасти, крупными сгустками, слюной; огромные волки, при виде которых в голову пришла ассоциация с варгами из скандинавской мифологии, хищно осматривающих деревню, постоянно облизывающие свои клыки и морду огромным языком.

– А дело-то дрянь, — я шептал, хватило ума не говорить громко.

Я развернулся в сторону леса, готовясь дать дёру и, внезапно, ощутил что-то странное своей спиной, будто чей-то убийственный взгляд сверлил меня. Словно находясь в замедленной съемке, я обернулся. Прямо на меня, игнорируя расстояние и препятствия, пристально смотрел один из варгов. На лбу выступил холодный пот, а сердце бешено забилось. Я решил не играть в гляделки и ринулся прочь, как можно дальше от этого проклятого места.

За спиной раздался заупокойный вой. И, хуже того, если судить насколько близко и громко я его слышал, варги приближались ко мне. Я, собрав всю свою волю и хладнокровие, что у меня было, попытался мыслить рационально и не поддаваться панике, которая грозила, словно ураган или цунами, смести мой здравый смысл. Буквально ощущая неуемную жажду убийства своей спиной, я осознал — началась охота, и дичь, которую загоняют — это я.

В попытке уйти от погони я ломанулся на север, планируя пройти поселение гоблинов насквозь и скинуть на них хвост. Благо я видел, что у этих тупых уродов нет никакого забора. Их поселение — словно палаточный лагерь, состоящее из шалашей. Будем считать, что волки пришли к трем гоблинятам. Пусть эти твари переубивают на хрен друг друга! Да будет мясо, но без меня. Эй, я и правда искренне верю, что монстры не объединятся!

Меня безмерно радует, что за проведенное в этом мире время я научился ориентироваться в лесу. Нет, заблудиться в новой местности по-прежнему мог, географический кретинизм никто не отменял, но сейчас я точно знал, что бегу в правильном направлении. В нос ударила резкая вонь — поселение гоблинов уже близко.

Темп погони не падал — он лишь увеличивался. Мне казалось, что мои преследователи нагоняют меня. Я ускорился, несмотря на адскую боль в каждой мышце моего тела . Наконец-то я увидел гоблинские шалаши. Кто бы мог подумать, что я так им обрадуюсь? С силой оттолкнувшись от земли, я прыгнул и схватился за ветку дерева. Нет, я не решил внезапно остановиться и отдохнуть, напротив, я решил поиграть в сраного Тарзана и начал перелетать с ветки на ветку. Прошу уж простить меня тех, кто за этим наблюдает, но я не хочу на бегу случайно врезаться в гоблина. Хотя нет, вру, эти ублюдочные псы и вонючие гоблины могут просто наблюдать за мной, насрать на их мнение, можете не прощать меня.

Буквально пролетев через поселок гоблинов и оставив их с недоумением на лице, я занял позицию наблюдателя, усевшись на ветке дерева чуть поодаль от их крайнего шалаша. Все, чего я хотел — перевести дух и посмотреть на кровавое зрелище, которое уже начало набирать обороты. На моем лице самопроизвольно возникла злорадная ухмылка.

Вначале я увидел группу из пяти варгов, что бежали за мной всю дорогу. Потом их увидели гоблины, но слишком поздно, ведь они все еще пытались отследить глазами мое положение. С глубоким, гортанным рыком варги, не сбавляя скорости, начали запрыгивать на противников и рвать им шеи, чуть ли не обезглавливая из-за разницы в размерах. Некоторые гоблины, на которых приходился прыжок, с хрустом ломающихся костей падали замертво — их грудная клетка была буквально втоптана и смята. В воздухе поднимался тяжелый и густой запах крови и смерти, наравне с оторванными зелеными конечностями.

Месть — это блюдо, которое подают холодным, не так ли, с*чки? Получите свое, зеленые уроды! Не будете в следующий раз своими криками будить меня, ломать ловушки и пугать животных в охотничьих угодьях! И вообще, та битва нанесла мне моральную травму. Платите по счетам!

Гоблинов в поселении, к моему удивлению, оказалось довольно много. Где-то на четвертом десятке я сбился со счета, а пересчитывать их по разорванным и сплюснутым трупам было той еще задачей.

Хоть гоблины были и не соперниками варгам в битве один на один, и даже пятеро против одного, но количеством они получили небольшое преимущество. К тому времени, как битва сдвигалась все ближе и ближе ко мне, один варг уже упал замертво — несколько гоблинских копий торчали из его черепушки, да и тело было утыкано ими, словно это еж. Не знаю для кого как, а для меня это достаточный факт, чтобы констатировать его смерть, пусть я и не патологоанатом.

Один варг, возможно их вожак, взглядом с которым я столкнулся около деревни, снова смотрел на меня. Будто пытался прочесть мою душу. Ну или убить взглядом, на расстоянии. Второй вариант, как мне кажется, более реалистичный.

В этот момент он отделился от своей стаи и, без особых усилий откидывая гоблинов своими лапами, ринулся в мою сторону. Спасибо, пёсик, я и так понял, что засиделся.

Начался второй раунд погони. Теперь я бежал, куда глаза глядят — если, а, точнее, когда варг меня догонит начнется бой не на жизнь, а насмерть. И все, о чем я мог мечтать — это более выгодная позиция для сражения.

Мать честная, дайте мне огнестрел! Как я должен драться с тушей под полтора — два метра в холке несчастным копьем?! Может эта тварь хоть после погони и долгого боя выдохлась и просто отстанет от меня? Я дико рад, что смог хоть немного передохнуть, пока смотрел на битву, словно на спектакль, но у тебя-то, псина, такой халявы не было? Ты бегала, сражалась, получала раны и снова кинулась в погоню. Какого хрена ты не устала?

Начало смеркаться. Деревья сменяли деревья. Животные, чуя варга за моей спиной, не появлялись на горизонте. Не разбирая дороги и не следя за течением времени, я бежал и бежал. Внезапно, вдалеке, я увидел отблеск от огня. Во второй раз за день я начал передвигаться по деревьям, а не по земле. Даже если это пожар — мне уже все равно. Я готов пройти сквозь огонь, воду и медные трубы, лишь бы псина отстала от меня!

Когда я приблизился, я смог разглядеть его источник — это был огромный костер. Вокруг него сидело трое парней. Ничего, конечно, странного в этом не было — встретить людей в лесу, собравшихся вокруг костра. Только их внешний вид меня смущал, в очередной раз за день напоминая, что я в проклятом фэнтезийном мире. На одном я разглядел ламелляр, на другом — стеганку, а на его спине висел колчан со стрелами. Рядом с ним лежал лук, похожий на английский лонгбоу. Третий, впечатляющих размеров качок, был одет в простую рубаху, но с огромным, широким двуручным мечом, словно он украл у Кл*уда его б*стер-меч.

Я попытался расположиться в стороне, параллельно от них, не теряя их привал из виду. Судя по всему они были опытными бойцами — услышали меня, хотя я старался передвигаться максимально беззвучно. Они вскочили на ноги, взяли в руки оружие и, встав в боевую стойку и создав строй, начали ожидать нападения. В принципе они сделали это не зря — на них накинулся преследующий меня варг. Хоть его мех и был весь в крови, да и выглядел он не совсем бодрячком, но противником оставался опасным. Завязался ожесточенный бой. Парень в стеганке отошел назад и начал стрелять в псину из лука, что-то при этом проговаривая. Наконечники выпущенных стрел, при этом, начинали светиться.

В это же время огромный парень в рубахе размахивал мечом, не давая варгу прорваться за него и накинуться на лучника, что методично превращал его в огромного дикобраза. Парень в ламеллярке, у которого изначально я не мог разглядеть оружия, орудовал шпагой в одной руке и кинжалом в другой. Шпагой он наносил в основном рубящие удары, а кинжалом — колющие. Надо будет взять его стиль фехтования на заметку. Было заметно, что варг начинает уставать, но от этого он не стал сражаться менее яростно и не давал своим противникам времени на передышку.

Я достал последнюю сигарету из пачки. Затянувшись ей и посетовав, что осталась всего одна запечатанная пачка, я вспомнил где-то прочитанную фразу: «Так классно от чего-то зависеть. В этой жизни нужно иметь что-то, что поможет успокоиться». Да, сейчас я был согласен с этим на все сто. Что делать, когда закончится последняя пачка? А бензин в зажигалке? Остается только надеяться, что в этом мире табакокурение развито. И так пришлось перестать дымить, словно паровоз — теперь я редко мог позволить себе наслаждаться этой вредной привычкой. Так и бросить было бы недолго, будь я в родном мире. Когда закончится последняя пачка — мысль о возвращении обратно станет единственной, отчего у меня останется зависимость.

Вот так, сидя на дереве, я наблюдал за своими невольными спасителями. Простите, парни, что я буквально спустил на вас всех собак. Ну, в битве я все равно не помощник и могу только мысленно подбодрить. Я в вас верю, я на вашей стороне, файто, вы справитесь!