70

Караван собрал столько, сколько мог унести из Лага, и на следующий день поспешно отправился в путь. Никто не знал, когда в это время года условия могут ухудшиться, поэтому, если не быть осторожным, легко можно попасть в снежную бурю.

Хотя прошёл всего один день, дорогу покрывал свежий снег, и всё вокруг было окрашено в один и тот же белый цвет. Процессию из быстро движущегося каравана, уже тяжело было увидеть, сквозь лёгкий снегопад. С уходом каравана зима создаст глубокий снежный покров, что отрежет Лаг от любых других потенциальных посетителей.

Но в этом году зима оказалась немного необычной.

Даже после того, как караван ушёл, странствующие жрецы, прибывшие вместе с ним, остались в деревне.

В суровую зиму странствующие жрецы пограничья, как правило, становились обузой для деревень, в которых было для них специальное жильё, и они не уходили до следующей весны. Лаг имел такие жилища, сделанные из камня, и поэтому жрецы попросились в них перезимовать, и их просьба была удовлетворена Домом Молох.

Заброшенные жилища быстро очистили и приготовили постельное бельё, чтобы жрецы могли наслаждаться пребыванием в них с комфортом.

Также были выбраны женщины, которые будут заботиться о них. Само собой разумеется, их не просили проводить с ними ночь, а их обязанности являлись по сути обычными обязанностями горничных. Одной из этих женщин была Лилиса, которая в эту зиму стала взрослой.

— Ты можешь брать воду из колодца позади жилища. Если у тебя не получается использовать его, потому что он замёрз, то за замком есть более глубокий колодец, которым ты можешь воспользоваться.

— Да, поняла.

— Ты должна подавать им обычное двухразовое питание каждый день. Если обнаружится, что этого не достаточно, дай мне знать. Барон разрешил нам делать небольшие поблажки для наших гостей.

— Я спрошу, если возникнет необходимость.

— Не стесняйся использовать дрова. Хотя если тебе понадобится быстро согреться, общий камин в казарме, используемый мужчинами, всегда будет тёплым. Пожалуйста, иди туда.

Эти разнообразные советы исходили от самой опытной женщины. Вместе с двумя другими женщинами, которые были с ней, эти трое должны будут заботиться о жрецах. Самой маленькой и младшей в этой группе была Лилиса.

Это была первая работа, которую ей поручили с тех пор, как она начала работать в замке, и на её лице была видна чрезмерная нервозность. Когда ей сказали, что она будет заботиться о двух вонючих мужчинах, то ей никак не удавалось перестать беспокоиться о различных типах неприятностей, которые могут возникнуть между мужчинами и женщинами. Однако жрецы, которые остановились здесь в этом году, имели татуировки на руках, доказывающие, что они официально вступили в жречество, поэтому женщины, заботящиеся о них, не чувствовали необходимости быть особенно осторожными.

Пока женщины разговаривали с ними, жрецы вели себя очень вежливо, сидя скрестив ноги и выпрямив спины.

— Мы доверяем себя вашей заботе.

— Ну что вы? Это мы должны быть вам благодарны.

— Извините за беспокойство.

Вместе с другими женщинами, Лилиса совершала непривычные движения, кланяясь гостям.

Внутри жилища, в котором ранее подмели и убрались, было уже достаточно тепло. Это место наполнилось атмосферой одиночества, потому как долгое время оно было необитаемо, но теперь эта атмосфера улетучилась. Когда уборка, по большей части, была закончена, женщины смогли сесть и расслабиться.

Жрецы сидели, скрестив ноги, напротив женщин постарше. По всей видимости, между ними завязалась неформальная беседа.

Женщины подавали им чай, а жрецы делились странными историями, что принесли с собой из-за пределов деревни. Женщины жаждали новых тем для разговоров, поэтому были полностью поглощены историями, которые рассказывали жрецы. У жрецов же, которые проводили много времени в Маасе, недалеко от королевской столицы, в запасе было множество историй, которыми можно поделиться.

Рассказывая их, жрецы не переставали улыбаться, а ещё они оказались не только хорошими рассказчиками, но и отличными слушателями. Они слушали банальные истории, которые женщины рассказывали о деревне, и наслаждались ими так сильно, что их реакция даже казалась преувеличенной. Посторонним обычно было бы скучно слушать истории о неверности ничем не примечательных солдат и о том, как жучки в пшенице запекаются в хлеб, но жрецы слушали с большим интересом. Женщины вскоре начали увлекаться.

— Этот важный гость из столицы. Он действительно был таким требовательным?

— Был. Он не ел ничего зелёного. Всё равно что кормить маленького ребёнка.

— И ещё он был требователен, когда дело касалось сами-знаете-чего.

— Понятно. Позорное поведение. Ха-ха.

Лилиса сидела на куче соломы в углу комнаты, где развлекалась тем, что трогала заколку, которая удерживала её волосы. Она только начала работать в замке и не поспевала за разговорами остальных. Она была ещё слишком юна, чтобы находить развлечение в разговорах со взрослыми.

Она посмотрела на жрецов и не могла не поразиться их любознательности.

Казалось, они никогда не устанут слушать о чиновнике, недавно приезжавшем из столицы, о слухах, ходивших про его свиту, или о важном жреце, который был с ними.

Лилисе, в конце концов, надоело трогать заколку для волос, и она выглянула из жилища наружу. Женщины, работающие в замке, трудились в дневные или ночные смены. Лилиса работала в дневную, поэтому её работа заканчивалась примерно в то время, когда садилось солнце. Она заметила, что на улице начало смеркаться. Вспомнив, что её мама дома одна, лежит в постели, она встала. Остальные женщины, должно быть, были слишком поглощены разговором, чтобы понять, который час, поэтому она боялась, что ей придётся их прервать.

Прежде чем смогла заговорить, она поняла, что беседа перешла на разговор о каком-то мальчике. Они говорили о мальчике, который отнял у неё сестру, и она не могла удержаться от того, чтобы не послушать.

Лилиса очень мало знала о Кае. Слушая разговор, она узнала, что у Кая было много сторон, которых она никогда не видела. От интереса она подошла ближе к кругу людей, и внимательный жрец попытался включить её в разговор, когда заметил это. Сначала она была стеснительной: «Да, даже я знаю о нём». Затем, прежде чем поняла это, она уже говорила о нём, словно защищала его от другой женщины.

— Он был возлюбленным моей сестры.

— Он ужасен. Он забрал мою сестру, пока она ещё дышала, и где-то спрятал её.

— Я просто знаю, что моя сестра всё ещё жива, где-то.

Она настаивала на всём этом, даже когда другие женщины пытались её остановить. Она гордилась собой за то, что смогла так легко присоединиться к разговору со взрослыми. Затем её понесло.

— Сколько бы раз я его ни спрашивала, он не хочет говорить мне.

Другие женщины могли только криво улыбаться, пока она со всей страстью рассказывала о том, каким ужасным был этот мальчик, а жрецы, слушая её, весело хлопали в ладоши.

Она даже сказала им, что мальчик часто тайно покидал деревню, настаивая на том, что он ходит посещать её сестру.

Доказательством того, что сестра всё ещё жива, служили лекарства и фрукты, которые иногда оставляли для их больной матери у входа в дом. Когда она рассказала им об этом, одна из женщин ударила её по голове.

— Ты не можешь догадаться, откуда это берётся?

— Бедняжка.

Лилису подтянули за одежду и заставили сесть, после чего она с удивлением слушала, как взрослые, ведущие себя так, будто всё знают, шептали ей на ухо правду.

Причина, по которой он вынужден тайком ускользать из деревни, заключается в том, что он хочет почаще навещать могилу твоей сестры, но не может покидать деревню без разрешения. А что касается свёртков, оставляемых возле твоего дома, то, должно быть, это он заботится о семье, которую она покинула. В этом есть смысл, не так ли?

— Если он приносит вещи тайно, то должно быть хороший человек.

— Он также в хороших отношениях с бароном. Он был бы отличной партией. Жаль, что так вышло с девушкой.

Лилиса всё ещё настаивала, что её сестра не мертва, но когда она услышала мнение более низкого из двух жрецов, то не смогла возразить.

— Если Ваша сестра здорова и достаточно окрепла, чтобы посещать деревню и оставлять те свёртки, почему бы ей не показать себя своей семье? — спросил он её. — Хотя странные вещи случаются, — добавил он.

Жрец смотрел на неё, наклонив голову, как будто пытаясь заставить её что-то осознать. Когда он улыбнулся, его глаза выглядели так, будто были наполнены какой-то глубокой мудростью.