65

Разберись.

Что же увидел бог долины?

Кай знал, что враг его заметит, и был готов к суматохе, которая последует за этим. Он чувствовал, что уже сейчас происходит что-то неладное, и скоро деревня может быть втянута в огромные беспорядки. Размышляя над всем этим, он готовился к битве.

Периметр, образованный макаками, был сформирован примерно в 300 йулах[1] от деревни, вне досягаемости человеческих стрел. Когда Кай приблизился, он обнаружил только их уникальные щиты, большие штуки, покрытые корой дерева, стоящие вплотную друг к другу.

За ними, серые шары меха прижимались к земле, пытаясь выдержать холод. Их было меньше, чем он ожидал, и у них почти не было дозорных. Единственная активность в отряде происходила вокруг костра, и, похоже, только этот огонь у них и был. Ничто не указывало на то, что здесь что-то происходит.

Они словно лишились всякого энтузиазма, и это само по себе показалось Каю подозрительным. За день до этого они жаждали сражаться, и когда взойдёт солнце, они, вероятно, устроят ещё одну атаку, в попытке сократить количество человеческих жизней. Тем не менее, серые спины макак демонстрировали признаки мучительной усталости.

Их заставляют нападать?

Пронизывающий ночной холод ощущался обеими сторонами, поэтому легко было представить, какое душевное изнеможение они испытывали, пока, сжавшись, неподвижно лежали на земле. Леденящий холод, должно быть, пробирал их до костей, снижая боевой дух армии.

Когда в Лаг пришла зима, она принесла с собой чувство облегчения, словно всё, что оставалось, — это, находясь в безопасности, впасть в спячку и провести сезон, питаясь собранными ими припасами. Суровость сезона будет только увеличиваться. Если бы жителей деревни вырвали из их поселения и заставили сражаться с другим видом, они бы не пошли добровольно. Тем более что экспедиции в чужие земли означали неоправданную трату продовольствия. Легко было представить, что всё, что собрали их поселения, будет израсходовано. Учитывая примитивный характер сельского хозяйства жителей леса, который сводился к добыче диких лесных фруктов и ягод, и сбору урожая, выращенного устаревшим подсечно-огневым земледелием, вряд ли у них было достаточно провизии, чтобы тратить её на битвы. В любом случае, маловероятно, что их боевой дух был высок.

Судя по количеству дыма, поднимавшегося из леса перед началом битвы, они израсходовали огромное количество пищи. Возможно, макаки с самого начала рассчитывали использовать запасы продовольствия Лага, чтобы пережить зиму. Возможно, их вожаки даже сказали им, что они умрут, если не украдут еду.

Кай досконально изучил их построение на западной стороне и подсчитал, что там было около 100 макак.

Значит, всего их тысяча, а на этой стороне только сто?

Их оборона была неожиданно тонкой, что говорило о том, что большинство из них были собраны на северной стороне.

Кай понял, что прорваться через их периметр будет детской забавой. Оказалось, что когда барон и Кай недавно прорвались силой, макаки были огорчены, обнаружив, что численного превосходства недостаточно, чтобы остановить их. Вождь племени принял это за ночное нападение и собрал больше солдат в главном лагере, из-за чего периметр здесь оказался тоньше. Естественно, Кай ничего об этом не знал и без раздумий прорвался сквозь неравномерное окружение.

Скрывшись в темноте за периметром, где за ним наблюдало меньше глаз, он поспешил к главному лагерю на северной стороне.

Разберись.

Бог долины не позволял ему избавиться от чувства срочности.

Не имея ни малейшего представления о том, в чём именно ему нужно разобраться, Кай смутно догадывался, что, увидев главный лагерь, он поймёт больше. Он заметил стаю из нескольких сотен макак, которые собрались вокруг места его назначения, и определил, что некоторые из них являются носителями стража. Это вызвало у него неохоту подходить ближе.

Что теперь, Бог Мой?

Он был в абсолютном меньшинстве.

Если носитель стража людей окажется настолько глуп, чтобы показать себя, его может ожидать только то, что на него накинется огромная волна макак, а затем его замучают до смерти.

Бог долины велел ему во всём разобраться и не убивать их, но было очевидно, что это именно жители деревни находились в невыгодном положении. Кай не понимал, как он может относиться к ним помягче, словно они были ниже его.

Некоторое время он обдумывал ситуацию, не в силах выработать какой-либо определённый план, но решил, что всё пройдёт лучше, если он замаскируется, вместо того, чтобы приближаться к ним как человек.

Кай вспомнил о маскировке, которую он спрятал в лесу некоторое время назад, и побежал за ней. Четверть токи спустя, снаружи к главному лагерю макак, подошёл корору в маске.

**

Корору, бесшумно приближающийся под покровом темноты, был замечен одним из носителей стража макак, который издал угрожающий вой.

— *****!

Кай не понимал языка макак.

Поэтому не остановился.

Раздражённый носитель стража макак вместе с другими солдатами, похоже, его подчинёнными, бросился к Каю. Они без труда окружили его, но когда Кай увидел кумадори, что виднелся на лице носителя стража, то почувствовал себя гораздо спокойнее, ведь это был всего лишь дои сигил. Кай не планировал ничего, кроме как сбежать, если дела пойдут плохо, но с точки зрения какого-нибудь третьего лица, он выглядел как кто-то, кто готов встретить свою смерть с холодным безразличием на лице.

Но, разумеется, целью Кая было разобраться в ситуации, а не сражаться с макаками.

Мех на голове носителя стража макак был поднят таким образом, что Кай назвал его Ирокезом. Ирокез вёл себя не как взрослая личность; он постоянно визжал, словно не мог успокоиться. Основываясь на одних только эмоциях, Кай догадался, что он говорил: «Корору здесь не рады!»

— ***.

— ****, **!

Другие солдаты тоже от души вопили, демонстрируя поддержку своего начальника.

Каю показалось, что они пытаются затеять драку, говоря: «Не прикидывайся дурачком!» и «Что, нечего сказать?! Говори!»

Ирокез, казалось, стал ещё более уверенным, когда Кай ничего не ответил. Он поднёс своё лицо так близко к Каю, что тот смог почувствовать его неприятное дыхание на своей коже, а затем издал особенно громкий вой.

Корору, должно быть, были одним из самых слабых видов великого леса. Маловероятно, что такие хрупкие существа выиграли много боёв против более крупных видов.

И всё же это был упорный вид, который продолжал выживать. Даже когда у них возникали споры с другими видами, их способность производить высококачественные изделия, скорее всего, всё равно очень ценилась. И хотя их могли угрозами заставить отказаться от своего имущества, в большинстве случаев их жизни, вероятно, не отнимались. Редкие виды, такие как узэллы с их ценными рогами и ткаными изделиями, должно быть, избежали истребления другими видами только благодаря тому, что были уникально полезны как вид.

Макака перед Каем не выказывала ни малейшего желания убить его, давая Каю достаточно времени, чтобы обдумать своё положение.

Ирокез начал раздражаться из-за молчания Кая и, не в силах больше сдерживаться, схватился за его одежду корору.

Кай быстро схватил его за руку и взял инициативу на себя.

— Мы поговорим. — наконец-то сказал Кай, грубо пытаясь говорить на языке корору.

В последнее время Кай проводил много времени, общаясь с другими видами в долине, и выучил много слов, в том числе и на языке узэллов. Кай знал, что теперь, когда они поклялись ему в преданности, ему придётся чаще общаться с ними, поэтому он взял на себя инициативу и попросил Порека и Аруве научить его.

Он был удивлён, обнаружив, что изучение языков других видов на самом деле было довольно простым.

По сути, это была вокальная мимикрия.

— Где вождь племени? Отведи меня.

Сначала было трудно понять незнакомые слова, и было трудно воспроизводить звуки, которые обычно исходили из горла другой формы.

Но в этом и заключалась суть изучения языка другого вида.

Порек объяснил, что разница в языке каждого вида обусловлена лишь различиями в строении горла, а так, все виды говорят на одном универсальном языке, в том числе и люди. Когда Кай использовал эти рассуждения, чтобы овладеть языками разных видов, он окончательно принял эту идею как часть правил этого мира.

Уникальная особенность изучения языков в этом мире заключалась в том, что не нужно было тратить много времени на изучение грамматики или запоминание слов; нужно было лишь говорить, подражая звукам, издаваемым определённым видом, и привыкать слышать их.

Кай держал Ирокеза за запястье.

Он не только держал его, но и не давал ему сделать ни малейшего движения.

— Отведи меня.

Глядя на маску корору, лицо Ирокеза застыло.

Должно быть, это проявление силы заставило его осознать, что корору, перед которым он стоял, тоже являлся носителем стража. Опустив взгляд на свою обездвиженную руку, он понял, что стоящий перед ним корору намного превосходит его по физической силе.

С его точки зрения, корору, что был меньше, чем ребёнок макаки, демонстрировал гораздо большую мышечную силу. Ирокез был ошеломлён и растерян, остальные солдаты тоже потеряли энтузиазм.

Кай стал нетерпеливым, пока ждал, когда же наконец Ирокез придёт в себя, поэтому он крепче сжал запястье. Когда его ногти впились ему в плоть, Ирокез, внезапно, насторожился.

— П-Понял...

Теперь, когда у него было его согласие, Кай убрал свою руку.

Ирокез наконец успокоился. Он тихо развернулся, а затем оглянулся, словно призывая Кая следовать за ним. Окружавшие их солдаты не понимали смысла происходящего. Один из солдат вдруг протянул руку и схватил Кая за плечо, в ответ на что Кай нанёс лёгкий удар.

Раздался короткий вскрик, а затем крупное тело солдата покатилось назад и, казалось, подпрыгнуло на покрытой снегом земле. Всё произошло так быстро, что наблюдавшие за этим макаки застыли на месте.

— Отведи меня. Быстрее.

Когда Ирокез остановился, Кай настоятельно попросил его продолжить движение.

Ирокез, видимо, пожалел, что связался с таким опасным существом. Было отчётливо видно, как поникли его плечи, пока он шёл. Окружавшие их солдаты тоже решили, что к этому загадочному корору лучше не приближаться.

Глядя из-под маски, Кай заметил движение в главном лагере макак.

Они, должно быть, видели тот беспорядок. Несколько носителей стража собрались и были готовы сразиться с нежданным гостем. Остальные солдаты, стоящие вокруг главного лагеря, расступались вправо и влево, словно боясь преградить Каю путь.

[1] опять на английском йулды, когда на японском в вебке — йулы