Кажется, я уже перезнакомился со всеми дворянами, присутствующими в зале. Я решил, что уже поздно и пора домой. Так что мы с Софи отправились искать Ричарда, чтобы попрощаться перед уходом.

Мы успели сделали только несколько шагов, как вдруг услышали резкий треск, который перекрыл шум зала. Треск донёсся от витражей, которые тянулись вдоль стен. Эти синие витражи тянулись от пола до потолка и напоминали мне витражи собора Сент-Шапель.

Естественно, громкий треск привлёк внимание всех в зале.

Сначала по одному из витражей пробежали трещины, а потом он разбился вдребезги. Большие куски стекла посыпались на пол, разбиваясь на сотни более мелких осколков. Как будто что-то ломанулось с другой стороны через витраж напролом и влетело в зал.

Не что-то, а кто-то. Её фигура приземлилась на пол вместе с осколками стекла. Какое-то время она лежала неподвижно, но затем стала пытаться встать на ноги.

Казалось, невидимая сила не давала ей подняться и тянула к земле. Ей удалось подняться на четвереньки, а затем с чудовищным усилием встать на ноги. Однако ноги задрожали и подкосились, так что она снова рухнула на землю. Она была похожа на только что родившегося оленёнка, который ещё не умел ходить.

— Лиз! — Ричард отреагировал первым.

И это действительно была Эстер.

— Что с тобой?! — он бросился к своей дочери, и я последовал за ним.

Что стряслось с Эстер? Она же умеет летать с помощью магии. Почему она пробила витраж и упала на пол?

А, вспомнил. На ней же этот ошейник.

Да, теперь всё понятно.

Разумеется, взгляды всех собравшихся в зале сосредоточились на окровавленной Эстер. Они не могли поверить своим глазам. Дочь главы их альянса только что влетела в зал, пробив витраж своим телом. И выглядела она при этом еле живой.

Все пребывали в растерянности.

— Никому… не отдам… он мой…

Все внимательно слушали, что она собиралась сказать.

Она обвела глазами комнату, и её взгляд остановился на нас с Софи.

— Лиз?! Как тебе удаётся двигаться?! Неужели ошейник сломался? — недоумевал Ричард.

— Расплата… будет жестокой… Циан… А… ты… папа… просто… умрёшь…

—

Эстер смотрела на Софи безумными глазами.

Я и не знал, что ревность может быть такой. Эстер ползёт по битому стеклу с таким яростным упорством, что больше напоминает демона, нежели влюблённую девушку.

Безусловно, это пример проявления высочайшей силы духа.

— Ладно-ладно! Просто угомонись, Лиз, и мы отнесём тебя в твою комнату, а потом я, так и быть, сниму ошейник!

— Я так любила тебя… теперь… не жди прощения… никогда… никогда…

На губах Эстер пузырилась пена, пока она из последних сил пыталась ещё что-то сказать. Упав с большой высоты и напоровшись на стекло, Эстер серьёзно пострадала. Руки и ноги неестественно изогнуты. Глубокие порезы и раны. Удивительно, что она вообще ещё жива.

Представляю, какую жуткую боль она сейчас испытывает, однако Эстер выглядит так, как будто совсем ничего не чувствует. Поди у неё кровь кипит от воспоминаний о том, как Софи увела Аллена. Жуть какая. Я как будто в фильм ужасов попал.

Ричард также выглядел растерянным. Он явно хотел уже снять этот ошейник с Эстер, но пока почему-то не решался. Как он объяснил мне раньше, именно этот ошейник не давал Эстер двигаться и сдерживал её магию.

Эстер оставила попытки подняться на ноги. Она медленно подняла трясущуюся руку в сторону Софи. Её лицо выражало лишь ярость и непоколебимую решимость.

Эстер не удавалось навести руку прямо на Софи, поскольку рука была сломана в нескольких местах. Поэтому она перевернулась на спину, чтобы лучше прицелиться.

Добром это не кончится.

Эстер твёрдо вознамерилась поджарить кое-кого огненным шаром.

Мы с Ричардом крикнули одновременно:

— Эстер, подожди!

— Лиз, стой! Не используй магию, пока на тебе этот ошейник!

Ужасная трагедия.

Однако ничего не случилось. Казалось, Эстер вот-вот атакует Софи огненным шаром, но заклинание только начало формироваться, как вдруг развеялось со звуком сдувшегося воздушного шарика.

— ?!

Раздался резкий треск.

Все смотрели на Эстер, ожидая, что произойдёт дальше.

Ошейник на её шее разломился надвое и упал на пол.

— Я люблю тебя… больше… всего… на… свете…

Казалось, с последними словами из неё уходила жизнь. Рука, которую она занесла, чтобы атаковать Софи, опустилась. А затем на усыпанный стеклом пол опустилась и её голова, которую она держала из последних сил. И наконец Эстер перестала двигаться.

— Лиз…

Думаю, она потеряла сознание от переизбытка чувств.

***

По распоряжению Ричарда потерявшую сознание Эстер отнесли в её комнату.

И сейчас мы с Ричардом находимся в её комнате. Малышка Гоггору тоже пришла сюда с нами, но заняла место в дальнем углу. Комната большая, и малышка Гоггору находится от нас на расстоянии большем, чем расстояние вытянутого копья.

— Мистер Танака, у тебя просто чудесная исцеляющая магия. Спасибо, что спас жизнь моей дочери.

— Да нет, мне очень жаль, но от меня так мало толку…

У Эстер несколько секунд не прощупывался пульс, однако с помощью магии исцеления её удалось вернуть к жизни. Правда, для этого мне пришлось использовать всю доступную ману. Кто бы мог подумать, что выкрутасы Эстер чуть было не сведут её в могилу.

Завидую её целеустремлённости.

— …

Сейчас она мирно спит в своей постели, грудь мягко вздымается и опадает. Она, безусловно, красива, а её спокойное дыхание — просто музыка для моих ушей. Однако она словно пустая скорлупка без орешка. Ведь Эстер уже не девственница.

— Мне и в голову не приходило, что ей удастся побороть ограничивающую силу ошейника, — сокрушался Ричард.

Полагаю, он корит себя за то, что так поздно взялся за строгие воспитательные методики. Он должен был понимать, что избалованная Эстер примет в штыки попытку её внезапного укрощения. Впрочем, на месте Ричарда мне бы тоже захотелось приструнить отбившуюся от рук дочь.

— Я очень-очень сильно извиняюсь, сэр Ричард, — я склонил голову.

— Не надо извиняться. Лиз много мне о тебе рассказывала. Она знала от тебя только бескорыстную доброту и заботу. Ты ни в чём не виноват.

— Это факты. Но чувства бывают иррациональны. Порой так и хочется просто найти кого-нибудь виноватого и выместить на нём весь свой гнев.

— Кажется, ты говорил, что ещё никогда не был женат…

— Верно. Я никогда не женился и у меня никогда не было детей. Однако я представляю, как вы себя сейчас чувствуете. Хотя, быть может, в полной мере подобное и вовсе невозможно себе представить.

— …

— Вот почему я должен перед вами извиниться, сэр Ричард.

Не появись я на её жизненном пути, Эстер вела бы несколько более мирную жизнь. В крепких объятиях Аллена она была бы в полном порядке.

— Да… ясно…

Его прекрасная дочь сейчас вся покрыта шрамами. Такой шокирующий вид. Первый раз читая додзинси про изнасилования, я тоже чувствовал себя потрясённым до глубины души. Сердце сжималось при взгляде на картинки, где над полюбившейся героиней измывалась банда отъявленных мерзавцев. Теперь это мой любимый жанр.

— Сэр Ричард, вы уже получили письмо от Его Величества?

— Получил. Это насчёт призыва из Великого Святого Царства, да?

— Я собираюсь покинуть столицу как можно скорее. Вы поможете мне с провиантом и транспортом?

— …

— Сэр Ричард?

— Дай мне минутку, чтобы собраться с мыслями…

— У вас есть ещё какие-то поручения ко мне?

Это странно.

Разве ему самому не хочется избавиться от меня поскорее? Но он отвёл от меня глаза и снова взглянул на свою дочь, которая лежала неподвижно. Его обычно такой спокойный вид теперь сменился глубоко задумчивым.

— Мистер Танака.

— Да?

Ричард снова повернулся ко мне и взглянул прямо в глаза. Он глядел прямо на моё жёлтое плоское лицо.

— Мне трудно произносить эти слова…

— А в чём дело?

— Пожалуйста, будь добр с Лиз. Хорошо заботься о моей дочери.

— …

Серьёзно?

С чего это вдруг Папа решил сдаться?

Неожиданно.

А как теперь быть с намечавшейся женитьбой на графине Софи?

Граф Битч ведь может расстроиться.

— Сэр Ричард, после всего случившегося у вас в голове туман. Чувства вашей дочери ко мне — это лишь временное умопомрачение. Ручаюсь, раньше чем вы можете себе представить, она одумается и придёт в норму. Ваш долг как отца — наставить её на путь истинный и быть рядом, когда ей потребуется поддержка.

— Ты сам-то в это веришь?..

— Да, верю. Из-за такого сильного потрясения у кого угодно мысли станут путаться. Это само собой разумеется. Надо просто хорошенько выспаться, и утром в голове прояснится. Ваша дочь — прекрасная юная леди. Её мужем непременно должен стать кто-то красивый, мужественный и отважный, лучший из лучших.

У Эстер даже пена на губах пузырилась.

Немудрено, что Ричард стал сомневаться в себе после увиденного.

Меня тоже гложут сомнения.

До сих пор не могу поверить в то, что на свете нашлась девушка, которой я понравился. А уж с каким упорством она меня добивается. Эта настойчивость меня слегка настораживает, но зато как теперь тепло на сердце.

Честно сказать, я вне себя от радости.

Можно продолжать себя обманывать, но где-то глубоко внутри я понимаю, что её чувства искренние. Осознавая это, я весь лучусь от счастья.

Эстер по-настоящему меня любит.

Вряд ли я удостоюсь ещё хоть чей-нибудь любви в будущем.

Однако здесь ещё проблема с отсутствием у неё целомудренности…

— Нет, мои суждения основываются исключительно на здравом смысле. Пожалуй, впервые в жизни я беспристрастно сужу о том, что будет лучше для моей дочери.

— Всё равно такое решение нельзя принимать впопыхах, не обсудив предварительно этот вопрос с вашей дочерью. Нужно всё тщательно обдумать, провести расчёты, проконсультироваться с остальными членами вашей семьи. На какой результат можно рассчитывать, если очертя голову бросаться в рискованные авантюры?

— Я уже всё очень хорошо обдумал, а остальные члены семьи согласны…

— Так только кажется, вы ведь обо мне совсем ничего не знаете. Правду скажу, я не тот человек, который сможет сделать вашу дочь счастливой. И я говорю это без ложной скромности.

— Но это ведь ты за какие-то дни из обычной девчонки превратил мою дочь в одну из самых почитаемых наместниц в империи?

— Ну, можно так сказать.

— Понятно. Тогда продолжим этот разговор завтра.

Папа мне кивнул, но он явно остался при своём мнении.

Если он что-то вбил себе в голову, его не так-то просто переубедить.

Я уже собирался попрощаться и идти, как вдруг Эстер на кровати слегка пошевелилась. Через секунду её глаза резко открылись, они переливались красным цветом, как драгоценные камни.

— Л-Лиз?.. — промолвил Ричард дрожащим голосом.

Уверен, он очень хочет броситься обнимать свою дочь, но боится, памятуя о её последних угрозах.

Однако Эстер просто обвела глазами комнату и недоумённо спросила:

— Пап? А что делает простолюдин в моей комнате?

— Э?

На роль простолюдина здесь подхожу только я, одетый в простой дорожный костюм.

Она имеет в виду меня.

Мы с Ричардом отступили на шаг от её кровати.