Перевод: Astarmina

Эвонн, распустившая длинные платиновые волосы и одетая в неглиже, сидела на кровати, смущённо глядя на Карлоя.

— Простите?..

— Вы сказали, что «поговорите со мной». Объясните, что именно вы имели в виду.

— А... Ваше Величество, это просто...

— Вы знаете, какие чувства я испытываю к Делуа?

Он перебил её, не дав закончить. Лицо Карлоя было холодным, голос спокойным, но в нём всё равно чувствовалась слабая дрожь гнева.

Эвонн долго смотрела на человека, ставшего её мужем. Карлой с неожиданным терпением ждал ответа, глядя ей в глаза.

— Я знаю...

Ответ наконец сорвался с её губ. Голос был тише, чем можно было ожидать.

Услышав это, Карлой невольно усмехнулся.

— Знаете? Вы знаете, что я ненавижу Делуа всей душой и, будь моя воля, стёр бы с лица земли всех, кто носит эту фамилию?

Для первой брачной ночи разговор был несколько жёстким. Обычно молодожёны обменивались другими «жёсткими» словами. Но Эвонн, казалось, не обращала на это внимания, отвечая спокойно.

— А вы сможете?

— Что?

— Я спросила, сможете ли вы уничтожить Делуа, как хотите?

Вопреки хрупкой внешности, её голос звучал сухо, без намёка на эмоции. Деловой тон и снисходительный вопрос заставили Карлоя рассмеяться от изумления. Всё это было до боли знакомо.

Эвонн наблюдала, как в Карлое поднимается ярость, затем равнодушно отвела взгляд.

— Если не сможете, то родить от меня наследника — не такая уж плохая идея. Этого будет достаточно, чтобы мой отец остался доволен.

Если не можешь уничтожить Делуа — смирись с этим браком. Карлой скрипнул зубами от унижения. Эвонн, казалось, даже не заметила, продолжая расчёсывать волосы, затем добавила с видом человека, призывающего смотреть правде в глаза:

— Я не настолько глупа, чтобы приходить сюда, ожидая вашей любви. Если не ребёнок, то хотя бы видимость хороших отношений. Вам это выгодно, а не наоборот.

Карлой и сам понимал это разумом. Брак с дочерью Делуа и их общий наследник остановили бы амбиции герцога. Этот старик, жаждущий трона, возможно, удовлетворился бы тем, что его внук станет императором.

Но он не мог с этим смириться. Половину крови Карлоя уничтожили Делуа. Они даже пытались убить его самого. Он не хотел давать этому безумцу то, чего тот желал.

Пусть лучше династия падёт, чем он посадит на трон человека с кровью этого старика.

— Вы так похожи на герцога — такая же наглая.

— Я говорю это и для вашего блага.

— Тогда и я скажу кое-что для блага императрицы. Это не дом герцога Делуа. Если вы будете вести себя неподобающе — готовьтесь лишиться головы.

Его ярость прорвалась сквозь внезапную грубость. Карлой говорил, будто пережёвывая каждое слово, затем повернулся к императрице спиной.

— Ваше Величество, — Эвонн тихо позвала его, но он не обернулся. — Теперь я ношу фамилию Кроитан. Я больше не Делуа.

Казалось, она намекала на его слова о том, что хотел бы стереть с лица земли всех Делуа. Карлой лишь фыркнул.

— Ладно, поправлюсь. Я хочу уничтожить всех, в ком течёт кровь Делуа.

Услышав это, Эвонн не стала его останавливать.

Да, как она могла отрицать, что в её жилах течёт кровь этого отвратительного герцога? Карлой едва сдержал усмешку.

— Вы можете быть императрицей этой страны, но не более того.

Это были последние слова, которые Карлой сказал ей в их первую брачную ночь. И они стали правдой.

***

Сразу после свадьбы императрица была отстранена от всех дел при дворе. Видеть императора было сложно, но ещё хуже было то, что она не могла участвовать ни в одном из императорских дел. Всё, что ей оставалось — это более сотни слуг, привезённых из её дома.

Однако, похоже, она нашла удовольствие в том, чтобы жить в своём дворце со своими людьми, не выходя наружу. Она равнодушно продолжала свои дни, будто и не ожидала ничего большего. Люди кратко описывали её поведение: «Живёт припеваючи».

Фрейлины Эвонн Делуа, казалось, совершенно не беспокоились о том, что их госпожа — отвергнутая императрица. Они гордо ходили с высоко поднятыми головами, и никто не мог отрицать, что их профессиональная удовлетворённость казалась чрезмерной.

Всё это лишь сильнее разжигало ненависть Карлоя Кроитана. Император ненавидел даже пять секунд смотреть на лицо императрицы. На тех мероприятиях, где они были вынуждены терпеть присутствие друг друга, он всегда приводил новую женщину и игнорировал Эвонн.

— Карлой.

Шёпот женщины, которую привёл император, достиг ее слуха и главного камергера. Гортен в шоке прикрыл рот рукой. Она осмелилась назвать императора по имени!

Хорошо хоть не уменьшительно-ласкательно. Если бы она использовала короткую форму, Гортен поклялся бы, что не оставил бы это без последствий.

В Кройзене даже простолюдины не позволяли себе фамильярности. Доходило до того, что в стране существовала легенда: если сто дней подряд шептать имя возлюбленного, любовь сбудется.

Гортен не знал, радоваться ли тому, что император не перешёл границу, или убийственно смотреть на эту женщину.

Но Карлой смотрел на неё с невиданной мягкостью.

— Ты чего-то хочешь?

— А вы дадите мне всё, что я захочу?

Эвонн Делуа не проявила никакой реакции, наблюдая, как император шепчет что-то на ухо женщине прямо рядом с императрицей. Разве что не зевнула — но по ее выражению лица было ясно, что она уже задыхается от скуки. Люди вокруг подумали: не только император игнорирует императрицу.

— Как было бы чудесно хоть раз примерить «Слезы волка»! — воскликнула девушка рядом с наивной непосредственностью.

Главный камергер Гортен и другие придворные ахнули в шоке, но императрица даже не дрогнула.

«Слезы волка» — фамильное ожерелье, передававшееся по наследству императрицам, но Карлой, несмотря на прошедшее после свадьбы время, так и не вручил его Эвонн.

Гортен побагровел, будто вот-вот рухнет, и уставился на девушку, но Карлой лишь рассмеялся, словно это было забавно.

— Что ж, раз оно пылится без дела, пусть уж лучше ты его носишь!

Не самая тактичная фраза, учитывая, что та, кому оно предназначалось, сидела рядом.

— Ваше Величество! — один из дворян не выдержал и тихо окликнул его.

Но Карлой лишь склонил голову с прекрасной улыбкой.

— А что? Ведь императрица вряд ли хочет его, верно?

Последний вопрос он задал, слегка повернув голову в сторону Эвонн. Ее высокомерное лицо, подпертое изящной рукой, оставалось бесстрастным, взгляд — непоколебимым.

Окружающие замерли в ожидании ответа императрицы. Но ответа не последовало.

После неловкого молчания одна из фрейлин, видимо смутившись, шепнула что-то ей. Та моргнула, будто пробуждаясь ото сна.

— Что?

Ее искренне недоумевающий тон словно говорил, что она вообще не слышала слов Карлоя. Возникало сомнение, заметила ли она его присутствие.

Карлой, будто и не ожидая ничего иного, усмехнулся и покинул банкетный зал с приглашенной дамой. Даже под перешептывания фрейлин императрица вновь подперла подбородок и погрузилась в свои мысли.

После таких повторяющихся сцен между императором и императрицей не осталось и намека на примирение.

Даже помимо официальных мероприятий, раз в месяц, под давлением придворных, Карлой нехотя обедал с Эвонн. В такие моменты слуги между ними буквально замерзали от ледяной атмосферы — император и императрица не обменивались ни единым словом.

Любой их диалог неизбежно заканчивался катастрофой.

— Мне бы хотелось, чтобы вы ограничили личную переписку с герцогом, — как-то за обедом после изматывающего противостояния с герцогом Делуа на совете Карлой обратился к ней тихим голосом.

Эвонн, как всегда, ответила с задержкой — словно только сейчас осознала, что Карлой сидит перед ней.

— Да.

Ее покорный кивок заставлял сомневаться, поняла ли она смысл сказанного.

— И вызывать его во дворец тоже пореже.

— Да.

— На официальных приемах ваш отец вечно...

— Да.

— Что за «да»?.. Я еще не закончил.

Только тогда Эвонн подняла голову. На ее обычно каменном лице мелькнуло легкое замешательство — видимо, она осознала свою ошибку.

Карлой, впервые увидевший на лице жены хоть какую-то эмоцию, сначала разозлился, но затем просто сник от нелепости ситуации. Его императрица игнорировала его — просто иначе, чем герцог Делуа.

— Мне надоело, что ваш отец использует наши супружеские отношения как повод для нападок. Неужели я должен отчитываться перед герцогом, сколько раз пообедал с женой?

— Это были просто разговоры между отцом и дочерью...

— Наблюдение, скорее.

— Но это же не секрет. Весь дворец Пурту знает, что вы меня ненавидите.

Несмотря на содержание, в ее голосе и на лице не было ни капли обиды. Она говорила ровно, просто констатируя факт. И именно это отсутствие сожаления или недовольства бесило его еще больше.

Да и слова ее были странными. Разве только Карлой ненавидел Эвонн? Она тоже не выглядела влюбленной в него.

Вспомнив, как герцог Делуа придирался к нему на совете, Карлой окончательно потерял аппетит. В очередной раз он швырнул приборы и ушел, даже не оглянувшись.