— Хозяин, я хочу снять комнату.

Внезапно раздался тревожный голос, и мужчина, играющий со своим мобильным телефоном за стойкой регистрации отеля, оторвал нежный взгляд от красивой картинки на экране и посмотрел на молодого человека, в замешательстве стоящего перед ним.

Одежда молодого человека была покрыта пылью, на плечах потрепанный рюкзак, волосы взъерошены. Хотя его лицо было довольно симпатичным, весь его внешний вид ничем не отличался от вида рабочего-мигранта, вернувшегося со стройки. Только мельком взглянув, мужчина за стойкой решительно перевел взгляд на экран мобильника и привычно сообщил:

— Двести за ночь, депозит пятьсот, и предъявите удостоверение личности для регистрации.

— Удостоверение я случайно потерял, — осторожно сказал Цзян Яо, неловко почесав голову.

— Что? Нельзя остаться без документов, — произнес мужчина, не поднимая головы.

— Эй, хозяин, пожалуйста, сделайте одолжение. Если я не смогу остаться, мне придется спать на улице. Или, может, я заплачу больше? — Цзян Яо напустил на себя жалкий вид и продолжал говорить.

— Тц, забудь. Депозит восемьсот, аренда триста за ночь, соглашайся или проваливай! — мужчина, казалось, был немного раздражен словами Цзян Яо и, наконец, уступил.

— Отлично, спасибо, босс! — Цзян Яо с радостью согласился и, заплатив деньги, захромал наверх в комнату, чтобы спрятаться.

События в здании Цюшуй Групп в ту ночь вызвали большой переполох. СМИ сообщили об этом как об обрушении, но Цзян Яо знал, что это неправда. И хотя таинственная девушка временно отпустила его, это не означало, что в будущем она не заявится к нему вновь. Поэтому молодой человек решил не идти домой, а найти место, чтобы ненадолго залечь на дно. В отсутствие документов этот небольшой отдаленный частный отель казался подходящим.

Кстати, та метка.

Цзян Яо расстегнул воротник и посмотрел в зеркало на причудливую отметину на ключице. Он сразу вспомнил неестественную панику незнакомки, и в его сердце неизбежно зародилось подозрение.

Клеймо появилось после инцидента на вилле. Но Цзян Яо понятия не имел, кто его оставил. От одного взгляда на эту штуку становится не по себе. Кроме того, время от времени оно болело. Молодому человеку всё это абсолютно не нравилось.

Но хотя ощущения были не из приятных, метка помогла ему уйти от погони. Поэтому Цзян Яо решил пока оставить все как есть. В конце концов, у него была куча травм куда серьезнее, чем эта отметина.

Цзян Яо осторожно обработал несколько ран на своем теле. Затем он, опираясь на швабру, временно ставшую костылем, вознамерился пойти в аптеку, чтобы пополнить запасы лекарств. Но тут ему показалось, что он слышит далекий приглушенный голос, доносящийся из ниоткуда.

— Нашел.

В тот самый момент, когда этот голос достиг его ушей, сердце Цзян Яо неожиданно замерло.

“Пуф!”

Без предупреждения Цзян Яо сразу же рухнул на землю. Черная метка на его ключице постепенно засветилась. За свечением последовала резкая боль, жгучая, как пылающий огонь. В забытьи ему казалось, что он слышит звук длинной цепи, медленно приближающейся к нему издалека.

“Клац, клац, клац…”

Лязг в его ушах становился все отчетливее, но звук исходил не от двери, а от толстой стены позади него, словно кто-то проходил сквозь нее и приближался к нему шаг за шагом. По мере приближения звука Цзян Яо вдруг понял, что не может пошевелиться.

— Несомненно, это он, — низкий тихий мужской голос внезапно раздался сбоку. Цзян Яо тщетно попытался повернуть голову, но мог смотреть только на отражение двух фигур на полу.

— Хех, после десяти лет, мы наконец-то поймали тебя, — раздался еще один резкий мужской голос, полный холодного презрения.

Кто это?!

Цзян Яо услышал, что посетитель был настроен весьма недружелюбно, но прежде чем он успел хоть что-то сказать, в его ушах внезапно раздался лязг металла. Он увидел, как цепь, отвратительная, словно черная змея, внезапно проникла сквозь метку на его ключице, и в одно мгновение боль пронзила все его тело, как будто душу разрывали на части!

“Уммм!!!”

Цзян Яо задрожал, его лицо побелело, он стиснул зубы и медленно поднял голову. Его глазам предстали две фигуры незваных гостей, одна черная, другая белая.

Один человек был в белом, с серебряными волосами и в высокой шляпе, с красными, как кровь, глазами. Его высокое, худое тело было облачено в изысканный белый плащ с надписями. На шее завязан и свисает на грудь кроваво-красный шнурок, похожий на язык повешенного призрака и пугающий. Другой человек с черными волосами и серебряными глазами, исполненный достоинства, был одет так же, как и первый, за исключением того, что плащ и высокая шляпа были абсолютно черными. Золотые надписи тускло выделялись на плаще, отражая черную цепь, один конец которой зловеще сиял в его руках, а другой был крепко прижат к ключице Цзян Яо.

— Кто вы?! — Цзян Яо посмотрел на посетителей перед ним и внезапно кое-что понял.

— Меня зовут Се Биань, — снова прозвучал низкий и хриплый мужской голос. Мужчина в белом неторопливо открыл рот, его лицо было спокойным, как вода.

— Меня зовут Фань Уцзю. Мы двое — призрачные посланники из Преисподней, — посетитель в черной одежде поджал уголки рта, его слова были холодны как лед. — На этот раз, по приказу лорда Ямы я прибыл сюда, чтобы арестовать преступника, который без разрешения изменил Книгу жизни и смерти, то есть тебя — Цзян!

Черный и Белый Учаны! [1]

[1] В традиционных китайских верованиях существовало божество Учан. В его основные обязанности входило приходить за душами умерших и провожать их в загробный мир, за что он получил еще одно имя — гоухуньгуй — “дух, забирающий души”. Любопытно, что позже один дух трансформировался уже в двоих — Белого и Черного. Иногда в Китае их еще называют “хэй бай учан” — “Черный и Белый Учаны”, или ”учан эр е” — “два деда Учана”.

Цзян Яо отреагировал мгновенно. Он всегда думал, что два Учана существуют только в мифах и легендах, но в этот момент они стояли перед ним и даже утверждали, что он “грешник”. Что за черт?!

— Я не знаю, о чем ты говоришь! Что за Книга жизни и смерти? — Цзян Яо неосознанно попытался встать, но не смог пошевелиться, крепко удерживаемый цепью.

— Хмф, если бы ты не использовал дьявольский метод, чтобы изменить Книгу жизни и смерти, твоя жизнь оборвалась бы десять лет назад. Эта метка смерти является доказательством того, что ты бросил вызов законам Небес, — Черный Учан усмехнулся и указал на отметину на ключице Цзян Яо.

Я? Изменить свою судьбу? Десять лет назад?

Цзян Яо был ошеломлен, но в глубинах его памяти внезапно всплыли обрывки воспоминаний. Конкретный момент времени — “десять лет назад” — заставил молодого человека мгновенно вспомнить событие, которое он хотел забыть.

Десять лет назад? Это как-то связано с “тем инцидентом”?

— Вы хотите сказать, что согласно изначальным записям вашей так называемой Книги жизни и смерти, я должен был умереть десять лет назад? — спросил Цзян Яо, стиснув зубы и глядя на двух гостей перед ним.

— Хм, верно. Участь всего сущего в этом мире давно определена Книгой жизни и смерти, которая именуется “Судьбой”, и твоя смерть десять лет назад была твоей “Судьбой”, — сказал равнодушно Фань Уцзю. — Я не знаю, как ты тогда подделал Книгу жизни и смерти, и какие методы ты использовал, чтобы скрывать свою судьбу так долго, но в течение этих десяти лет ты был живым мертвецом. Теперь, когда метка смерти снова появился, твои дни сочтены!

Судьба?

“Никто не может решать, жить тебе или умереть. Только тебе решать, какой путь ты выберешь в будущем.”

Твердый и спокойный голос эхом отдавался в его голове, а перед глазами смутно всплывало серьезное, но обнадеживающее лицо. С того дня, десять лет назад, наставления этого человека стали для него путеводной звездой, которая поддержала его в этот миг.

Учитель.

— Судьба? Раз уж я прожил так долго, похоже, что ваша так называемая “Судьба” не является неизменной.

Цзян Яо усмехнулся и, терпя мучительную боль в теле, схватился за цепь, пронзившую ключицу. Неясный темно-фиолетовый свет замерцал на запястье молодого человека, и цепь, которая изначально была неподвижна, немного ослабла.

— Моя жизнь зависит только от меня!

— Ты?!. — Черный Учан встревожился и поднял руку, чтобы попытаться снова затянуть цепь, но увидел, что ее сжимает рука Цзян Яо, а его глаза начинают светиться зловещим красным светом.

“Хлоп!”

В мгновение ока красная световая стрела внезапно полетела в сторону Цзян Яо, раздался звук взрыва, рука молодого человека, сжимающая цепь, была немедленно отброшена, и цепь в мгновение ока обернулась вокруг его тела. Цзян Яо почувствовал легкость тела, а затем он наблюдал “своими глазами”, как его тело неподвижно распростерлось под ним, в то время как сам он странным образом плыл вверх, поднимаясь все выше и выше, и, наконец, остановился перед лицом Белого Учана, держащим амулет.

— Хм… тебе пора умирать. Забираем его!

Белый Учан холодно посмотрел на молодого человека в воздухе, убрал золотой амулет, красный свет которого угасал, а затем кивнул Черному, готовому утащить Цзян Яо. Однако в этот момент движения Се Бианя внезапно остановились, его спокойное лицо, казалось, слегка дрогнуло, его брови нахмурились, а холодный взгляд устремился к ближайшему углу.

Из тени в углу вперед медленно вышла фигура.

— Тц-тц, нынешние Черный и Белый Учаны слишком самоуверенны. Этот человек все еще жив, а вы все равно пришли за его душой. Вы пренебрегаете правилами своего Подземного мира?

Игривый и непринужденный тон был далек от холодности двух Учанов. Но этот голос, этот тон, казались очень знакомыми Цзян Яо. Молодой человек смотрел на приближающуюся фигуру, и его глаза постепенно расширялись от удивления.

— Это ты?!

Человек с огненно-рыжими волосами, красивым лицом и высокой стройной фигурой, направляющийся к странной компании, был тем самым таинственным человеком в черном, которого Цзян Яо встретил той ночью на вилле в Вест-Энде.

— Хех, я думал, кто это может быть, а это ты, “зловещий парень”, — увидев, кто пришел, Черный Учан, полный настороженности, слегка расслабился. Он хмыкнул с презрительным выражением лица. — Я смотрю, ты так и не научился не лезть не в свое дело.

— О, как ты можешь говорить, что я лезу не в свое дело? Боюсь, что вы будете наказаны за свои ошибки. Задерживать живые души по своему желанию - это преступление, — сказал рыжеволосый мужчина, рассмеявшись. Он проигнорировал шокированный взгляд Цзян Яо и продолжил смотреть на Учанов.

— Это приказ лорда Ямы. Любой, кто изменит Книгу жизни и смерти без разрешения, должен быть наказан, — на этот раз заговорил Белый. Похоже, он тоже знал рыжеволосого.

— Книга жизни и смерти — священная реликвия, управляющая судьбой всех существ в мире. И она всегда находилась в запретной зоне подземного мира. Так как же простой человек может посягнуть на Книгу жизни и смерти? Думаю, вы должны это знать не хуже меня, — рыжеволосый мужчина сделал паузу, его алые глаза многозначительно смотрели прямо на Се Бианя. — Это не в стиле Преисподней — захватывать невинных по своему желанию. Или есть иная причина?

Белый Учан холодно посмотрел на рыжеволосого. Он снова открыл рот, и его тон внезапно стал немного серьезнее:

— Я не обязан ничего тебе объяснять. Я должен забрать этого человека. Если помешаешь, я не проявлю милосердия даже к тебе.

Закончив говорить, Се Биань взмахнул правой рукой, и золотой амулет, наполненный заклинаниями, снова появился в его руке. Красный свет артефакта снова вспыхнул, и колебания маны встревожили Цзян Яо. Беспокойство вызывал не только амулет. Молодой человек чувствовал, что приближается что-то похуже, что-то, подобное тому, что произошло на злополучной вилле той ночью.

— Если вы, ребята, должны его забрать, то я не буду вам мешать. Но сначала убедитесь, что забираете нужного человека, — рыжеволосого мужчину, казалось, не волновал боевой настрой двух Учанов. Он, улыбаясь, указывал на распростертую фигуру Цзян Яо.

Цзян Яо опустил голову и увидел, что “я” на земле, которое было бессознательной пустой оболочкой, внезапно открыло глаза.