Сегодня жаркий майский день. Ещё и физкультура шестым уроком. К тому же пятница — пик усталости за неделю, а мы ещё и занимаемся в парилке спортивного зала... Раньше я бы относился к этому меланхолично.

Но не сейчас.

В последнее время я не знал усталости и наслаждался школьной жизнью. Урок закончился, я переоделся в кипящем кабинете и при этом не мог сдержать улыбку.

И всё потому...

— Нидзино-кун, у тебя просто отличные рефлексы.

— Не хуже, чем у капитана команды по волейболу!

— Если бы познакомились раньше, уже бы попросили тебя присоединиться.

Я сдружился с одноклассниками!

И в предыдущей школе, и после перевода в эту одноклассники меня сторонились, но в последнее время общаются со мной намного дружелюбнее.

В идеале хотелось бы, чтобы это случилось перед школьной поездкой, но ещё остались спортивный и культурный фестивали.

Весна третьего года в старшей школе — начало моей юности!

Переодевшись, начали возвращаться девушки. И одна из них смотрела на меня с соседнего места.

Выглядела она как гяру. Одевалась небрежно, юбка короткая, а после физкультуры она светлые волосы в хвост собрала.

— Какой-то ты довольный. Что-то хорошее случилось?

— С друзьями разговаривал.

— Лыбишься лишь потому, что с кем-то поговорил?

— До недавнего времени их у меня вообще не было. Потому я рад, когда ко мне кто-то обращается.

— И сейчас рад?

Она посмотрела с надеждой на меня, и я кивнул.

— Я рад, что могу поговорить с тобой, Масиро-сан.

— В-вот как. Слегка неловко, когда ты такое заявляешь... Хотя я знала, что у тебя друзей нет, Тома-кун, и, если честно, удивлена.

— Чему?

— Ну что у тебя друзей не было.

— Да ничего удивительного. С такой-то внешностью.

— Когда я тебя впервые увидела, тоже слегка испугалась... Но потом поняла, что ты очень хороший. Помог книги отнести, спас, когда я чуть с лестницы не свалилась, в Космолэнде защитил.

— В Космолэнде...

Я снова вспомнил тот день, и стал злиться.

Те приставучие парни Масиро-сан ужасных вещей наговорили.

— Ты всё ещё переживаешь из-за слов, сказанных ими?

— Не переживаю. Тебе ведь сильнее досталось?

— Не то, чтобы сильнее, но вспоминать об этом не хотелось бы.

Я подрался, и это увидел завуч, из-за чего я оказался в шаге от исключения.

Я спас Масиро-сан и остальных, и не жалел о своём поступке... Но меня могли отстранить, а в худшем случае исключить, и конечно от этого плакать хотелось.

Но в итоге я был оправдан. Директор велел старательнее заниматься, а за то, что я защитил девушек, стал популярен в классе.

— Так, ребята, по местам.

Пришёл классный руководитель, и все расселись, а после классного часа мы перебрались в другой кабинет.

Раз уж сдружились, хотелось бы ещё и повеселиться вместе. Да только лишь я сразу домой возвращаюсь, а остальные в клубах заняты. К тому же теперь подготовка к экзаменам ожидает...

— Теперь мрачный. О чём задумался?

— Не то, чтобы задумался... Просто слегка грустно, что не так много времени осталось, которое мы вместе проведём.

— Ясно. Я позаниматься хотела, но если тебе грустно, я согласна повеселиться с тобой.

— Не надо. Не хватало, чтобы из-за меня твои оценки ухудшились.

— Не бери в голову. Иногда неплохо просто повеселиться, и мои оценки так просто не ухудшатся.

— И правда, ты всегда без запинки отвечаешь на уроках. А я вечно паникую.

— Потому что не готовишься. Так тебя на второй год оставят.

— Вот уж не хотелось бы...

Я только сдружился со всеми. Хотелось бы улыбаться с ними на выпускном.

— В этом году буду старательно заниматься. Особенно по математике.

— Она тебе плохо даётся?

— А это удивительно?

— Не особо. Уверенности у тебя во время математики было не видать.

— А как выглядит лицо уверенного в математике человека?

— Как моё.

— Да что-то и твоё не похоже... Так ты хорошо в математике разбираешься?

— Да. И правильнее «и в математике тоже». Если переживаешь за тест, можешь обращаться.

— Спасибо. Тогда обязательно обращусь.

— Вот и правильно... Так что пойдём веселиться? Или нет?

— Тогда наверное да.

— Значит идём.

Сказала она это удивлённо. Неужели...

— Ты пошутила?

— Нет. Не шутила, просто думала, что ты откажешься. Ты ведь... Моего отца боишься.

На самом деле отец Масиро-сан... Директор школы очень страшный.

Лицо как у якудзы, ещё и крепкий. У него в кабинете реплика катаны стоит, и, как он сказал, директор ходил показывать её учителю, который приударил за его дочерью.

Если узнает, что я ходил гулять с Масиро, наверняка к себе вызовет, и всё же...

— Я хочу с тобой повеселиться. Всё же развлекаться с другом после занятий — это часть юности.

— Тогда решено. И куда пойдём?

— В караоке у станции?

— Давай. Споём как следует и выпустим стресс.

— Стресс... Тебя тоже что-то тревожит?

— Отец всё не угомонится. Всё как обычно, не переживай.

Жизнерадостно она предложила идти, и мы покинули класс.

***Вечером того же дня.

Я сражался с заданием по математике, когда в дверь позвонили. Я вышел в коридор и открыл дверь...

— Прости, что так поздно.

За ней стояла миниатюрная девушка.

Красотка с большой грудью и шелковистыми каштановыми волосами до плеч — Сирасава Кохаку.

Я познакомился с ней весной первого года средней школы. Защитил её от издёвок.

Боясь, она поблагодарила меня, ещё и угостила домашней едой, потому что у меня в животе было пусто.

С тех пор, она стала подкармливать меня, мы стали встречаться, а весной третьего года средней школы всё закончилось. Больше мы не связывались... Но в том месяце случилась судьбоносная встреча.

Она пришла в старшую школу, где я учусь, в качестве новой учительницы.

Между учеником и учителем не может быть никаких отношений... Но мы живём в одном доме в соседних квартирах, потому после занятий видимся.

— Я много всего накупила, так что ешь как следует, — она с улыбкой показала пакет из магазина.

Внутри были мясо, овощи и ещё много всего. Пакет выглядел довольно тяжёлым.

— И правда много.

— Была распродажа. Всё будет вкусно, так что просто подожди.

— Спасибо, что каждый день заботишься обо мне.

— Что ты. Мне нравится готовить для тебя, Тома-кун.

— Приятно слышать. И я люблю твою еду. Но не надо себя заставлять. Ты же на работе устаёшь?

— Я готовлю, потому что устаю. Вид того, как ты ешь, придаёт мне сил.

— Спасибо. Твоя еда тоже придаёт мне сил!

Она правда очень вкусно готовит.

До сих пор не могу забыть, как в первый раз попробовал. Даже сказал: «Я самый счастливый человек на свете, если могу есть это каждый день», — прямо признание какое-то получилось.

— Ешь как следует и набирайся сил!

— Да!

— И ради ребёночка я тоже буду есть как следует!

— Какого ребёночка?!

— Нашего ребёночка.

— У нас нет никакого ребёночка!

— Но будет, так что я бы хотела попрактиковаться есть побольше.

— Важно правильно питаться ради ребёнка, но мне кажется, ты торопишься...

— Если буду много есть, то поправлюсь... Я тебе такой не буду нравиться?

— Что ты. Худая или полная, главное, чтобы ты была здоровой. Просто... Я всё ещё не знаю, будем ли мы вместе...

У меня есть две бывших.

Сирасава Хокаку.

Акамине Акари.

Понимаю, что нерешительный, но я их обеих люблю одинаково.

Надо до выпуска определиться, с кем из них я буду, но я так выпущусь, ничего не решив.

Чтобы избежать этого, я стал пока встречаться с обеими.

В отношениях важна любовь и с кем тебе весело... Потому я и встречаюсь с ними и пытаюсь понять, с кем мне веселее.

— Конечно ты снова будешь со мной. Ведь мы связаны красной нитью судьбы. Иначе бы не воссоединились в школе.

— С Акари я ведь тоже воссоединился...

— И всё же в конце ты выберешь меня. Ведь... Тебе же нравится целоваться со мной? — Кохаку уставилась на меня.

Я понимал, чего она хочет, положил ей руки на плечи и поцеловал.

Наши губы слились в поцелуе, и она заговорила сладостным голосом.

— Так мне тоже нравится... Но я про другое.

— Другое?

— ... Я бы хотела непристойный поцелуй, — смущённо попросила девушка, а я обнял её.

Её грудь сплющилась, губы прижались, а язык проник в рот. Пока наши языки переплетались, Кохаку дрожала.

Я крепко обнимал бывшую девушку, а наши языки переплетались. Видать это возбуждало, Кохаку томно застонала, двигая язычком.

Забыв о времени, мы продолжали страстно целоваться... А когда закончили, Кохаку сказала:

— Тома-кун, ты здорово целуешься...

— Стал лучше, потому что занимаюсь этим каждый день.

— Тогда будешь делать это и со мной каждый день.

Она подчеркнула «и со мной», после чего сменила тему:

— Кстати, ты сегодня ходил веселиться с Масиро-тян?

— О-откуда ты знаешь?

— От твоей одежды пахнет Масиро-тян.

Вот это нюх у учителя домоводства.

— Мы вместе в караоке ходили... Или не стоило?

Я и Масиро-сан — друзья, я не думаю изменять, но возможно то, что я дружу с младшей сестрой бывшей девушки, вызывает у неё смешанные чувства.

— Нет. Я рада, что ты дружишь с Масиро-тян. Ведь когда-нибудь она станет и твоей сестрой.

Подчеркнув «сестрой», она пошла на кухню и стала готовить.

— Тебе помочь?

— Нет, отдыхай.

— Спасибо. Тогда пока займусь домашним заданием, если что, зови.

— Ага. Постарайся!

Она с улыбкой проводила меня, а я собирался в свою комнату...

И тут в дверь позвонили.

— Это ведь... Не родители?

— Они за границей и не вернутся так внезапно. Наверняка это Акари.

— И сегодня пришла...

— Ты ведь как всегда и для неё готовишь?

— Да. Всё же грустно её одну оставлять голодной.

— Спасибо. Акари тоже будет рада.

Снова позвонили, и я поспешил в прихожую.

Когда открыл, увидел не очень довольную девушку.

Красотка с чёрными волосами до плеч, высокая и с большой грудью.

Увидев меня, серьёзность слегка сменилась улыбкой, а потом она обняла меня. Сладкий аромат её тела перемешался с медицинскими препаратами.

— Я так хотела встретиться с тобой, Тома...

Моя бывшая девушка, Акамине Акари.

С ней я познакомился в третьем классе средней школы на похоронах дальнего родственника. До этого я про неё даже не знал, но мы стали общаться, сблизились и стали влюблёнными.

И всё закончилось весной во втором классе старшей школы... А месяц назад была судьбоносная встреча и мы вновь начали общаться.

Она тоже преподаватель, потому я сдержан с ней как и с Кохаку, но в то же время соседка, так что после занятий мы часто видимся.

— Мне было так одиноко от того, что я не могла встретиться с тобой...

— Мы же вчера вечером только виделись.

— А в школе не виделись...

— Просто не было у меня причин в медкабинет заходить. Прости, что заставил испытать одиночество.

— Ничего. Конечно мне было грустно, но и в медпункт лучше не приходить, — она отпустила меня и продолжила. — Кстати, Сирасава-сенсей уже здесь?

— Заметила.

— От твоей одежды женщиной пахнет. И давно она?

— Только пришла. Сейчас ужин готовит, для тебя тоже.

— Вот как...

— ... Ты не рада?

— Рада. Она вкусно готовит. Даже слишком... Всякий раз как ем, теряю уверенность.

Акари вообще готовить не умеет. Как и домашними делами заниматься, в этом плане она полная противоположность Кохаку.

— Не сравнивай себя с Кохаку. Она — это она, у тебя свои хорошие стороны. Я влюбился в твою улыбку. А умение готовить меня не сильно волнует.

— Приятно знать... Я тоже хочу, чтобы наш дом был полон улыбок.

Какой-то неловкий разговор, но хорошо, что она улыбнулась.

— Ладно, проходи.

— Перед этим... Поцелуемся?

— Здесь?

— В гостиной Сирасава-сенсей помешает... Или ты не хочешь?

— Нет, хочу.

Акари радостно улыбнулась и обняла меня. Я тоже обнял её и поцеловал.

Я ощутил её мягкие губы, а потом мой язык стал ласкать язык девушки. Видать просить о таком было неловко, потому она и ждала...

— М, щ-щекотно.

— Не нравится?

— Нет. Я хочу ощутить тебя ещё.

Пока целовал, я стал гладить её попку. Она оплела руками мою шею, томно стонала и продолжала целовать...

— А! Акамине-сенсей, так не честно.

Кохаку застукала нас, и пришлось прекратить.

Акари сердилась, что нашему поцелую помешали. Вся красная, она подняла брови.

— А честно, что вы целовались до моего прихода?

— Когда одни, целоваться вполне честно. А вот делать это тайком, пока я готовлю, — не честно!

— Тогда в следующий раз я буду готовить с Томой. А вы можете сидеть у себя, пока мы не закончим.

— Вы же просто собираетесь целоваться с Томой-куном. Меня не проведёшь!

— Нет, ничего такого. Просто мне неловко от того, что лишь вам готовить приходится.

— Вот как... Простите, что подозревала вас, Акамине-сенсей.

— Не переживайте. Все ошибаются. Мы ведь коллеги, и конечно я переживаю за вас. И хочу помочь вам.

— Акамине-сенсей... Раз вы предлагаете, могу я попросить вас о помощи?

— Что надо сделать?

— Купите свинину.

— Спровадить меня собрались? Меня не проведёшь.

— Что вы, даже не думала. Я о вашем здоровье думаю. Хочу, чтобы вы ели свинину с витамином В1 и всегда были полны сил...

— Я вчера холодильник проверяла, там свинины на пару дней.

— Этого не хватит. У меня в животе малыш Томы-куна... И ради этого ребёнка я должна хорошо питаться.

— У меня в животе тоже ребёнок Томы.

— У меня близняшки. Значит в два раза больше любви, чем у вас.

— А у меня тройняшки.

— Ах, простите. У меня четверняшки, я ошиблась.

— И вы простите. У меня пятерняшки.

— Вы обе ошиблись! У вас нет никаких детей!

Я отменил этот аукцион детей, и мы вместе стали готовить.

Кстати, и я, и Акари готовим плохо. В основном всем занималась Кохаку, а мы разве что овощи резали.

Мы готовили, следя, чтобы Акари не поранилась, и вот свинина с овощами и баклажаны с острым соусом были готовы. Мы сели за стол.

Вначале я попробовал баклажаны.

Ага, вкусно. Острота в самый раз.

— Ну как? Вкусно?

— Очень вкусно. Я не очень баклажаны люблю, но всё, что готовит Кохаку, — вкусное.

— Спасибо. У меня ещё есть.

— Кстати, Тома, как у тебя дела в школе?

— Весело. Теперь все разговаривают со мной и не боятся.

— Вот и хорошо. Ты же всегда переживал, что тебя боятся. Вспоминаю те дни, когда мы вместе учились улыбаться.

— Со мной он тоже учился. Я его щекотала, он тоже стал меня щекотать, мы возбудились и стали всякими непристойностями заниматься.

— А мою улыбку он похвалил. Прошептал на ухо, что я милая, поцеловал, и мы занялись непристойностями.

— Я понял, что вы меня поздравляете! Спасибо!

Пока не начался спор, я вмешался, а девушки сказали «пожалуйста» и улыбнулись.

Мы ели, обсуждая школьные темы, и так ужин подошёл к концу.

— Спасибо за вкусную еду.

— Пожалуйста. Мы сами приберёмся, Акамине-сенсей, можете возвращаться домой.

— Не надо, вы и так готовите, сегодня я приберусь.

— Что вы, не переживайте. Прибрать — это тоже часть готовки.

— Хорошо. Тогда вы пока прибирайтесь... А я и Тома помоем ванную.

— Нет.

— Почему?

— Я же всё буду представлять, что вы там непристойностями занимаетесь.

— Мы не будем непристойностями заниматься.

— Правда?

— Правда. Клянусь будущими детьми.

— Детьми Томы-куна?

— Томы, а что, есть разница?

— Большая! Его детей буду я рожать. Буду любить их и нарожаю целую волейбольную команду!

— А я хочу бейсбольную команду нарожать!

— А я футбольную!

— А я команду в американский футбол.

— ... А сколько там человек?

— Одиннадцать.

— Столько же, сколько и в обычном футболе. Только Томе-куну больше простой футбол нравится, так что замуж выйду я.

— Томе нравятся фильмы про американский футбол. Мы на свидании вместе смотрели, а потом непристойностями занимались. Это было намёк: «Я хочу столько детей, чтобы получилось команда в американский футбол». Иначе и быть не может.

— Может!

— Успокойтесь. Я посуду помою, а потом и ванную.

— Помоешь ванную, чтобы искупаться со мной...

— Помоешь, чтобы со мной в ванной посидеть?

— Ни то, не другое. Я буду мыться без вас.

Они обе расстроились.

А потом с надеждой посмотрели:

— Мыться вместе нельзя... Но завтра выходной, можем мы сегодня лечь вместе?

— Я тоже хочу спать с Томой...

— Да. Сегодня я лягу с вами. Но я ещё домашнюю работу не закончил, так что после десяти приходите.

Они довольно улыбнулись.

— Я как раз милую пижаму купила, просто подожди немного!

— Я с удовольствием посмотрю на тебя в пижаме, Кохаку.

— А я сексуальное бельё купила и покажу его тебе.

— Не ложитесь в одном белье!

— Сегодня жарко, так что я хочу в белье лечь.

— По прогнозу говорили, что ночью холодно будет!

— А я жаркая.

— Тогда и я жаркая! Так что тоже буду в белье спать!

— Не повторяйте за мной.

— Прошу, успокойтесь...

Они снова начали ссориться, я как-то успокоил их и уговорил лечь в пижаме, после мы помыли посуду и разошлись.