Ошибки.

Их делают все.

Они часть того, что делает нас людьми.

Они делают нас несовершенными, но в то же время они прекрасны.

Некоторые ошибки важны. Если мы не сделаем определенных ошибок, то никогда не поймем, не вырастем.

Впрочем, некоторые ошибки влекут за собой массу последствий. Многие могут быть благословением, но есть и те, на которые наложено табу.

Отель Шангри-Ла находится на берегу Утопии, более известной под названием Царский Град.

Эвелин была немного сбита с толка, когда водитель выехал из города, но она не осмелилась выразить смущение и страх. В тишине она вливалась в течение.

Она ничего не сказала, когда Зейн отвел ее в собственный номер-пентхаус, когда ее встретил стилист, ожидавший Эв.

Зейн поцеловал девушку в лоб, попросив надеть что-то красивое, предупредив, что придет через час, и уточнив, что на вечер у них запланировано нечто особенное.

Его слова принесли много страха и надежды Эвелин.

- У тебя красивые волосы, - сказал стилист, заканчивая собирать темную вьющуюся шевелюру Блэкберн в элегантный пучок, часть волос оставив свободными.

Стилист-вампир уже поработал с ее лицом, превратив ее в нечто, лежащее за гранью возможного.

- Спасибо, - смущенно ответила Эв, не зная, как воспринимать комплимент.

Она не могла не согласиться. Девушка заметила, насколько здоровой выглядела, и ее мозг возвращался в тот магазин (самый первый за день) и в тот момент, когда он поил ее своей кровью во время соблазнения.

Она помнила резкий порыв очарования.

Как его прикосновения разлетались искрами и взрывами по ее телу.

Как его тело поднимало ее темные желания, боролось с ее чистой частью сознания.

Вкус крови был экзотичным и возбуждающим.

Она вспомнила, как Гарри пытался объяснить ей процесс становления человека вампиром, когда вез во дворец в первый раз. Но из-за нападения бунтовщиков он не закончил объяснение. Впрочем, девушка помнила, речь шла о крови.

“Я теперь вампир, потому что Зейн дал мне свою кровь? - думала она, но идея была такой странной и невозможной, что она засмеялась. - Если бы нужна была только вампирская кровь, то я бы превратилась в вампира тогда, когда Гарри давал ее мне”.

Ее сердце сжалось от мысли о Гарри.

Эвелин скучала по нему.

Пока стилист расчесывал шелковые локоны Эвелин, человеческое сердце билось от мысли о вампире, бывшем всегда добрым к ней, дорожившим ее мнением и всегда показывающим уважение.

Эвелин было интересно, как бы все было, если Гарри бы стал Королем вместо Зейна. Изменилось бы что-то, если бы она смогла полюбить Гарри, если бы ее заставляли.

“Да”, - решила она.

Любить Гарри было легко, Эвелин бы не боялась за свою жизнь, тело и дорогих ей людей.

Если бы он был королем, все было бы другим.

Медленно она воображала счастливую жизнь с Гарри, отмену страха к Зейну, идеальность ситуации. Он бы любил ее, как и она, никто бы не боялся.

Девушка улыбнулась.

Но прежде, чем она поддалась мыслям, что-то темное всколыхнулось в ней.

“Как можешь ты?” - спросил знакомый голос, пугающий Эв.

“Не может быть, - подумала она, быстро вздохнув. Ей хотелось трясти головой, чтобы забыть, но она понимала, что ассистент будет не доволен. - Я просто параноик”.

- Так, я закончила с твоими волосами. Может, пойдешь и выберешь платье?

Эвелин тихо кивнула, исчезнув в большой спальне. Зейн приказал перенести все купленное туда.

В комнате было бесчисленное количество пакетов, лежавших у подножия кровати, и множество мешков различных цветов, свисавших с вешалки в виде колеса. Рукой Эвелин достала ближайший пакет, узнав название магазина, который она посетила первым, “Цейхандро Сафира Деральфели”.

Девушка не стала произносить слишком сложное название, расстегивая чехол и позволяя показаться мягкой темной ткани. То платье было первым, которое она примерила тогда.

Черный цвет напоминал Эвелин ночное небо, платье было красивым и элегантным. Так как она не знала, что задумал Зейн, но он настоял на покупки множества вещей, потому девушка полагала, что планы у него экстравагантные.

К тому же, судя по его поведению, Эвелин думала, что ему понравилось это платье… Она медленно надевала приятную по ощущениям одежду.

Часть ее не хотела радовать его, чтобы не подогревать дьявола, но с другой стороны Эв бы могла умилостивить его.

Джон напомнил, как она могла подсластить Зейна, заставить поверить, что она готова отдать ему сердце.

Она должна сделать это.

Для Гарри и для Этана… Если Эв хотела спасти их, то должна была жертвовать.

Ее жизнь в обмен на двух мужчин, дорогих ее сердцу. Две жизни (в ее мнении) имели больше шансов на получение свободы, чем она.

Сделка с судьбой…

Пока Эвелин боролась с молнией и шла мимо кучи коробок, пытаясь найти бижутерию и обувь к платью, мысленно она вернулась в то утро. Когда она проснулась, Зейн лежал рядом с ней, и в его взгляде она видела незнакомую нежность и неузнаваемый свет чувственности.

Впервые она чувствовала искренность.

Впервые ей казалось, что могут в Зейне быть не только сексуальные желания, но и чувства.

Впервые, забыв про все, она поверила, что он может любить ее.

Тогда Эв увидела надежду, возможность влюбиться.

Впрочем, этот ценный момент долго не длился.

Вскоре она вспомнила, как стояла на коленях в магазине, как он напомнил ей о Гарри и Этане.

“Конечно, это Зейн, - подумала она. - У меня не было шанса обдурить его”.

Девушка пожала плечами, думая, воспользовался ли он ее целью освободить двух парней.

Как считаете?

В такие моменты пробуждалось ее упрямство.

В такие моменты разрушалась ее надежда и желание полюбить Зейна.

Она никогда не переборет свой страх к нему.

Ночь в мотеле преследовала ее в кошмарах, во снах.

Его грубость и жестокость пугали, но и привлекали.

“Какого это, узнавать свою темную сторону? Знать, что дьявол может овладеть твоим телом и способен заставить тебя извиваться от удовольствия?” - кажется, что-то подобное говорил Зейн, и ей было страшно.

Девушка хотела спасти его от темноты, демонов, овладевших его жизнью. Но его похоть, жажда власти, сексуальное влечение были слишком сильными и создавали барьер между ними.

Зейн был слишком сложным персонажем. Его мысли и способы размышлений были тем, что Эвелин вряд ли бы постигла. Она не знала, смогла ли бы заставить себя полюбить того, кого не понимает. Впрочем, она попробует.

Знал ли он о ее плане, посылали ли его прикосновения искры по ее телу или мурашки от страха, Эвелин попробует.

Она рискнет достучаться до его сломанной, темной, больной души.

Она поможет ему обрести человечность.

Эвелин изменит его.

Освободит свою расу от Зейна.

Нравится ли он ей или ненавистен, она должна сделать это.

Ее счастье уже не было тем, что считается главным.

Бескорыстие. Она должна стать бескорыстной.

Девушка многого ждала от себя, ее запросы были высот. Конечно, она была готова рискнуть, выстрелить в темноту и надеяться на лучшее.

Его целью была ее любовь.

Ее целью было влюбить его в себя.

Насколько тяжело сопоставить все факторы вместе, чтобы те работали?

Эвелин нашла пару черных туфель на каблуке, лежавших посреди всего, бриллиантовое ожерелье и сережки, напоминавшие ей цепь из капель дождя.

Девушка шла к двери спальни.

Она думала, был ли Джон прав, и Эв была беззащитной овечкой, прошедшей в накаленную печь, остриженную и погрязшую в масле.

Эвелин рассмеялась. Лучше бы Зейн смог быть спокойным на пару тысяч лет.

- Вау, - услышала она мужской вздох.

Блэкберн посмотрела на источник звука, увидев пару карих глаз.

Вид вышиб из нее воздух.

В центре комнаты, из которого исчезли стилист и косметические средства, стоял Зейн Малик. На нем был идеально сидящий костюм, в руке красная роза.

- Ты прекрасно выглядишь.

- И ты, - честно ответила девушка.

Он выглядел невероятно красиво.

Эвелин нерешительно шла к нему, стараясь не упасть с убийственно высоких каблуков. Было бы слишком ожидаемо, если бы она оступилась, падая и ожидая растянуться на полу, но на самом деле была бы пойманной им.

Когда девушка была около Зейна, улыбка появилась на его губах, а глаза рассматривали тело Эв.

Он предложил ей руку, и она приняла ее.

Блэкберн приняла его присутствие этой ночью. Она заметила, как прекрасен он был в костюме, как аккуратно были причесаны волосы и убраны с лица. Его скулы и глаза будто сочетались с одеждой. Зейн был олицетворением силы.

Эвелин было интересно, если бы она посмотрела на слово “властный” в словаре, увидела бы она его имя рядом?

- Готова к свиданию? - его холодная рука дотронулась до ее щеки.

Девушка кивнула, будучи даже слишком счастливой, чтобы понять, оба они были формально одеты. Выходит, он планировал романтическое свидание, которое приводит к божественному (ужасному) сексу.

- Да.

- Хорошо.

Зейн вывел ее из комнаты, взяв за руку.

Это можно было счесть романтичным, а уж его манеры! И не сомневаясь, Король Королей вел девушку, которой совсем недавно причинил боль.

Зейн все еще был не уверен, хотел ли он полностью уничтожить Эвелин.

Разрушил ее мир.

Разбил сердце много раз.

Отобрал все, хоть немного значимое для нее (не для него, конечно).

Просто для того, чтобы он был единственным рядом с ней.

Вернул ее здоровье.

И, если так, то он должен вшить себя ей в сердце и полностью покорить.

Впрочем, есть “или”.

Или продолжить так вести себя с ней и завоевать ее любовь и страсть с помощью романтики и покоряющих сердце словами.

Когда пара вышла из номера Эвелин, она подумала, что то был целый мир, отделенный от него.

Удивлены?

Как и девушка.

Он положил руку на ее талию, будто защищая.

Она чувствовала силу в его руках, ощущала себя защищенной.

Но в то же время все казалось насильным.

Напоминание, что она принадлежала ему.

В тишине Эвелин думала, какие планы у него на вечер, что произойдет ночью. Узнают ли они о романтике, не разрушив все желанием или гордостью?

Эвелин хотела верить, что он достаточно уважает и заботится о ней, чтобы не ставить на колени, спину или живот. Она начинала верить, что Зейн не чувствует к ней что-то, что между ними не было любви, только его похоть.

Отель, в котором они остановились, не находился в центре Утопии. Он был ближе к побережью. Эта часть считалась более тихой, туристической.

Но красота Утопии могла быть видна из окон отеля. Невероятно красивые небоскребы, вздымались с земли, вытягиваясь к небу.

Девушка помнила, как ее отец рассказывал ей об Утопии - Царском Граде - и ее построении в месте, раньше называвшемся Манхеттен. Однако это было до войны, до конца правительства людей.

Утопия была построена на фундаменте когда-то великого города. После четырех веков она стала самым красивым, экологичным и стремительно развивающимся местом в мире, возможно, даже в истории.

Эвелин ожидала, что Зейн отведет ее в лифт, спустится вниз, где их будет ждать какая-то невероятная машина. Что ж, это даже могла быть одна из спорт-каров, купленных им, и - впервые за все время - он, возможно, сядет за руль и отвезет их куда-то.

Но он так не сделал.

Когда пара встала в лифт, Зейн не нажал на кнопку, ведущую на первый этаж.

Наоборот, он дотронулся до большой красной кнопки на вершине, названной “В”.

- Куда мы идем? - нахмурилась Эвелин.

- На крышу.

Королевский Дворец - темница

Этан и Аарон Редферны стояли перед Джоном. Их руки были заведены за спину, но головы их подняты высоко. Гордость и самоуважение мерцали в их глазах, когда старый, но все же молодой вампир говорил с ними.

- Счастливчики, что выжили, - констатировал Джон.

- Мне говорили. Это, наверное, убивает Зейна. Он знает, я спал с его любимой, и понимает, она любит меня, а я ее. Удивлен, что я выжил не меньше тебя, - улыбается красивый молодой человек. Его голубые глаза бесстрашно взирают на вампира. - Твой хозяин не такой бессердечный, как показывает на людях.

Сила исходила от его мышц, а его взгляд…

За прошедшие недели Этан из мальчика вырос в мужчину.

Он больше не был больным влюбленным щенком, отчаянно мечтавшим спасти любимую. Парень все еще любил Эвелин, разумеется, отчаянно. Впрочем, он понял за прошедшее время, что пересилить Зейна он не сможет.

Редферн знал, не смотря на все сказки и былины, любовь не может победить все.

Любовь не могла захватить власть человека, у чьих ног был мир. Только он мог править миром без особых угроз. Конечно, люди верили, что угрозой была Венис, и она была достаточно сильна, чтобы противостоять Зейну.

Но на самом деле и девушка, и Австралия существовали благодаря тому, что Зейн не мог убить ту, кто дал ему все. Без нее он бы никогда не смог стать тем, кем ему было предназначено.

Без нее вампиры бы не существовали.

К тому же она была как сестра для Зейна.

Конечно, его любовь была братской, но он все равно любил Венис. Зейн бы умер, но не сделал бы ничего подобного с ней, и мы говорим про убийство.

И она, конечно, не могла противостоять Зейну, во всяком случае, не прямолинейно.

Взгляд Джона метнулся от Этана к Аарону.

- Я хочу убить вас обоих, двух… Ты, - он указал на Этана, - ты осмелился соперничать с Зейном, моим создателем, моим Королем. А ты, - палец переместился к Аарону, - Маркус один из моих старейших друзей, он добрейший человек. Ты осмелился согрешить с его женой? Я должен убить не только тебя, но и ту стерву с ребенком.

- Почему же не убил? - прошипел Аарон.

Он был в худшем состоянии, чем Этан, намного костлявее. Как иронично… Этан Редферн был в одних лишь наручниках, а его кузен был практически весь в цепях.

Иронично, ведь заковать стоило Этана.

Оба мужчины были покрыты кровью, синяками, порезами.

Оба исцелялись.

- Хочешь убить нас так сильно, да? Я бы сразился с тобой.

- Вы люди. Я могу убить вас одним щелчком. Вы не стоите моего времени. Да и, если кто и убьет вас, это будет Зейн, - вздохнул он, посмотрев на охранников. - Я приказал привести трех заключенных. Где третий?

- Лорд Гарри без сознания. Его не кормили с первого дня. Мы пытаемся оживить его, - прошептал страж.

“Гарри? - удивился Этан. - Гарри - друг Эвелин, собака Зейна?”

- Сколько раз я говорил вам, имбицилам, что предатель не может быть Лордом? - рыкнул вампир. - Принесите его сюда! В сознании или без него, я хочу видеть его.

Этан осмотрелся, узнавая сторожку.

- Почему мы здесь? - спокойно задал вопрос Редферн.

- О, я хочу, чтобы вы испытали ту же боль, что и Зейн с Маркусом, но в много раз хуже.

“На крышу?” - удивилась она, вскинув брови.

Лифт начал двигаться, и тело Эвелин почувствовало, что не может стоять неподвижно. Она почувствовала, как легко двигался тяжелый металлический объект, будто он и не существовал вовсе, поднимаясь на вершину красивейшего отеля.

С одной стороны девушка была охвачена нетерпением увидеть красоту Утопии с ее высочайшей точки - отеля Шангри-Ла.

С другой стороны она все еще не понимала, почему Зейн решил отвести ее туда.

“Он собирается убить меня, скинув с края здания?” - думала она, смотря на вампира, тихо стоявшего и удовлетворенно улыбавшегося. Его рука лежала на ее талии, но эту хватку было очень тяжело переносить.

Их тела были очень близки.

Так близки, что Эвелин начала замечать маленькие тонкости, которых раньше в Зейне не видела.

Она заметила, как аккуратно подстрижена его борода.

Девушка замечала, как блестели его вороные волосы от мягкого света. Ради них можно было умереть, настолько те были крепкими и красивыми.

Она так же заметила маленькую точку в центре его мочки, подумав, что раньше там мог быть пирсинг.

Эвелин думала, что он из себя представлял, когда был человеком, насколько увеличился его опыт за эти годы.

Она гадала, каково прожить столько эр, встретить столько людей, которых больше не было в живых, и увидеть столько исторических событий… Девушка заставляла себя думать о боли и многочисленных потерях, которые он испытал за те годы.

“Он достоин сожаления. Три тысячи лет было достаточно, чтобы человек испытал любую вообразимую боль. Дай ему шанс. Может, те годы, полные боли, могут смилостивить его действия?”

Девушка глубоко вдохнула, когда дверь лифта открылась.

Она открыла собой огромную прямоугольную комнату, сделанную из стекла, практически невидимого под сиянием луны и звезд.

Комната была освещена, сотни тысяч свеч всех форм, размеров и цветов хорошо делали свое дело. Они были повсюду. На полу, поставленные друг на друга, создавая разные орнаменты, многие были в маленьких корзиночках, свешенных с потолка.

Их пламя контрастировало с темной ночью, вступившей в свои права за стеклянным раем. Если бы Эвелин не сказала, что вид захватывал дыхание, и она не жалела всего времени и усилий, потраченных на украшение комнаты, то солгала бы.

Все было романтичным и являлось самым удачливым попаданием в сердце девушки со стороны Зейна. Все подарки и обещания всего мира, сделанные Зейном, не могли сравниться со сделанным им на тот день.

Возможно, это было единственным правильным действием от Зейна за время их знакомства с Эвелин.

Она смотрела на потолок, заполненный свечами, со смущением. Все помещение было заставлено ими, светящими ярко и тепло. В комнате было несколько кондиционеров, гоняющих холодный воздух, чтобы внутри не стало слишком жарко.

Когда девушка медленно осматривалась, отчаянно желая увидеть как можно больше удивительного вида, она заметила каменный кокон, держащей лифт. Аккуратно украшенный и так же окруженный свечами.

Эвелин осторожно пыталась остаться на твердой земле, не ступая на прекрасную, но опасную конструкцию.

“Если я оступлюсь и упаду, то все превратится в большой переполох”, - улыбнулась она. Девушке было интересно, смог бы Зейн спасти ее, но она поняла, насколько глупым был вопрос.

Конечно, он бы смог, ведь он Зейн Малик.

Зейн Малик - Король Вампиров.

Его кровь содержала сущность жизни, список вещей, которые он не мог сделать, был ничтожно мал.

“Я должна спросить его, как обращают вампиров”, - вспомнила она.

- Тебе нравится? - тревожно и любопытно спросил он, пользуясь каким-то мальчишеским шармом, когда смотрел на нее.

Он выглядел прекрасно и безупречно, но вид может быть обманчив.

- Мне нравится. Это место очень красивое. Я удивлена… Ведь ты обычно не так живешь. Не знала, что ты способен быть таким романтичным.

- Ты называешь это романтикой? - девушка кивнула, и он победоносно улыбнулся.

- Ты не помнишь первую ночь, которую ты провела во дворце, и пикник, сделанный мной для нас? - усмехнулся он. - Это тоже было романтично… да?

Ее улыбка немного померкла, и она нерешительно кивнула.

Да, чуть романтично.

Но исход той ночи пугал Эвелин.

На самом деле, она далеко не считала ту ночь романтичной, скорее, кошмарной и пугающей.

Она все еще помнила его агрессию и надеялась, что эта ночь не станет такой же.

Будто почувствовав ее тревогу, Зейн положил обе руки на ее талию, проведя вокруг лифта.

Все это напоминало костер.

Он вел ее к маленькому и личному освещенному месту, где он создал ужин на двоих.

Вновь, стол был покрыт свечами, вскоре они потеряли романтичный настрой.

Пара перешла от любви к опасности.

“Лучше бы эта ночь не стала похожа на ту, проведенную во дворце, - слегка волновалась Эвелин. - Кажется, те свечи нанесут много вреда, если мы с Зейном закончим вечер ссорой”.

В центре комнаты был поднос с едой. На каждом его уровне стояли два серебряных “купола”, скрывавших еду.

- Не легко было построить такое заведение за пару дней, знаешь, - вкрадчиво сказал Зейн, подводя Эвелин к столу.

- Что? - ахнула она. - То есть ты построил всю эту комнату? Ее не было здесь раньше?

Он покачал головой и отодвинул для нее стул, чтобы Эв села на него.

- Для нормального человека это бы заняло недели или месяцы, чтобы хотя бы убедиться в прочности и силе помещения, дабы то устояло против сильного ветра.

И это было правдой, ветер грозно кружил в округе.

Будто неудовлетворенный, что их мир мог быть разрушен.

Будто гигантский небоскреб-отель и недавно построенная комната были угрозами, атакующими Зейна за построения такого здания. В каком-то смысле он мешал природе.

Но брать верх над Землей стало привычным за сотни лет истории. Это было одним из главным факторов на пути к самоуничтожению людей.

Не уважать единственное место, которое они могли назвать домом.

Это было ошибкой, которую люди повторяли веками. Ошибка, вызванная жадностью и эгоизмом - грезами, которых Зейн хотел избегать, но не мог.

Ее взгляд витал по стеклянной комнате.

- Как долго ты создавал такой впечатляющий проект? - удивленно спросила Эвелин. Зейн сел на стул напротив ее.

- Два дня, - ответил он. Его темные глаза выражали разные эмоции, недоступные для Эвелин. - Когда ты на вершине иерархии нет больше слова “невозможно”.

“Ты не можешь услышать слова ‘невозможно’ и ‘нет’, скорее, ты не знаешь их. Тебе наплевать на мнения других, ты сам по себе”.

Их взгляды встретились.

Он пускал мурашки по телу Эвелин.

Ее дыхание слегка сбилось.

Испуганный вид девушки вызвал улыбку на губах Зейна.

- Тебе следует следить за мыслями в твоей голове, Эви, - предупредил Король.

“Нет… Пожалуйста, нет… Он не может читать мои мысли, не может”.

В его глазах был огонек.

Знакомый темный огонек.

Сердце Эвелин вырывалось из груди, а пальцы начинали дрожать.

Зейн отвернулся, начав изучать серебряные “купола”, стоящие на подносе. И, если легким Эв уже не хватало воздуха, то следующее его действие полностью лишило их кислорода.

Медленно “купола” начали лететь к Эвелин и Зейну, приземлившись на столе.

Девушка была испугана невероятным действиям, происходящими перед ней, пока не вспомнила, что Зейн не был нормальным вампиром, у него были силы во много раз превосходящие любого другого сверхъестественного существа.

Ее взгляд был направлен на его руки, заметив большое серебряные кольцо на большом пальце вампира.

- Как они работают? - спросила Эв, следя за кольцом. - Помню, ты говорил, что они умножают твои силы, но…

- Мило, что тебе интересно, - любезно улыбнулся Зейн. - Кольца работают так же, как летают самолеты и горит огонь. С помощью энергии и частиц. Магия - просто форма науки, которую мы не понимаем, помни это.

- Значит кольцо дает тебе возможность больше контролировать твое тело и мозг?

- Зачет, - гордо улыбнулся он. - Впечатлен, мисс Блэкберн. Я думал, что общество дошло до края и бесполезно обучать людей, но, очевидно, нет.

Она подавила желание ударить Зейна. Его поправки и замечания к людям воскрешали часть Эвелин, мечтающую защищать всех, которая до встречи с ним никогда не заставляла ее подавлять себя.

- Все должны иметь доступ к образованию. Не честно, что ты так оцениваешь людей. Будто ты не хочешь, чтобы мы учились, приобретали способности, росли, - выплеснула она свой порыв

Однако вампир просто улыбнулся.

Давненько он не видел ее в таком настрое.

Как бы ему ни хотелось, чтобы Эв почитала и исполняла каждое его желание, он любил, когда она спорила с ним.

Когда их беседа сводилась к социальным и политическим вещам, все становилось интереснее. А наблюдение как яро Эв спорит, кстати, заводило его.

- Люди работают на базовых работах, легких и не столь важных, а мои вампиры занимают важные посты, именно так идут вещи с момента начала моего царствования. Есть некоторые исключение, как Редферны, например, человеческая семья радующаяся деньгам и власти, которую раздобыли им предки. Хоть не всем людям повезло, конечно… Всегда есть элита среди людей и вампиров. Знаешь о финансовых проблемах твоего отца? Как бы я ни любил тебя, правду говорят, люди не так умны, как вампиры. Мы величайшая раса, наш мозг работает быстрее, потому мы должны получать образование и работу, не вы.

- Ты должен дать моей расе право решать это самим. Есть очень умные люди, как и вампиры. Не честно, что ты не даешь им свободу действий.

- Я позволяю тем, кого считаю достойными, превратиться в вампиров, не так ли? Есть и исключения в моей расе, ведь только тридцать процентов вампиров могут ходить от солнечном свете. Так что я не совсем бесчестен в своем правлении.

- Девяносто процентов людей, может, больше, живут в нищете, - просто ответила Эвелин, она начинала наглеть и понимала это.

Ее сознание говорило ей остановиться.

Зейн владел слишком многими жизнями и мог убить столь много любимых ею людей, если бы она осмелилась оттолкнуть его.

Этан и Гарри были на вершина списка, готовые к пыткам, если Зейн уже не сделал это.

Девушка поежилась.

Нет, он бы не посмел убить их.

- Девяносто процентов людей - бесполезные создания, мусор. Я только терплю их существование, потому что моей расе нужна кровь, чтобы выжить. Иначе я бы поработил всех вас, - холодно ответил Зейн.

Телепатически он убрал со стола покрывала.

Миска горячего супа появилась на голубых и белых тарелках.

- Средиземноморский рыбный суп, - объявил он, взяв ложку среди других столовых приборов, улыбаясь. - О, не стоит недооценивать меня или переоценивать твое место в моем сердце. Я могу любить и дорожить тобой, но я не потерплю, если ты побежишь к другому мужчине, когда меня не будет рядом. Ты моя, я ясно сказал это. Поверь, я способен забирать жизни, когда захочу. Я оставил Гарри и Этана живыми, потому что так от них больше пользы. С ними пытки и шантаж станут идеальными, - вампир отхлебнул из ложки.

- Даже не трогай их! - инстинктивно крикнула Эвелин, со злостью смотря на него.

Слова вырвались раньше, чем мозг осмысли сказанное.

Даже до того, как она поняла, что Зейн подтвердил свою способность читать ее мысли.

Раньше, чем его слова напомнили ей о коварстве и злости.

Перед тем, как она поняла, как хочет увидеть его мертвым.

Прежде, чем девушка осознала, как сильно ее всплеск может отразиться на плане спасения Гарри и Этана. Она так старалась выкинуть их из головы и заставить Зейна поверить в перемены, и это практически получилось…

Король взял серебряный нож, медленно поднимая в воздух и покручивая опасный предмет.

Вещь танцевала как элегантная балерина.

- Я больше не боюсь сделать тебе больно, - заметил он. - Разумеется, я люблю тебя, не хочу вредить… Но помни, я не опасаюсь быть жестоким с тобой. Не боюсь порезать, ударить или выместить на тебе злость. Запомни, я Зейн Малик. Я не слаб. Я Король. Весь мир лежит у моих ног. Я приобрел все на этой планете, а это понятие включает и тебя.

“Ты не можешь купить живое дышащее существо”, - горько подумала девушка.

- Думаю, ты гадаешь, как и почему я слышу твой голос?

Эвелин посмотрела на кольцо.

- О, нет, кольца не позволяют мне слышать твои мысли. Даже, если бы это было так, они используют слишком много силы. Потребовалось бы огромное количество энергии, чтобы читать твой разум ежесекундно, подслушивать каждую мысль и запоминать все способы, которые ты придумала, чтобы сокрушить меня.

Девушка нервно сглотнула. Между его слов скрывалось сообщение. Он знал, что она замышляет что-то.

- Значит ты мог читать мои мысли все это время?

- Я могу делать это, когда моя кровь находится в твоем организме. И я не могу читать каждую мысль, но твои чувства становятся понятнее, я ощущаю их. Моя кровь - потрясающая штука, знаешь? В ней содержится нечто такое продвинутое, что даже умнейшие ученые не могут разгадать это. Она способна делать многое…

- Например, завести мои гормоны и заставить мое тело реагировать на твои прикосновения? - колесики начали поворачиваться в голове девушки.

Он усмехнулся, наклонившись над столом, чтобы быть ближе к Эвелин.

- Моя кровь - величайший афродизиак, но она работает не на всю силу. Если ты пытаешься спихнуть всю вину на мою кровь, то ты неправа. Кровь немного подстегнула тебя, но все искры и фейерверки, которые ты ощутила? Все это сделала ты сама… Смирись, Эвелин. Глубоко внутри, за всем светом и добротой, ты в тайне хранишь темноту. К тому же, все почувствованное тобой вчера исходило от тебя. Смирись, Эвелин, я открыл ту есть тебя, которую не смогут удовлетворить Гарри и Этан. Не важно, как ты отрицаешь это, ты хочешь меня. Тебе хочется исправить меня и пустить на тропу исправления. В гонке за твое сердце меня можно считать серьезным претендентом. Может, я чуть позади, как и остатки тебя, в которых ты боготворила солнечный свет и радугу (единственное наполнимое Этана и Гарри), но я все еще участник. И, если я узнал что-то о себе за прошедшие тысячелетия, так это то, что я всегда получаю желаемое. А я хочу тебя.

- Мое сердце принадлежит Этану, с самого детства. Мы любили друг друга на протяжении всей жизни, если бы не ты, то мы, скорее всего, уже сыграли бы свадьбу, - ее голубые глаза посмотрели на его, в них горели остатки былого огня.

Как бы то ни было, Зейн был не уверен, что хотел сделать с этим огнем.

Хотел ли он полностью похоронить его под своей темнотой или исцелить?

- Ты могла выйти замуж уже… но это не так, правда? Ты могла быть со своим драгоценным любовником, но и это не так. Ты со мной! - прошипел вампир, смакуя выпущенным страхом и адреналином. Это напоминало ему о власти, которую Зейн имел над Эв. - Нравится тебе или нет, я владею твоим телом. Можешь любить Этана и цепляться за Гарри, но все козыри у меня. Я обладаю властью, я могу делать все, что захочу с кем пожелаю.

- Да ты ненормальный, - поежилась Эвелин.

- Если сумасбродством считается обладание тобой, то я подтверждаю это. Но моему сумасшествию придется попотеть… Темнота становится сильнее день ото дня, если он хочет тебя так же, как и я…

Он слишком быстро схватил девушку за запястье, прижав к лицу и впившись губами в ее вены, наслаждаясь быстрым биением ее сердца и каждым кругом, который кровь проходила по сосудам.

Ее запах разоружал его.

- Порой я думаю, любишь ли ты меня или просто хочешь, - пробормотала она, когда губы вампира дотрагивались до пульсирующих вен. - Интересно, ты любишь меня или зависишь.

- Может, нет грани между любовью и зависимостью? Любовная зависимость - высшая линия любви. Когда страсть настолько высока, что любовь превращается в нужду, которую невозможно игнорировать. Как ты можешь винить меня в том, что я так люблю тебя?

- Не так любовь работает, - всхлипнула она, а рука, которую держал Зейн, мелко задрожала от страха, но девушка не осмелилась отстраниться.

Как забрать кость у собаки… Исход будет неизбежным.

Он проигнорировал ее слова.

- Знаешь, что по моему мнению мы делаем не так? Не общаемся вдоволь. Мы не знаем друг друга достаточно хорошо. Между твоим упрямством принять меня и моим страхом сделать тебе больно, мы не слишком часто разговаривали.

- Ты не знаешь меня, но уверен, что любишь?

- Я уже делал поиски, - улыбнулся вампир. - Я знаю много вещей о твоей жизни, возможно, больше, чем ты сама. Но есть и моменты, которые только ты можешь прояснить.

- Выходит, ты задаешь мне вопрос, а потом я тебе?

- Я первый. Что, кроме меня, делает тебе больно в эмоциональном плане сейчас?

Его вопрос застал девушку врасплох.

- Я… - пробормотала она, не зная, солгать или сказать правду.

Ей не хотелось показывать слабость, но она понимала, лучше для нее - заполучить его доверие, заставить раскрыться.

Прошла длинная пауза между его вопросом и ее ответом.

- Одиночество, - искренне ответила она. - Мне одиноко.

Королевский Дворец

- Идиот! - кричал Джон, все его тело кипело от злости и раздражения.

Гарри молчаливо сидел на стуле около стены, всего в паре метров от друга. Красная кружка была в его руке, а между губами - соломинка.

В любых других обстоятельствах ситуация могла бы показаться смешной, но когда-то известный лорд-вампир выглядел слабым и изможденным.

Его кожа была белоснежно-белой, гнетущей.

Если бы не едва заметные движения губ, сосущих четвертую положительную кровь из кружки, можно было бы подумать, что вампиру настал конец. Джон уступил принципам, чтобы достать эту кровь для Гарри, потому что знал, она была его любимой.

После всего случившегося с Гарри и его влюбленностью к Эвелин, их вековая дружба не изменилась.

В глазах Джона Гарри все еще был одним из добрейших мужчин, которых он встречал, и его убивало наблюдать, как настолько честный и преданный соратник пал перед заклятием любви. Гарри потерял все благодаря тому, что не мог контролировать.

Его любовь к Эвелин стоила ему всего.

Титула и удачи.

Зейн не простил его, когда кинул в самую темную и глубокую часть темниц.

Его пытали ежедневно, не кормили с того дня, как Эвелин и Гарри вернулись из поездки.

Джону хотелось свернуть шею Эвелин за то, что она разрушила настолько крепкую дружбу между Зейном и Гарри.

Ему хотелось обернуть пальцами ее горло и медленно впитывать ощущения от хруста ее костей.

Он хотел, чтобы она страдала за все сделанное.

- Это не ее ошибка, - выдохнул Гарри. Его тело было сгорбившимся, а глаза с трудом не закрывались, но секунда за секундой он чувствовал, как организм вновь начинает функционировать. - Она никогда не соблазняла меня. Я влюбился в нее на своих условиях. Я люблю ее и все, что я сделал для нее было необходимым. Для нее, Зейна, будущего этого мира…

Джон зарычал. Теперь ему хотелось свернуть горло Гарри.

- Чертов идиот, - повторил он недавно сказанное, закатывая глаза и взяв другой баллон с кровью, подлив еще красной и драгоценной жидкости в кружку Гарри. - Ты как ребенок, я хотел достать тебе соску, которой кормят новорожденных.

- Я не могу забить свое тело кровью, иначе пострадает дыхательная система, - улыбнулся Гарри.

- Знаешь, если извинишься перед Зейном и забудешь об этой девчонке, он простит тебя, да? Ты долго был с ним. Ты, Маркус и я… Мы были его любимыми компаньонами, тебя он любит как сына. Он простит тебя, только извинись.

- Мне не за что извиняться, - пробормотал Гарри, продолжая пить из соломинки. Ему хотелось выпить все одним глотком, но контроль вампира был потрясающим. - Не за любовь я должен извиняться. Эвелин так же не должна быть наказана за любовь к Этану.

- Ты серьезно заботишься о том, кто украл вашу с Зейном девушку? Гарри! Что с тобой не так? Что сделала девчонка, чтобы добиться такого результата? Это не ты, не таким ты должен быть. Мы вампиры, хищники. Мы хладнокровные убийцы! Когда ты стал таким размякшим? Ведешь себя как девушка, - рычал Джон.

- У тебя проблемы со злостью, друг. И у тебя, и у Зейна есть эта проблема.

- Даже не пытайся втягивать его, Гарри! Мы говорим о тебе, засранец.

- Я скучал по тебе и твоим недостаткам, - улыбнулся лорд.

Глаза Джона шарили по комнате, пытаясь найти что-то острое и деревянное, чтобы всадить это в руку или ногу Гарри, но вампир все же решил так не поступать.

- Я просто хочу, когда ты наденешь форму стража и будешь работать во дворце, постарайся держаться подальше от шлюшки. Пока ты находишься на расстоянии и делаешь все, что говорю я, мы сможем вытащить тебя из этого.

Гарри посмотрел на униформу, лежащую на столе. Он был смущен.

- Ты сошел с ума? Зейн потерял остатки разума? Почему ты пускаешь меня во дворец стражем? Я думал, он хотел держать меня подальше от Эвелин? Он знает, если пустит меня во дворец опять, я найду способ найти Эвелин и увидеть…

- Нет, - прошипел Джон, - ты не сделаешь это. Если хочешь оставить свою чертову голову прикрепленной к плечам, а сердце бьющимся, то не поступишь таким образом. Повторюсь, не подходи близко к этой манипулирующей и жалкой шлюхе. Ты останешься на месте, я постараюсь удержать тебя подальше от нее, ведь ты хочешь еще пожить.

- Тебе стоит сходить к доктору и проверить мозги, Джо. Мне кажется, что это злое порабощение мозга добралось и до тебя.

- Гарри, не время разбрасываться шутками! Я, черт побери, говорю с тобой серьезно. Держись подальше от нее. Если все пойдет, как я планировал, то ты вернешься к месту у Зейна, парень-Редферн умрет, а Эвелин будет с Зейном… по желанию или же в цепях, мне, честно говоря, наплевать.

Взгляд Гарри взмыл вверх, будто что-то осенило его.

- Джон, что ты спланировал? - в глазах Джона появился страх. - Где Эвелин? Она в порядке? Что Зейн сделал с ней? Ты не можешь позволять ему причинять ей боль. Он пытает ее, не знает, как любить, только, как владеть… Пожалуйста, прошу, не позволяй ему обидеть ее. Джон, защити ее, прошу тебя!

- Тебе повезло, я еще не убил эту ведьму, но ты серьезно думаешь, что я буду защищать ее? - голос Джона был пропитан ядом. - Если все пойдет так, как я хочу, Этан Редферн наконец испытает боль, которую Зейн хотел доставить ему все это время. А Эвелин будет наказана за все, что сделала с вашей с Зейном дружбой.

- Она не делала ничего! - Гарри хотел кричать, но его голос выходил хриплым и сломленным. - Она никогда не просила этого. Девушка невинна. Он убьет ее, Джон. Рано или поздно он убьет ее своей любовью. У меня были причины помогать Венис… пожалуйста… Джон, ты должен поверить мне. Ты должен помочь мне!

Этан внимательно слушал разговор двух вампиров, стоящих на два этажа ниже его, пока один из главных стражей читал ему инструкции.

Он был изумлен, понимая, с какой скоростью его тело привыкало к новым способностям, как быстро смог овладеть ими.

Он не помнил многого о ночи, когда Венис и Гарри забрали его из тюрьмы. Серьезно, парень не мог.

Каждый раз, когда он пытался вспомнить, то чувствовал ужасную головную боль. Он только знал, что должен защитить Эвелин, спасти от зла. Ему хотелось использовать новые способности, чтобы сбежать и найти ее, но не мог бороться огнем с огнем, с Зейном.

Этан, возможно, был сильнее сейчас, но он все еще не был Зейном Маликом.

Ему надо было просчитать все, ставить Эвелин вперед всего, если хотел спасти ее от монстра, угрожавшего их жизням.

Часть его была смущена сильными чувствами Гарри к любви всей его жизни, но он не мог ненавидеть его.

Эвелин была привлекательной.

Она так же была хрупкой, и Зейн был тем ребенком, который никогда не сможет научиться, как дорожить игрушками. Он сломает Эвелин на кусочки, если продолжит так обращаться с ней.

Этан должен был остановить это.

Спасти свою Эвелин.

Он закрыл глаза и молчаливо поблагодарил Венис за все, что она сделала для него.

За то, что подарила ему ночь с Эвелин и силы, которые дала ранее.

“Спасибо”.

Утопия, вершина отеля Шангри-Ла

- Одиночество, - искренне ответила она. - Мне одиноко.

Если бы Зейн был честен, то ее ответ и шокировал его, и совпал с предположениями.

Сначала он был удивлен. Ему хотелось спросить, почему, как она могла быть одинока, если у нее был он. Когда он был рядом, готовый предложить плечо, чтобы поплакать…

Но потом он понял, как он отобрал у нее все и всех, кого она знала. Он украл у нее все. Он держал ее во дворце подобно пленнице, будто какое-то животное. Он унижал ее, и это было неправильно.

Ему так отчаянно хотелось изменить свое поведение, но он не мог.

- Прости, - прошептал он после долгой паузы.

Слезы собралась в краешке ее левого глаза.

Это разбило его сердце.

Видеть ее такой.

Наблюдать, как она страдает, было не тем, что он задумал.

Ему хотелось дорожить ей, любить, подарить мир.

Но каким-то образом его гордость и похоть всегда вмешивались между ними.

Ему так сильно хотелось, чтобы Эв была его. Он был готов сделать все, чтобы прижать к себе.

Сделать ее своей, пометить ее, обладать ей. И ему хотелось продержать те состояния подольше.

Он хотел продолжать жить в темноте, продолжая позволять демонам заполнять его мысли темными фантазиями.

Продолжать позволять темноте владеть им, чтобы сделать подобное с Эвелин. Чтобы сделать вид, что она принадлежит ему.

- Я правда люблю тебя, - сказал он, не встречаясь с ней взглядом. Вина стягивала его сердце.

- Мне не с кем говорить, я одинока в этом огромном дворце. Меня окружают люди, но я намного больше чувствую одиночество, чем когда-либо. Знаешь, как это больно? Когда не с кем поговорить, обсудить что-то. У меня был Гарри, но ты забрал его. Элис во дворце, но избегает меня всеми способами. Наверное, это связано с тобой?

Он потянулся к ее руке, и она позволила это:

- Я не хочу делить тебя. Эвелин, ты не понимаешь, каким живым я себя чувствую рядом с тобой. Ты делаешь меня счастливым.

- Но твое счастье исходит от моего ничтожества.

Вампир вздохнул.

Его убивало смотреть, как больно он ей делает своими действиями. Король решил, раз он предложил узнать друг друга получше, то, возможно, будет справедливо, если и он расскажет пару секретов.

- Я не говорил Элис держаться от тебя подальше. Я сказал, что в обмен на безопасность ребенка она должна шпионить за тобой и рассказывать все. Элис согласилась, но я не ожидал, что она будет избегать тебя, чтобы докладывать было нечего.

Рот Эв немного приоткрылся.

Она привыкла к его манипуляциям и контролю, но то, что он шантажировал Элис жизнью нерожденного ребенка? Эвелин гадала, был ли у Зейна лимит, мог ли он не сделать что-то… вероятно, нет.

- Ты использовал не появившегося на свет ребенка для шантажа? - ее голос надломился от этих слов.

- Ты спала с Этаном, - напомнил Зейн, - я должен был знать, что ты задумала. Я не знал, смог ли контролировать себя, если бы был около тебя те несколько недель. Я все еще не знаю, как себя чувствую от того, что ты впустила чужого мужчину к себе между ног.

“Он хотя бы не изнасиловал меня”

- Я люблю тебя.

“Любовь не оправдание”.

- Не смотри на меня так. Тебе повезло, что она все еще во дворце. Я не могу представить, что с ней сделает Маркус, когда узнает. Я держу ее в безопасности. Иначе я бы сам с удовольствием убил ее.

“Ненавижу тебя”.

- Помни, моя кровь все еще в твоих венах, Эвелин, - предупредил Зейн, - я могу слышать твои мысли, не рушь эту ночь.

“Ты обидел меня столькими способами. Ты сломал меня. Я больше не та, кем была прежде. Я не знаю, кто я. Ненавижу тебя, Зейн. Ненавижу за все, что ты сделал со мной! Ты не любишь меня. Если бы любил, то не стал бы делать больно снова и снова. Шантажировать Элис - низко!”

Он гневно сжал губы.

- Я люблю тебя, не смей сомневаться в этом. Ты - все для меня. Я люблю тебя каждой своей частью. Прости, ты не способна полюбить меня, но в этом нет моей ошибки, - он глубоко вдохнул, пытаясь оставаться спокойным и сжимая темноту в корне, но желая дотронуться до Эв, коснуться ее. - Тебе не должно быть одиноко. У тебя есть я. Я всегда рядом. Чтобы бы ты ни хотела, ты всегда можешь найти это во мне. Обещаю.

Она мысленно отговорила себя от нескольких словечек в его адрес.

- Гарри не угроза, ты знаешь.

- Я знаю, я не боюсь его. Знаю, если он даже он попробует дотронуться до тебя, то я убью его в мгновение ока.

- Почему ты всегда говоришь так? Тебе настолько нравится убивать, что ты не можешь продержаться ни минуты, не говоря это? Гарри мой друг. Он был единственным, с кем я могла говорить за это время. Он держал меня в сохранности, иначе я не знаю, как бы справилась с тобой и твоими методами.

- Мне не нравится, когда ты говоришь, будто у него есть место в твоем сердце, которого нет у меня, - предупредил Зейн.

Его рука была на ее, сжимая.

Он хотел напомнить, что она принадлежала только ему.

- Я просто хочу с кем-то поговорить. Зейн, ты не знаешь, каково жить в такой изоляции. Я была так одинока, что даже наслаждалась разговором с Джоном, хоть он и говорит со мной как с мусором.

- Он и вправду тебя ненавидит, - засмеялся Король, когда на глазах Эвелин появились слезы.

Она заставила себя успокоиться.

Девушка понимала, чтобы добиться желаемого, ей нужна тактика.

Она не могла бороться огнем с огнем, с Зейном, да и еще ожидать победы.

- Пожалуйста, если не хочешь, чтобы Гарри возвращался во дворец, то скажи хотя бы, что с ним все хорошо. Я могу быть с Элис, но мне надо знать, что он жив и в безопасности, - молила Эвелин.

План Джона эхом отображался в голове Зейна. Он сделал глубокий вдох.

- Видишь то высокое здание с лиловыми огнями на вершине? - вампир указал на небоскреб, виднеющийся на горизонте, расположенный в сердце Шангри-Ла.

Эвелин кивнула.

- Гарри там. В том здании у него апартаменты, я держу его там, чтобы тот подумал о сделанном. Он жив, Эвелин, я не трогал его.

- Т-ты не врешь? - спросила она, уставившись большими голубыми глазами в карие Зейна.

То, что Гарри был цел и невредим принесло ей радость.

Девушка ликовала.

- Даже у меня есть предел, Эвелин. Я бы не обидел старого друга, как Гарри. Этан? Да, я бы пытал его до смерти, но Гарри был моим другом, - его пальцы переплелись с ее. - Ты должна доверять мне. Я не полный монстр. Я знаю, моя любовь может быть слишком сильной, но, пойми, я потерял однажды любовь всей своей жизни. Я не перенесу потерю тебя.

- Если я не могу говорить с Гарри, то позволь общаться с Элис. Мне нужен кто-то, прошу, Зейн. Мне кажется, что ты пытаешься отделить меня от всех говорящих существ, сломать на части, чтобы только с тобой я могла говорить.

- Нет, разумеется, нет. Я просто… Не знаю. Я хотел убедиться, что никто не заберет тебя у меня. Ни жизнь, ни смерть, ни судьба и ни единый живой организм. Ты знаешь, величайшим сожалением моей жизни было то, что я не знал, как обращать людей в вампиров и не сделал это с Мирой. Я не хочу потерять тебя. Я не знаю, как я смогу пережить потерю двух возлюбленных за одну жизнь.

Он смотрел вниз, но как бы Эвелин не сопротивлялась, она жалела его. Было невозможно не сочувствовать ему.

- Мне жаль, правда. Но ты не должен винить себя, - соврала она, глубоко внутри понимая, что это его любовь убила ее.

Он улыбнулся ей душераздирающей улыбкой, изображающей доброту.

Зейн использовал свою красоту по полной.

- Ты хочешь спросить у меня что-то? - мягко спросил он.

- На самом деле… да. Я хочу узнать, как становятся вампирами.

- Я должен преподать тебе урок вампирской анатомии и истории. Есть два способа. Первый - дать человеку кровь вампира до его смерти. Потому, когда человек умрет, его клетки так же начнут умирать. Вот тогда над ними возобладают вампирские, восстановятся и изменят клеточную структуру человека, превращая в вампира.

- Как бы то ни было, удачливость попытки зависит от магии и возраста донора. Иначе вампирская популяция была бы в разы выше, если бы все, кто пил их кровь, имели бы шанс на превращение. Итак, большинство людей, пытавшихся обратиться самостоятельно, умерли. Так как вампиры исходят от одного из Семерки, чем ближе их кровные связи к одному из нас, тем сильнее они будут. Только те, в чьих венах циркулирует наша кровь, могут ходить под солнцем.

- А второй способ?

- Вторым способом считается влить наибольшее количество крови вампира в организм умершего человека. Но это намного опаснее, ведь, если человек мертв, клетки его мозга начинают умирать. Потому, человек, проснувшийся вампиром, может быть совершенно другим внутренне. Второй способ встречается намного реже, и он намного сложнее. Мертвому нужно больше кровь, и она должна быть могущественной. Чем ближе кровные связи к одному из Семерки, тем лучше.

- Значит ты можешь превратить любого мертвого человека в вампира?

- Не любого… Только тех, кто умер менее, чем сутки назад. Если прошло больше времени, то, боюсь, даже моя кровь бесполезна. Оба метода, однако, зависят от количества крови, возраста вампира и кровных связей.

- Увлекательно… - пробормотала Блэкберн.

- Моя очередь, - заявил король. Его глаза уставились на нее подобно орлиным, чтобы убедиться, что он уловит каждый ее жест, когда она услышит следующий вопрос. - Ты любишь Гарри?

Любовь.

Что такое любовь?.. Этот вопрос задавался бесчисленным количеством существ во Вселенной, и он был так же стар, как и время.

Один из самых искомых, но пренебрегаемых, ценных, но забываемых элементов жизни.

Она существует?

И, если это так, то как узнать о ее правдивости?

Любовь…

Что надо сделать, чтобы полюбить кого-то?

Как любить кого-то?

Надо ли что-то делать?

Любовь.

Как мы узнаем о любви другого?

- Ты любишь его? - Зейн повторил свой вопрос.

Его темные глаза встретились со взглядом Эвелин со знакомым напряжением.

За мрачным и пугающим взором Эвелин видела злость, ревность, ненависть, возможно (но только возможно), немного страха и сожаления.

Он открылся ей.

Его забор исчез, и Эвелин могла с легкостью читать с его лица.

Она сглотнула.

Ее сердце стало чаще биться.

Даже с тысячью свечей в комнате ей было холодно.

Мурашки появились на ее спине.

Ветра ворвались в комнату, и шум города доносился снизу.

- Я хочу правду, - сказал он.

Голос бесподобного короля вздрогнул на мгновение, и в тот миг (буквально секунду) Эвелин подумала, что сможет увидеть слезу на лице Зейна Малика, открывающую разбитую душу под холодным и бесчестным фасадом.

- Хочешь знать правду? - уточнила она.

Ей казалось, что она шла по тонкому льду. Еще секунда и девушка могла упасть навстречу смерти или утонуть в холодной и беспощадной воде. Она практически видела жестокого убийцу с острой косой наготове.

Готового сделать одно движение и покончить с чьей-то жизнью.

Было ли то существование Гарри, Этана, ее или одного из множества людей, занявших место в ее сердце… Эвелин не знала.

Его челюсть сжалась, но это была злость, раздражение или что-то другое?

Эвелин не знала.

- Что ты хочешь услышать? - девушка задала вопрос.

- Я хочу услышать, чтобы ты сказала, что тебе наплевать на Гарри. Что тебе наплевать на всех, кроме меня, что ты любишь меня всем сердцем и душой, никогда не покинешь, не предашь, - он приподнялся в кресле, чтобы взять обе руки Эвелин в свою, темные глаза были опутаны множеством эмоций. - Но хоть я и хочу услышать от тебя те сладкие слова, часть меня желает узнать правду. Понять, что ты думаешь на самом деле.

Эвелин не знала, что думать, как поступить.

“Соврать или не соврать?” - вот, в чем был вопрос.

“Он хочет правду или ложь? И что является правдой? Я знаю, что мои чувства к Гарри - любовь? Даже, если так, то она настоящая или дружеская?”

Его большой палец гладил ее руку.

Девушка нервно сглотнула подступившую слюну.

- Скажи мне правду. Я хочу знать чистую правду. Ты любишь его, Эвелин? - спросил Зейн. - Ты любишь Гарри?

- Я… я… - бормотала она, во рту резко стало сухо, а все слова будто испарились из ее мозга. На секунду она разучилась говорить. - Я… я…

“Я люблю его? Я люблю Гарри?” - спросила она себя, отчаянно мечтая узнать верный ответ.

Но ничего не всплыло.

Эвелин была не уверена, боялась ли ответить на вопрос, потому что знала, что Зейн мог читать ее мысли, или просто была растеряна.

Когда она думала о любви, то вспоминала Этана.

Его милую улыбку.

Нежные прикосновения.

Добрые глаза.

Заботящуюся натуру.

Сострадательную душу.

Отвагу.

Мудрость.

Бесстрашную любовь.

Готовность поставить Эвелин на первое место и сражаться с монстром за нее…

Однако теперь, когда любовь занимала ее мысли, Этан был неединственным.

Гарри тоже там был.

Он тоже был вежлив, заботлив, чувствителен, отважен, мудр и, конечно, защищал ее с не меньшим бесстрашием.

Она хотела защитить его.

“Я люблю его?” - спрашивала себя девушка.

- Я не знаю, - Эв пробормотала. - Ты убьешь его, если я соглашусь? Будешь ли думать о моей честности, если буду отрицать?

- Я хочу знать правду.

- Я не знаю, люблю ли его… во всяком случае, в твоем понимании. Он был защитой для меня в самые темные часы. Хоть он не всегда был на моей стороне, если выбирать приходилось между мной и тобой. Гарри всегда понимал, что у всего есть две части. Он был единственным во дворце, кто не смотрел на меня, как на неблагодарную девушку, которая не чувствует ничего к тебе, - быстро сказала она.

Во время речи девушка не решалась смотреть на Зейна.

Она смотрела на суп, к которому едва притронулась… пар исчезал, медленно позволяя блюду остывать.

Выглядело аппетитно, но последним, о чем она могла тогда думать, была еда.

Зейн вздохнул и опустил взор.

- Если бы ты выбирала между мной и ним, кого бы ты выбрала?

- Ты уже задал ответ! - резко заявила Эвелин.

Не потому, что ей было не все равно, сколько вопросов он задаст за раз, но из-за того, что не хотела отвечать.

Она избегала этого вопроса. Если бы Зейн заставил ее выбирать, то Эвелин уже могла видеть кровавый горизонт.

К сожалению, на этот вопрос она могла ответить без размышлений.

- Мне было интересно, как Венис боролась с темнотой… - ее прервал Зейн на середине предложения, грубо взяв за руки и заставив ее тело мотнуться вперед, позволив упасть на стол.

- Я задал тебе вопрос и требую ответ, - зарычал он.

Невидимая волна силы исходила от вампира.

Блестящее пламя от каждое свечи начало мерцать. Комната стала темной за секунду.

Когда освещение восстановилось, комната была осветлена намного тусклее, большинство огоньков погасло, а лицо Зейна выглядело устрашающе, Эвелин чуть не закричала.

Его глаза явно потемнели, казалось, что вокруг короля собралась тьма.

Ее большое голубые глаза смотрели на него, а сердце билось на невероятной скорости.

- Зейн… - прошептала она его имя, сопротивляясь.

Он делал ей больно, и она могла почувствовать, как его мышцы наносят вред ее коже из-за грубой хватки.

Когда девушка назвала его имя, волна похоти охватила Зейна, но он сопротивлялся, ведь пообещал себе раньше, что не обидит ее той ночью, удержит себя. Ему хотелось доказать, что способен провести вечер и не навредить ей, что между ними было больше, чем обычная страсть, желание и жажда власти.

- Скажи мне! - прошипел вампир довольно угрожающе.

Эвелин упрямилась, когда он сжал ее руки еще сильнее, из-за чего девушка вскрикнула. Однако это лишь подстегнуло Зейна прижать ее ближе, будто тот забыл о неудобном краю стола. И, хоть ей было очень больно, Эвелин была рада, что их разделяет что-то. Она не осмеливалась представить, что случилось бы, не будь стол между ними.

Впрочем, девушка поторопилась с выводами.

За мгновение Зейн поднялся со стула и оказался рядом с ней. Ветерок поднялся от его движения, затушив еще пару свечей.

Эвелин нервно наблюдала, как он резко разворачивает ее стул и кладет руки на плечи.

Даже в приглушенном свете она могла видеть его безупречное, но все же пугающее лицо.

Это было страшно.

- Скажи мне, - сломленный голос резко контрастировал с его пугающим хозяином, - ты бы выбрала меня или Гарри?

- Можем мы просто поужинать, пожалуйста? - взмолилась Эв. - Ты сказал, что хочешь попробовать сделать все проще, но все же делаешь неправильные вещи и задаешь вопросы, на которые уже знаешь ответы.

Его глаза нервно осмотрели комнату.

“Почему он не устроил ужин на пляже или где-то в этом роде? Тонуть намного лучше, чем сгореть заживо в комнате, полной свеч… Он сошел с ума? Огонь в сочетании с нами - безумие!” - мысленно вопила она.

Свет от свеч потускнел еще больше, каждый огонек исчез, оставляя двоих в полной темноте.

Единственным источником освещения была практически полная луна, светившая над ними, и сияющие звезды, наблюдающие за ними с ожиданием.

- Отвечай! - Зейн буквально рычал.

На этот раз намного громче. Его рука схватила девушку за шею, прижав ее тело к стулу.

Эвелин не знала, что плакала, пока не почувствовала соленые слезы, скатывавшиеся к ее рту.

- Д-да… - всхлипнула она.

Эвелин не знала, почему не соврала.

Может, потому что она понимала, что Зейн может услышать ее мысли, и верила, что врать бесполезно, когда он требовал правду.

Может, потому что она испугалась и выпалила первое слово, пришедшее ей на ум…

Или, возможно, глубоко внутри девушка считала, что король заслуживает знать правду.

Быть может, потому, что она считала необходимым для него узнать правду, чем он допытается до этого своими методами.

- Прости, - она пробормотала.

Сквозь встроенные в высоком потолке стекла, мерцала капля света.

Насильно яркие, слишком белые огни освещали комнату, заставляя ее блистать как бриллиант в темной ночи.

Эвелин вздрогнула, ее веки сразу же закрылись, защищая хозяйку от резкого света. Заняло несколько минут, чтобы она привыкла к освещению и решила открыть глаза.

Она боялась встретиться взглядом с темными глазами Зейна.

“Прошло несколько секунд, а я еще жива. Это хорошо, да?” - наполовину с сарказмом подумала она.

Девушка использовала юмор, чтобы успокоиться.

Медленно она открыла глаза.

Эвелин ожидала увидеть краснолицего и злого Зейна, но встретила то, что видела всего единожды или дважды до этого.

Первой была ночь, когда он раскрылся ей, рассказал о темноте и гневе. Тогда он открыл ей свое сердце и обнажил его перед ней.

Вторым разом был день, когда она вернулась от родителей. Впервые они видели друг друга после попытки суицида Эв.

Но ни в один из тех раз он не выглядел настолько раненным, как в стеклянной комнате.

Боль от разбитого сердца скатилась по его щеке в виде слезы.

Однако даже со слезами, текущими по его щекам, Зейн Малик все еще выглядел взбешенным. Его глаза выражали не только грусть, но и темную злость.

Его рот слегка приоткрылся, грудь вздымалась и опускалась, когда он яростно выдыхал.

Кулаки сжались.

Он смотрел на Эвелин.

Каждое сообщение откладывало адреналин в ее мышцах, повелевая бежать, уходить от этого Короля.

Он был Королем Земли с силами Бога, а она обычным человеком, которого он мог убить одним ударом.

Она была ярким и горящим светом, пробудившим его желание счастья, любви, жизни. Впрочем, та же девушка всколыхнула его демонов, древнее зло, запустившее в него когти тысячи лет назад.

Его глаза похотливо осматривали ее сладкое тело.

Нежную грудь, приподнятую из-за узкого, но красивого платья.

Полные губы, которые принесли ему невероятное наслаждение, обхватывая его член ранее. Ему хотелось кинуть ее на колени и заставить проделать это опять,

Вампир хотел унизить, овладеть, элементарно сломить ее, сделать личной шлюхой.

Он хотел держать ее в руках и сделать своей.

Зейн мечтал уложить ее на стол и показать, кто здесь хозяин.

Король хотел услышать ее крики, плач, уничтожить тот огонь внутри нее и превратить в бесполезную игрушку, живущую только для удовлетворения господина.

Он желал почувствовать ее вокруг себя.

Хотел ощутить ее тело, извивающееся от удовольствия и боли.

Заняться с ней настолько жестким сексом, что бы девушка превратилась в существо, стонущее от экстаза и само ненависти.

Ему хотелось обхватить руками ее горло и душить, заставить понять, как легко убить ее при помощи его невероятной силы.

Зейн хотел укусить, поцеловать, сделать ее своей.

И, если бы она осмелилась не повиноваться, он бы убил всех, кто дорог ей.

Он сделал бы это прямо перед ней, заставляя наблюдать, как Король пытает тех дорогих для девушки людей.

Вампир хотел заняться с ней сексом перед Гарри и Этаном.

Мечтал заставить мужчин, которые обладали тем, что не имел он, почувствовать боль, которую он испытывал ежедневно, зная, что девушка, которую он любит, не только ненавидит его, но и испытывает чувства к другому, может, даже к двум…

Его глаза опустились, начав смотреть как вздымается и опускается ее грудь.

Ему так хотелось дотронуться до нее, сжать, поцеловать, укусить.

Половой орган вампира возбудился.

Он хотел ее.

Желал заняться сексом там и в тот момент.

Демоны нападали на него со спины, предлагая просто воспользоваться ситуацией. С или без согласия, они хотели, чтобы он показал, кто здесь хозяин, у кого власть.

Это было гнетуще…

Однако он так не поступил.

Ее голубые глаза встретились с его взглядом, напомнив день их первой встречи.

Как они блистали от счастья, радости и жизни, когда смотрели на него.

Как те грешным образом красивые глаза захватили его. Как ее красота заставила его упасть на колени, да и не только его, но и его внутренние ограды.

Это случилось с ним в первую секунду.

Он влюбился.

Та любовь была темной и опасной.

Настолько сильной, что стала прямой зависимостью.

Девушка тряслась от страха на стуле.

Король понял, как сильно испортил ее жизнь, сколько украл и продолжает забирать. Он просто не мог остановиться.

Если Эв отказывалась отдавать ему сердце, то он продолжит заставлять ее корчиться от боли, пока не достигнет результата.

Он добьется своего, может, чуть позже.

Было два способа, чтобы достичь цели.

Первый исполнялся грубой силой, которая принесет боль девушке, но удовольствие вампиру.

Вторым были изменения, Зейну пришлось бы помириться с демонами ради счастья Эвелин. Копнуть поглубже и найти что-то хорошее. Встать на путь добра. Он не мог позволить Эвелин делать всю работу. Ему так же хотелось желать это, Зейн хотел любить ее еще сильнее, стать лучшим парнем для нее.

Он продолжал смотреть в ее ясные голубые глаза.

Она могла пытаться скрывать это, отрицать, но Король знал, как сильно сломил ее.

Еще пара толчков и работа будет закончена.

Зейн точно знал, что надо сделать, чтобы полностью разбить ее.

Часть его хотела наблюдать над ее страданиями, другая же хотела излечить, как и Эв, когда желала исцелить его.

И он был в середине.

Разрываемый собственными желаниями и мечтами темноты.

Медленно Зейн прислонился к ней и положил руки на талию девушки.

Она вздрогнула, но он не остановился.

Вампир поднял ее на ноги и крепко прижал к себе.

- Я люблю тебя, - выдохнул он, и слезы продолжали течь по его лицу. Как будто кто-то разбил кувшинчик, где хранится его грусть, и его содержимое не могло перестать литься, ведь даже Зейн Малик не мог остановить это. - Так не должно было быть. Я хотел, чтобы мы были счастливы. Чтобы мы были такой странной, улыбчивой и очень счастливой, влюбленной парой. Я хотел дать тебе счастье, которое ты заслуживаешь.

Его дыхание охладило ее шею.

“Подари ему преимущество долга…”

Она чувствовала всхлипы парня, чье мускулистое тело было прижато к ней. Эв даже могла почувствовать, как он вдыхал и выдыхал воздух.

Парень прислонил губы к ее шее.

- Ты все еще можешь, - пообещала она, не зная, верила ли своим трем словам, но Зейн и вправду мог повернуть все на триста шестьдесят градусов и осчастливить ее. Эвелин нерешительно положила руку на его спину, обняв в ответ.

- У нас был неплохой старт… Я мог добиться тебя, отбить у Этана. Я не должен был позволить ревности и жажде контроля разрушить все, - он целовал ее шею. - Мне жаль…

- Это не полностью твоя вина. Как ты и сказал раньше, у нас обоих есть гордость, и мы любим сталкиваться, как огонь и лед, - заявила девушка, и те слова были честны, исходили из ее сердца и помогали понять бессердечному монстру, что не только он виноват в их падении, небольшой процент лежит и на ней. - Чтобы это сработало мы должны оба попытаться. Так как я застряла с тобой, то, думаю, я должна постараться полюбить тебя.

Зейн отодвинулся от нежной плоти ее шеи, которая начинала становиться фиолетовой от засосов.

Он смотрел на девушку широко раскрытыми глазами.

- Серьезно? - по-детски улыбнулся вампир, похожий на слепого, который впервые увидел солнце. Удивление в его глазах было неописуемым. Карие очи были полны надежды и радости, казалось, что он опять заплачет. Впрочем, на сей раз эти слезы будут вызваны радостью.

- Я стараюсь уже два дня…

Его улыбка чуть померкла, но не исчезла.

- Ты пыталась только потому, что хотела моего доверия, чтобы спасти Этана и Гарри.

- Ты знал? - нахмурилась она.

- Конечно, знал, глупенькая. Я знаю все… - вампир выглядел расстроенным. - Есть вещи, которые я знаю о тебе, но о которых ты даже не подозреваешь.

- Сердишься, - нервно уточнила девушка.

- Я злился… Хотел наказать тебя, ведь ты решила, что можешь поиграть со мной, и я воспользовался преимуществом.

Эвелин поежилась, вспоминая, сколько раз он принудил ее к сексу за последние сорок восемь часов.

- Я использовал тебя, мне жаль. Ты должна понять, порой я не контролирую себя, и я знаю, что это глупая отговорка для жесткости, которую я применил к тебе. Есть часть мне, которая жаждет твоих страданий, хочет привязать тебя к кровати и пытать днем и ночью. Та часть не может сдерживать боль. Но и есть и другая, которая хочет сделать тебя счастливой, подарить тебе все обещанное мной и работать на нашу любовь, не заставлять тебя. Именно она хочет любить тебя искренне, безумно, глубоко. Они похожи на две бессмертные армии в никогда не заканчивающейся войне между тобой, моим телом и разумом.

- Какая часть выигрывает?

- Темная. Впрочем, я хочу измениться, Эвелин, я готов. Хочу быть лучшим парнем для тебя. Я готов делать все, чтобы стать достойным твоей любви, и я не вру, - его рука ласкала ее щеку. Он так любил ее, и ему было больно смотреть, как сильно он ранил ее.

В такие моменты ясности Зейн стремился заполнить свои пустые обещания и осчастливить девушку, однако он был не свободен от демонов.

Темнота все еще была рядом с ним.

- Можно поцелую тебя? - спросил Зейн, и это был искренний вопрос, ответ к которому он с уважением ждал.

Эвелин выглядела шокированной на мгновение, Зейн никогда не спрашивал ее разрешения.

Нерешительно она кивнула.

Он улыбнулся, прижавшись своими губами к ее.

Поцелуй был кратким, но сладким.

- Давай продолжим со свиданием.

Его настроение меняется быстрее, чем Европейская погода.