Глава Двести Шесть — Снова дома, снова дома

***

Первым замеченным мной признаком того, что мы приближаемся к Многопрыгу, был яркий воздушный шар Бобра Рубаки, зависший над маленьким городком.

Мы восстанавливали дыхание, после подъёма на последний холм, с которого можно было рассмотреть весь город впереди нас. Дома на деревьях и маленькие норки, открытые поля, на которых аккуратные грядки впитывали утреннее солнце, и маленькую журчащую реку, которая со свистом неслась через деревню, никогда не двигаясь по прямой, вместо этого петляя вокруг холмов, пробегая под каменными арочными мостами с красивыми перилами.

Я подняла руку и приложила ее ко лбу, чтобы защитить глаза от солнца. Я могла разглядеть кориц, по большей части в ярких белых рубашках и в очаровательных маленьких комбинезончиках. Некоторые из них ухаживали за своими садами, в то время как малыши бегали и гонялись друг за другом по холмам, их длинные заячьи ушки подпрыгивали при каждом шаге. Взрослые корицы обычно сидели на веранде перед своими норами, раскачиваясь на искусно сделанных стульях и покуривая трубки.

— Мы пришли! — крикнула я остальным.

Позади меня стояли мои лучшие друзья. У Авен все ещё были бинты на талии, там, где она поранилась прошлой ночью, а Амариллис выглядела немного раздражённой из-за того, что ей пришлось так много ходить по лесу. Ветки и листья, как правило, запутывались в её перьях, что вынуждало её очень громко сообщать о степени своего недовольства.

Бастион подошел к ним сзади, выглядя как очень маленький рыцарь в сияющих доспехах. Он улыбнулся мне, расслабленный настолько, как только мог быть расслаблен сильф-паладин. Его крылья активно задвигались за его спиной, когда он спрыгнул с валуна.

Потом были корицы. Момма в своей полупластинчатой броне и Кэррот, которая сняла перчатки и привязала их к поясу так, что они звенели и стучали при каждом шаге. Бастер шел в самом хвосте группы, огромный корица-воин топал вперёд, закинув свой огромный молот на плечо.

Питер был... где-то. Он был скрытным типом, так что не было ничего удивительного в том, что я не могла его заметить. Я была уверена, что он появится, если что-то потребует нашего внимания.

Кэррот подпрыгнула и остановилась на вершине холма, прямо рядом со мной. Её уши шевелились от плохо скрываемого возбуждения, а ухмылка была настолько широкой, насколько это вообще возможно.

— Дом! — заявила она.

— Дом! — воскликнула я в ответ.

Многопрыг, конечно, не был моим домом, но Бобр определенно был. Я едва-едва могла разглядеть несколько фигур на палубе дирижабля, у некоторых из них были длинные торчащие ушки.

Момма догнала нас с остальными и сделала глубокий вдох.

— Ах, было время, когда-то, когда я уезжала на несколько месяцев кряду. Жажда странствий тащила меня то туда, то сюда. Теперь я едва ли могу уехать больше чем на день или два, не опасаясь, что всё без меня просто развалится.

— Я уверен, что это не так уж плохо, — хихикнула я.

Некоторые корицы в Многопрыге заметили нашу группу, потому что через несколько мгновений на краю деревни собралась целая толпа маленьких коричек. Они уставились на нас, некоторые из них держали уши высоко поднятыми, в то время как другие колебались и лишь осторожно поглядывали в нашу сторону из-за кустов и маленьких оградок.

Когда мы подошли, их колебания рассеялись, и вскоре нас окружила целая стая любопытных коричек.

Кэррот метнулась вперёд, схватила одну маленькую коричку за подмышки и пару раз крутанула её, прежде чем крепко сжать.

— Я вернулась! — объявила она, в то время как маленькая корчика очень старалась обнять её в ответ, хоть короткие ручки и не позволяли обхватить Кэррот.

Я почувствовала, как Авен и Амариллис подошли ко мне сзади, используя меня в качестве защитного слоя от всех этих прыгающих и улыбающихся кориц.

— Привет! — воскликнула я.

Их ответом была какофония вопросов, на все из которых я, вероятно, не смогла бы ответить сразу. От вопросов, сражались ли мы с большими монстрами, до вопросов, могут ли они снова посетить дирижабль, и до очень щедрых предложений присоединиться к ним в игре в экстремальные классики.

— Хочу извиниться перед кориждым из вас, но мне и моим друзьям нужно немного последовать за Моммой! Я уверена, что после этого у нас будет время поиграть!

Момма стояла на коленях, обнимала коричек, которые нуждались в объятиях, похлопывала коричек, которые нуждались в похлопываниях, а иногда щипала некоторых за толстые, пухлые щёчки, к большому разочарованию коричек, которые подверглись данной процедуре.

Потребовалось немного времени, чтобы море маленьких коричек отступило и мы смогли направиться вглубь города. Бастер был весь покрыт корицами, которые, казалось, перепутали здоровяка с чем-то вроде скаладрома. Питера, конечно, нигде не было видно. Похоже, он был не из тех, кому нравится, когда к нему пристают маленькие корички.

Момма нашла способ отослать некоторых из них, а Кэррот спасла положение, пожертвовав собой мгновением позже, заявив:

— Кто хочет поиграть в салочки?

Орущая орда бросилась за Кэррот, целая куча ушей начала смешно подпрыгивать, когда они погнались за ней.

— Ууууу, — умилилась я.

— Слава Миру, — вздохнула Амариллис. — Я не могу справиться и с одним ребенком. Возня с таким количеством неминуемо приведёт к катастрофе.

— О, у нас все время случаются маленькие катастрофы, — улыбнулась Момма. — Корицы, которых находят застрявшими заборах, корицы, которые ссорятся из-за любимых кукол, маленькие корички, которые находят какое-нибудь интересное насекомое, дают ему имя, начинают относиться к нему как к любимому домашнему животному, а затем становятся полностью опустошены, когда насекомое умирает... обычно в тот же день, когда они его и нашли.

— О нет, — ахнула я. — Это случилось со мной однажды. У меня был домашний богомол, но я не сказала маме, что маленькая Мем была домашним животным, и она шлепнула её мухобойкой. Я был опустошена.

— Ава, у меня никогда раньше не было домашнего животного, — поделилась Авен.

— Я всегда хотела кошку, — добавила Амариллис. — У них очень приятные манеры.

— Так вот почему ты так хорошо ладишь с Апельсинкой? — поинтересовалась я.

— Я полагаю, что да. Духовная кошка, очевидно, великое и благородное существо. Я вижу в ней много от себя, — ответила Амариллис.

Фыркнув, я повернулась к Авен.

— А как насчёт тебя? Мы, наверное, могли бы завести тебе домашнее животное, если ты захочешь. Например, собаку? На дирижаблях могут быть собаки, верно?

— Я не думаю, что это отличная идея, — покачала головой Авен. — Собакам нужно пространство для передвижения, а Бобр для этого немного мал.

Я надулась. Мой недавно проработанный план использовать Авен в качестве предлога, чтобы завести собаку, полностью провалился.

— Ну, хорошо. Может быть, попугай, в конце концов, мы пираты.

— Я хотел бы зарегистрировать свой протест, — включился Бастион. — Я не пират. Как и, если уж на то пошло, никто из вас.

— Точно. Небесные пираты. Извини, — ответила я.

— Нет, — отрезал он с явным раздражением. Оно превратилось в раскаяние, когда я хихикнула. У него есть привычка корчить странные рожи всякий раз, когда я застаю его врасплох.

Я ожидал, что Момма поведёт нас к себе домой, но вместо этого она направилась к небольшому холму, где Бобр бросил свой якорь.

— Я искренне хотела бы, чтобы вы остались, хотя бы ненадолго, но если мои подозрения верны, то подземелье Инсмута находится в таком же большом риске, как и наше подземелье.

— Тогда нам нужно отправиться туда и исправить это как можно скорее, так? — спросила я.

Момма кивнула.

— Я уверена, что ты справишься. В любом случае, через день я пришлю несколько своих лучших кориц, включая Кэррот и, возможно, Питера, просто чтобы посмотреть, не понадобится ли вам помощь.

— Они могли бы полететь с нами, — предложила я.

Момма покачала головой.

— Им нужно дать время со своими семьями. И тебе тоже нужен небольшой перерыв, я полагаю. Тем не менее, Мир не всегда проявляет к нам столько заботы, как нам бы хотелось.

Я вздохнула.

— Ладно. В любом случае, нам, наверное, следует уложить Авен обратно в постель.

— Ава? Сейчас мне лучше, — запротестовала Авен. Она протянула руку и коснулась своего бока. — Сейчас там просто немного струпьев. Я принимала зелья.

— Я все еще волнуюсь, — покачала головой я.

— Однажды тебя пронзили, и мы не так уж много для тебя сделали, — припомнила Авен. — Помнишь? В том стеклянном подземелье?

— Ну, да, я была в порядке, — ответила я.

Авен скрестила руки на груди и устремила на меня очень нетипичный для себя взгляд.

— Не будь лицемеркой, Брок. Я могу справиться с небольшой болью.

Момма засмеялась, а Амариллис, казалось, очень гордилась Авен. Я же в этот момент надулась.

— Хорошо, хорошо, — сказала я.

Мы прибыли в тень, отбрасываемую Бобром, и я увидела Оду и Салли, шалопаев, которые смотрели на нас через перила. С ними была пара чуть более взрослых коричек. Теъ, что были одного возраста с шалопаями. Я помахала им, и они помахали в ответ.

— Вам нужно что-нибудь на обратный путь? — спросила Момма.

Я обдумала этот вопрос.

— Я так не думаю? Но кое-какие припасы были бы не лишними. Наше путешествие уже затянулось намного дольше, чем мы ожидали.

— В Игольчатой Переправе мы не получили столько топлива, сколько могли бы, — добавила Авен. — Но я не думаю, что мы сможем получить что-нибудь такое здесь.

— Я боюсь, что Многопрыг не очень подходит для такого рода вещей, — согласилась Момма. — А как насчет еды и тому подобного?

— С этим у нас всё хорошо, — сказала Амариллис. — Спасибо.

Бастион поклонился в пояс.

— Я тоже хочу поблагодарить вас, мэм, — произнёс он. — Ваше гостеприимство было замечательным, и ваши оперативные действия, вероятно, многое сделали для обеспечения безопасности вашего маленького городка.

— Это просто материнская работа,— улыбнулась Момма. — Пойдемте, я вас всех быстренько обниму на дорожку.

Я врезалась в Момму, потому что на самом деле её объятия были самыми лучшими. Затем настала очередь остальных, хотя Бастион вежливо отказался, а Амариллис лишь издала звуки, как будто хотела отказаться, но с готовностью приняла объятия.

— Я буду скучать по Многопрыгу, — сказала я. — Хоть я и пробыла здесь всего меньше дня.

Я позволила своим плечам немного опуститься, и мой взгляд пробежал по городу. В нём было так хаотично мирно. Большие дома, построенные в деревьях, двери, воткнутые в склоны холмов, маленькие улочки, вымощенные тщательно уложенным булыжником. Река пела журчащую песню, сопровождаемую шёпотом ветра, гуляющим над поросшими травой холмами.

Затем в моё поле зрения попала целая куча малышей, все они карабкались по Кэррот, которая кувыркнулась и покатилась с холма под мелодию веселых криков.

— Я бы предложила тебе остаться, — сказала Момма, отводя взгляд от этого зрелища. Ни одна из маленьких коричек, похоже, не пострадала от падения с холма. — Но я подозреваю, что ты находишься на том этапе своей жизни, когда приключения захватывают тебя, и когда ты ничего так не хочешь, как встрять в какую-нибудь передрягу. Возможно, для всех здесь было бы лучше, если бы ты вернулась только тогда, когда станешь немного старше и немного спокойнее.

— Я никуда не встреваю, — стала защищаться я.

Амариллис фыркнула.

— Сегодня что, день «поиздевайся над Брокколи»? — спросила я.

— Каждый день – это «поиздевайся над Брокколи»-день, — ответила Амариллис. Она кивнула Момме. — Мы, вероятно, снова пролетим здесь, по пути на север.

— Тогда заходите на чай, — сказала Момма. — Независимо от времени.

Амариллис кивнула, затем подошла к лестнице, которую кто-то сбросил с борта Бобра.

— Давай, Брокколи, ты нас сдерживаешь!

— Ох, хорошо, хорошо, — отозвалась я.

Я подскочила к Момме, обняла её в последний раз, получила за это поглаживнаие по голове, а затем помчалась обратно к Бобру.

Когда мы поднялись на борт, то обнаружили на палубе несколько любопытных коричек, а Клайв сидел на одной из ступенек, ведущих на ют, и что-то объяснял им. Рыбочеловек Говард тоже был тут, он заламывал свои перепончатые пальцы, приближаясь к нам.

— Я позабочусь о том, чтобы у нас на борту не было незваных гостей, — сказала Амариллис. — Ты разберёшься с Говардом.

Я кивнула и подскочила к рыбочеловеку.

— Привет, — улыбнулась я.

— Здравствуй, капитан Банч, — сказал он. — Как всё прошло?

— Всё прошло достаточно хорошо, — ответила я. — Теперь мы знаем, как помочь вашему подземелью, но я думаю, нам следует поторопиться с возвращением. Чем больше времени пройдёт, тем труднее будет всё исправить. Мы не хотим опоздать.

Плечи Говарда расслабились, и он одарил меня рыбной улыбкой.

— Ох, слава бездонным глубинам, — пробормотал он.

— Не волнуйся, Говард, мои друзья и я вернем все на круги своя в мгновение ока!