8

Обрыв был отвесным, высотой, на вид, в несколько десятков йул.

Падение с такой высоты было бы смертельным, если бы под густым туманом не оказалось удивительно большого озера, которое, каким-то чудом, смягчило приземление мальчика. Бог смерти позволил Каю остаться в царстве живых.

Вскоре Кай начал приходить в сознание. Он почувствовал, как плывёт в холодной воде, и затем действительно очнулся.

Вода?..

Вода в озере, была необычайно прозрачной.

Сначала он подумал, что это, должно быть, пруд из дождевой воды, образовавшийся в сезон дождей, но объём воды был слишком велик, и она обладала прохладой характерной для родников. А та, которая скапливалась в сезон дождей, всегда была тёплой.

Какое-то время он удивлялся своему странному окружению и позволял себе плавать в воде, глядя вверх, на небо, которое сияло тусклым белым светом.

Сквозь светящийся белый туман, покрывавший ландшафт, он увидел смутные очертания крутых обрывов. Эти отвесные скалы образовывали вокруг него кольцо, и, пока он рассматривал местность, ему на ум пришло слово «кальдера».

Рассеянно плавая в воде, он медленно начал осознавать, что находится на грани смерти. Тепло полностью исчезло из его конечностей, и даже боль от раны в боку воспринималась какой-то отдалённой, будто бы она принадлежала кому-то другому.

Дерьмо... Мне нужно добраться до берега, иначе я истеку кровью.

С этой мыслью в глубине его сознания, которое уже помутнело, он начал неуклюже плыть.

Он едва держался на плаву, пытаясь ясно мыслить и определить направление к суше. Затем его рука ухватилась за что-то. Не зная, что это такое, он оттолкнул его, двинувшись в сторону утёса. Ему потребуется некоторое время, чтобы понять, что на самом деле этот объект был телом орга-солдата, которого он убил немногим ранее.

Озеро заполняло не всё дно долины. Кай смог добраться до того, что казалось берегом, где он вытащил своё тело из воды. К берегу тянулись корни корявого дерева, к которым Каю удалось подползти и прислониться спиной.

Когда он пытался придумать какой-нибудь способ выжить, голова ощущалась такой же размытой и полной тумана, как и пейзаж вокруг него.

Я должен закрыть эту рану прямо сейчас, иначе умру... Но, с такими травмами, я не смогу взобраться на эти скалы.

В его нынешнем состоянии он никогда не сможет покинуть долину. Он даже не знал, в какой части леса находится, а поскольку полулюди живут везде, где поблизости нет людей, шансов на то, что кто-нибудь придёт ему на помощь, было мало.

Вопрос был в том, как залечить рану в боку. Был только один вариант, и Каю не потребовалось много времени, чтобы подумать о нём.

Если я смогу использовать свою магию исцеления...

Он закрыл глаза и вспомнил, как лечил свои сломанные кости. Сосредоточил своё внимание на божественном камне, и тот начал втягивать его духовную энергию почти автоматически.

Но Кай быстро сдался.

Почти ничего не осталось...

Когда Кай был на грани смерти, духовная энергия, которая являлась его жизненной силой, сократилась почти до нуля. Если не восстановить силы, магия, которая была его последней надеждой, не сработает. Но если бы он просто лежал неподвижно и ждал, пока его тело восстановится, то умер бы от потери крови.

Для тех, кто родился в пограничье, было важно иметь знания о том, какие растения можно использовать для остановки кровотечения. Кай искал эти растения, но вместо них он заметил тело орга, плавающее возле берега.

Хех, я сделал этого ублюдка, — было его первой мыслю... но потом он понял, что это даёт ему новую возможность.

Кай потянулся за ножом, но тот пропал. Тогда он посмотрел на топор с длинной рукоятью, который всё ещё был в руке орга-солдата. Придётся одолжить то, чего ему не хватает.

Он подполз и смог дотянуться до тела орга. Взяв топор в руки, он приложил всю свою силу, чтобы обрушить его на грудь существа. Кожа живых существ была прочной, и разорвать её руками было удивительно сложно, если только на ней уже не было пореза.

Кай без колебаний погрузил руки в отверстие в коже, сделанное топором. Он порылся в холодных, скользких внутренностях и вскоре нашёл предмет в форме окарины, спрятанный за его лёгкими. Он нашёл божественный камень орга.

Быстро промыв в воде, Кай разбил его о камень, закопанный в землю неподалёку. Пришлось бить несколько раз, прежде чем откололся кусок. Пальцы зачерпнули костный мозг из отверстия, и он жадно слизал его. Из-за насыщенного вкуса костного мозга, эту работу хотелось сделать ещё быстрее.

Вот оно...

Далее последовало ощущение тепла внутри его божественного камня... а затем увеличение силы, которое он действительно смог ощутить. Казалось, что его уровень существования как живого существа повысился.

Он продолжал жадно лизать остатки костного мозга, пытаясь снова активировать свою магию исцеления.

Клетки мои, закройте кровеносный сосуд.

Теперь у него было значительно больше духовной энергии, которую он мог собрать и направить на рану в боку, заставляя клетки в этой области активизироваться.

Каю потребовалось несколько дней проб и ошибок, чтобы понять, что, хотя магия, по сути, имеет неограниченный потенциал, она не будет работать без определённого мысленного образа и соответствующего количества духовной энергии, которую можно использовать.

Например, мысленный образ огнемёта не подействует, если топлива в распоряжении достаточно только для спички.

В ходе размышлений, он понял, что магия не сработает, если представить просто зажившие раны, потому что это был слишком неопределённый образ, чтобы ему могли последовать клетки, из которых состоит его плоть. Само место раны состояло из десятков миллионов клеток, которые должны были работать согласованно. Поэтому Каю нужно было держать свои желания в рамках разумного, чтобы его магия исцеления работала эффективно.

В случае перелома кости было недостаточно смутно представить, как тело исцеляется. Он должен был сосредоточить свои мысли на идее, что множество клеток кости прилипают друг к другу. Хотя от образования слабой сцепки в одной точке было мало толку, Кай обнаружил, что может делать это многократно в бесчисленном множестве различных точек, и прочное соединение образуется в результате совместного эффекта от множества слабых.

В данный момент Кай решил, что количество теряемой крови является наиболее насущной проблемой, и поэтому его попытки исцеления были сосредоточены на закрытии кровеносного сосуда.

Ощущение, что кровотечение уменьшилось... Я просто буду надеяться, что это сработало.

Кай снова начал ползти по земле, чтобы не уснуть на сыром берегу озера. На некотором расстоянии от края воды он свернулся калачиком в корнях большого дерева, которое, казалось, должно было укрыть его от дождя.

Даже в густом тумане он мог сказать, что это было впечатляющее старое дерево с ветвями, которые раскинулись над его головой, будто крыша.

Чёрт... я уже засыпаю...

У Кая не было возможности проверить, полностью ли остановилось его кровотечение.

Ему повезло, что сейчас лето, но тёплая погода не могла поднять температуру тела, пока одежда всё ещё была мокрой. И туман вокруг лишь усугублял ситуацию, блокируя солнечные лучи и лишая его тело тепла.

Кай снова позволил своему сознанию ускользнуть, оставив своё тело на попечение прочных корней большого дерева. Рука, зажимавшая рану, медленно соскользнула с его бока, и свежая кровь окрасила одежду, прежде чем начать капать на землю.

Жизненная сила мальчика медленно вытекала из его тела.

Затем, словно от лёгкого ветерка, колыхнулись одинокие голые ветви огромного дерева, чьи бесчисленные корни, казалось, обхватили огромную скалу.

Долина спала в тишине, ибо в ней не было ни одного живого существа, кроме мальчика.

**

Между тем, многие из солдат людей, которые рассыпались в разные стороны и сбежали из леса, каким-то образом смогли оказаться за оборонительными стенами Баньи, и поэтому человеческие силы едва избежали уничтожения.

Они смогли отразить атаку оргов из-за стен, одновременно заботясь о раненых, а измученные солдаты могли по очереди получать столь необходимую пищу и отдых. Также им удалось найти достаточно времени, чтобы реорганизоваться, когда в битве наступило затишье.

Перекличка подтвердила, что было потеряно много жизней, и даже лорды, которые привыкли к ужасным зрелищам в пограничье, побледнели. С меньшим количеством солдат для защиты региона их дальнейшее выживание в пограничье сразу же оказалось под вопросом.

— Как мы могли такое допустить?

Потери такого масштаба в последние годы были редкостью.

Сокращение их численности было настолько велико, что, похоже, границу страны в пограничье придётся отодвинуть.

— Они выставили нас дураками...

Они понесли большие потери, потому что зашли в лес, где оказались в невыгодном положении, а также потому, что не смогли обнаружить лагерь оргов, который, как сообщалось, был ранее замечен.

Жители Баньи изначально рассматривались как жертвы, но именно они так нетерпеливо желали спасти своих женщин, и именно они были так уверены, что вражеский лагерь видели в определённом месте.

Вполне естественно, что жители деревни попали под подозрение, и вскоре они признали свою вину, хотя многие продолжали твердить: «У нас не было другого выбора!» Откровение вызвало бурю негодования в человеческом лагере.

Был созван срочный совет лордов, и вина была возложена непосредственно на Пинероя Баруха, барона, который правил Баньей. Сам барон заявлял о своей невиновности: он не имеет к этому никакого отношения; горстка жителей деревни действовала совершенно без его ведома. Эти оправдания ничуть не умерили гнев лордов, потерявших так много солдат. На самом деле, это лишь больше подлило масла в огонь.

— Никого не волнуют обстоятельства!

— Что они тебе обещали? Что они отпустят ваших женщин? И ты поверил в это? Подумать только, ты был готов принести в жертву бесчисленное количество людей из наших деревень в обмен на это!

— Ты всего лишь жалкий предатель!

— Мы все попались на твой обман! Но теперь обманутые получат своё возмездие!

Понимая, что его казнят, прежде чем он сможет возразить, Пинерой высвободил силу своего стража, в попытке оказать сопротивление. Но лорды, окружавшие его, сами были носителями стража, и у них не возникло проблем с тем, чтобы сдержать его.

Как предводитель союзных войск, именно граф Балта вынес обвинительный приговор, и те, кто мог, поспешно покинули здание.

Когда они вернулись, они привели с собой старшую дочь барона Пинероя. Они бросили девочку на землю и заставили её пасть ниц рядом с отцом, прежде чем объявили ей: «Лорд Пинерой должен уйти в отставку».

Его рыжеволосая дочь побледнела, недоверчиво взглянув на отца. Затем она начала пресмыкаться перед другими лордами и умоляла их сохранить ему жизнь.

Мольба его дочери не была услышана.

По законам страны, для признания феодальным лордом недостаточно было просто получить титул; существовала давняя традиция, по которой человек будет официально признан лордом лишь в тот момент, когда получит благословение бога земель, связанного с землями его владений.

В этом мире отставка означала, что должен был произойти переход «права на защиту от стража», поэтому наследовать дом на основании одного лишь имени было невозможно.

— Мы не лишены сострадания. Мы позволим Дому Барух продолжить своё существование, в знак признания верной дружбы Вашего отца с нами на протяжении многих лет. Однако он виновен в тяжком преступлении, и теперь его приговор должен быть исполнен Вашей рукой, чтобы Вы могли унаследовать его стража.

— Умоляю вас! Помилуйте! Пожалуйста!

— Приговор должен быть исполнен рукой его преемника.

Страж графа Балта был самым могущественным в пограничье, но даже он позволил своим отметинам кумадори ясно проявиться. Отметины на его лице были гораздо более замысловатыми, чем у любого другого лорда, и его пепельно-голубые глаза светились, будто за ними пылала его безмерная сила.

После того, как кто-то становился хозяином стража, он уже был больше, чем человек; он был носителем стража, наделённым полномочиями судить простых людей.

Один из мелких лордов предложил ей кинжал.

— Вы должны стать его преемницей своими собственными руками.

При обычных обстоятельствах передача стража и прилагающегося к нему титула, происходила, когда жизнь лорда оканчивалась естественным путём. Стражу было бы позволено вернуться в свой могильник, где снова могло быть совершено закрепление.

Однако отставка ещё живого лорда в этом мире приравнивалась к смертному приговору. До тех пор, пока носитель был ещё жив, страж не мог быть передан новому хозяину.

— Видимо, Вы неспособны.

— Пожалуйста, помилуйте... помилуйте...

— Кто-то должен ей помочь.

— Пожалуйста, остановитесь...

Ни секунды не колеблясь, один из мелких лордов взмахнул мечом.

Этот лорд, как и у другие, был хозяином стража, что давало ему право выносить приговор. Голова барона Пинероя из Баньи упала на пол.

В тот же миг его дочь закричала.

— Сейчас! Действуйте быстро! Пока божественный дух не вернулся!

— Нет... нет...

— Я покажу, как надо!

Другой нетерпеливый лорд схватил девушку за руку, вложил туда кинжал, а затем заставил вонзить его в тело отца. После того как девочку вырвало, он резко дёрнул её руку, которую тут же затолкал внутрь мертвеца.

Чтобы завершить передачу стража барона Пинероя, нужно было, пока страж всё ещё находился внутри, извлечь божественный камень, костный мозг которого должен был съесть преемник. Но девочка упала в обморок в тот же момент, когда её рука проникла в ещё тёплое тело отца.

Граф Балта равнодушно смотрел на обмякшее тело девушки, отдавая приказы.

— Ритуал наследования не увенчался успехом. Божественный дух скоро уйдёт. Кто-то должен поспешить и опечатать могильник дома Барух. Мы должны защитить божественного духа от любого, кто может оказаться достаточно дерзким, чтобы попытаться захватить его.

После того, как суд над бароном Пинероем из Баньи был свершён, совет лордов должен был принять ряд решений, прежде чем они смогли бы разойтись.

Силы оргов упорно продолжали окружать деревню. Их вторжению нужно было оказать сопротивление, а союзные войска должны были покинуть регион, как только человеческая территория будет объявлена безопасной. За процессом наследования в Банье будет следить лорд из соседней деревни, а граф Балта станет опекуном наследницы до её совершеннолетия.

Олха из деревни Лаг был всего лишь посланником своего отца, и он был самым молодым из присутствующих, так что совет закончился без его особого участия. Его взгляд был суров, когда он посмотрел на девушку, которую оставили лежать там же, где она потеряла сознание.

— У тебя не было причин колебаться, — пробормотал Олха, словно пытаясь понять, что же произошло. Затем, вместе с несколькими другими лордами, он попросил у графа Балта разрешения уйти и покинул территорию Дома Барух, где проходил совет. Снаружи собрались слуги лорда Пинероя, которые холодными взглядами провожали уходящих феодалов. Но выражение на лице Олхи осталось прежним. В то время как другие лорды останавливались, чтобы в безмолвной молитве показать своё сожаление, Олха просто продолжал идти.

— У наследника дома Молох жестокое сердце.

Услышав шёпот тех, кто смотрел ему вслед, Олха никак не отреагировал.

Ночью следующего дня орги что-то перебросили через каменные стены деревни и ушли.

На следующее утро деревенским стало ясно, что орги выполнили свою часть сделки, вернув отрубленные женские головы. Жители деревни выражали свою ненависть к оргам и их бессердечности криками отчаяния.

Не прошло и половины токи, как снова началась кровавая битва между людьми и оргами.