Эванис обернулась и увидела Джаббита.

- Это и есть твой Бог? - Она громко рассмеялась.

- Ты думаешь, он сможет защитить тебя? Он даже не может защитить себя. Я убью вас обоих, умственно отсталого Бога и его бестолковою жрицу, - выплюнула Эванис.

- Я мог бы купить у тебя ее жизнь, и тогда тебе придется убить только меня, - спокойно ответил Джаббит.

Эванис яростно посмотрела на Джаббита и направила кинжал на его лицо. Мышцы на ее руке были напряжены, и рука, слишком крепко сжимавшая рукоять кинжала, слегка дрожала.

- Ты заплатишь мне пятьсот золотых монет? - Спросила Эванис, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

- Потому что именно столько, было мне предложено за принцессу-девственницу.

- У меня нет золота, но ты можешь оставить себе медную монету, которую взяла у меня, в качестве платы за ее жизнь, - ответил Джаббит.

Эванис уставилась на него, открыв рот, но не смогла произнести ни слова и снова закрыла его. Вдруг она запрокинула голову и закричала в солнечное небо, громко и протяжно. Затем она бросилась в сторону лагеря.

Глядя вслед удаляющейся Эванис, Расерис прошептала несколько слов.

- И будет научен ценности жизни, торговцем смертью.

----------------------------------------------------------------------------------------

Они ехали весь день и встретили лишь нескольких крестьян из деревень, идущих вдоль дороги. Их никто не беспокоил, а они, в свою очередь, не беспокоили Эванис. Весь день она молчала и излучала ауру враждебности. Даже когда они разбили лагерь на ночь и поужинали, она все еще не сказала никому ни единого слова. Она сидела в одиночестве, смотрела на пламя костра и рассеянно вертела медную монету, между своими ловкими пальцами. Наконец, когда сгустились сумерки, на нее упала тень, и рядом с ней сел крупный мужчина.

- Неужели кто-то съел твое последнее сладкое лакомство? Что с тобой сегодня, Эва? - Спросил Куваси.

- Я потеряла пятьсот золотых и получила взамен одну медную монету, вот в чем дело, - ответила Эванис, не отводя взгляда от огня.

- Морщинистый маленький хер Ошури! - Куваси сплюнул, и его голос стал громче, когда он продолжил.

- Ты говоришь о золоте короля Мандорака, который предложил заплатить нам за принцессу?

- Тссс! - Прошипела Эванис.

- Говори тише. Я совершила ошибку и заплачу за нее. Ты и остальные, вы получите то, что я вам обещала, - спокойно заявила она, все еще глядя на огонь.

Куваси наблюдал за Эванис, лоб его большой лысой головы, исказился в морщинах.

- Я знаю тебя, Эва, есть нечто большее, чем ты мне говоришь, - предположил он, понизив голос.

- Я был твоим другом с тех пор, как ты пришла в армию отрекшихся, маленькой девочкой несущей железную фалькату, которую она едва могла поднять. Это из-за парня, да?

- Завтра мы доберемся до Эву, - ответила она таким же бесстрастным голосом, как и ее лицо.

- Мы либо отправимся на север, в Изостру, и отдадим не совсем девственную принцессу, либо отправимся на юг, в Катерру. Если это Катерра, то мне придется спасти сестру и мать от мести короля Мандорака, за мое предательство.

- Почему, Эва? Зачем тебе предавать короля? - Спросил он.

- Давай отдадим ему принцессу, и ты сможешь делать с мальчиком все, что захочешь. Или просто убить их обоих и сказать королю, что это был несчастный случай. Я сделаю это за тебя, если ты чувствуешь что-то, к кому-то из них, - предложил Куваси.

Эванис вздохнула и оторвала взгляд от огня, чтобы посмотреть на друга.

- Если ты попытаешься убить мальчика или принцессу, мне придется убить тебя, чтобы защитить их, Куваси, - прошептала она, глядя ему в глаза.

- Мне за это заплатили, - добавила она и горько рассмеялась, глядя на медную монету в своей руке.

Куваси покачал головой.

- Этот мальчик странный. Я понял это, как только увидел его. Но опасен ли он? Опаснее, чем король Мандорак?

- Опаснее? - Эванис задумалась, все еще глядя на монету в своей руке.

- Может быть, и так, но не только опаснее. Он не только могущественней во всех смыслах, чем король, но, чем кто-либо, кого я когда-либо видела.

- Пусть блохи тысячи верблюдов поразят короля Мандорака! - Куваси выругался.

- Он послал нас на это задание. Как ты думаешь, он знал о мальчике?

Эванис пожала плечами.

- Я не знаю, и не имеет значения, знал ли он. Завтра я должна буду принять решение, и я все еще не уверена, каким оно будет – или даже каким оно должно быть.

Когда Куваси ушел, Эванис все еще сидела у костра и смотрела на пламя.

-------------------------------------------------------------------------------------

Через час все были готовы к ночлегу. Эванис встала и посмотрела на Джаббита и Расерис. Они лежали в нескольких футах от догорающих углей костра, и Расерис обнимала Джаббита. Лицо Эванис исказила гримаса, когда она наблюдала за ними.

- Вы больше не будете спать вместе, - сказала она им. Е

- Если мои люди услышат, как наша принцесса кричит от радости, когда на нее взобрался жеребец, они захотят получить кусок королевской кобылки и для себя. Вставай! Ты пойдешь со мной, принцесса.

- Нет, я не пойду с тобой! Ты такая же, как и твои люди, - отказалась Расерис, глубже зарываясь в объятия Джаббита.

- Тогда тебе придется спать одной, потому что, либо ты пойдешь со мной, либо он, - прошипела Эванис.

Расерис вызывающе взглянул на Эванис и не двинулся с места. Затем Джаббит что-то прошептал ей на ухо. Потом, она все еще сердито смотрела на Эванис, но не протестовала, когда Джаббит встал. Расерис наблюдала, как Эванис и Джаббит отступили в тень большого дерева, потом она крепче прижала тряпичную куклу к груди, закрыла глаза и начала прислушиваться.

----------------------------------------------------------------------------------------

Эванис положила свои одеяла поближе к дереву, вне пределов слышимости, и легла, жестом приказав Джаббиту сделать то же самое. Она смотрела, как он тоже лег, а потом повернулся на бок. Какое-то мгновение она смотрела ему в спину, а потом тоже повернулась к нему спиной. Некоторое время они лежали молча - но недолго.

- Зачем ты это сделал? - Вдруг спросила она.

- Я спросил, и ты велела мне это сделать, - ответил он.

- Я не говорила тебе этого делать! - Она фыркнула на него через плечо.

После этого, на некоторое время воцарилось молчание.

- Может быть, у тебя создалось впечатление, что это именно то, чего я хочу, - призналась Эванис.

- Но будь уверены, это не так!

Снова тишина.

- Ты мерзкий ублюдок, ты не ответил на мой вопрос. - Немного погодя снова заговорила Эванис.

- Но даже так, это ты сам спросил меня об этом. Ты явно делал это, не потому что это тебя возбуждало. Так зачем ты это сделал?

- Ты сказала мне, ни один мужчина не сможет иметь тебя, - Джаббит ответил.

- Поэтому мне было любопытно посмотреть, будет ли твое тело по-прежнему реагировать на мои прикосновения так же, как и тело Расерис.

- Это был тест? - Прошипела Эванис сквозь стиснутые зубы. Е

- Если принцесса права, и ты Бог, то ты должен быть самым презренным среди них.

Джаббит резко обернулся и уставился ей в затылок. Громкость его голоса возросла, когда он спросил:

- Ты знаешь много богов?

Эванис также повернулась к нему. Глядя на его лицо, она покачала головой и вздохнула.

- Ты должно быть еще и глупый Бог, - ответила она.

- Только глупый Бог может ходить среди нас, ничтожных смертных. Нет, я не знаю никаких богов - включая тебя.

Джаббит повторил вздох Эванис.

- Ты права. Я узнал столько, сколько смог, но я все еще не бог. Я покинул свой дом и пошел с тобой, чтобы узнать больше о том, что мне нужно знать.

Эванис рассмеялась, изо всех сил стараясь не походить на хихикающую девчонку.

- Интересно, это тщеславие или глупость, позволили тебе поверить, что ты особенный, - сказала она, забыв про смех.

- Ты даже убедил принцессу, что ты Бог. Почему? Просто чтобы она позволила тебе трахнуть ее?

Прежде чем заговорить, Джаббит заглянул в ее зеленые глаза.

- Верни мне монету. Тогда я буду знать, что мне еще многое предстоит узнать, прежде чем я смогу принять преданность другой жрицы, и вознаградить ее своей защитой.

Эванис уставилась на него с еще большей яростью, чем прежде. Она снова повернулась к нему спиной, безмолвно отвечая на его вопрос прекрасным видом своей спины. Тем не менее, именно Эванис пришлось долго прислушиваться к его спокойному и ровному дыханию, прежде чем она, наконец, тоже заснула.