56

Кай сожалел о том, что совершенно не заботился о сестре Эльзы, Лилисе.

После того как Эльза впала в кому и была переведена в комнату в монастыре, единственными посетителями, которых там видел Кай, были люди, работавшие в замке. Поэтому он никогда не встречал никого из её родственников. Из-за этого он решил, что Эльза была сиротой, такой же, как и он сам.

Оказалось, что у неё есть больная мать, которая большую часть времени проводит в постели, и заботящаяся об этой матери самостоятельная сестра. Но барон распорядился, чтобы о состоянии Эльзы не сообщали её семье, поскольку в инцидент были вовлечены его гости.

Кай не мог сомкнуть глаз, поэтому поднялся с постели и вышел из казармы.

Этой ночью он не собирался идти куда-то за пределы деревни. Девушка, которая была знакома с Эльзой, сказала ему, где находится дом её семьи, и сейчас он направлялся туда.

Не все люди в деревне Лаг жили на территории замка. За его пределами располагалось несколько похожих на длинные дома[1] жилищ, в которых жили в основном женатые мужчины и женщины. Женатые солдаты, такие как Баско и Сетта, приходили в замок, а не жили в казармах, и маленькие дети тоже жили в длинных домах, пока не становились солдатами.

Дом семьи Эльзы был частью этой совокупности длинных домов.

Была уже поздняя ночь, и в деревне, где долго горящие факелы были непозволительной роскошью, редко кто вставал так поздно.

Кай ходил среди длинных домов и характерных запахов повседневной жизни, выглядывая тот дом, о котором он разузнал. Ему сказали, что поблизости должно быть бесплодное дерево маса.

Должно быть, оно выросло из семян плодов, которые собрали в горах. Деревья, выращенные людьми, которые не имеют опыта выращивания фруктовых деревьев, зачастую никогда не плодоносили. Должно быть, какой-то любитель посадил его здесь, в надежде, что когда-нибудь появятся фрукты.

В плохо построенных длинных домах было много зазоров, и любой, кому вздумается заглянуть в щели деревянных дверей, мог увидеть, что происходит внутри.

Из одной комнаты, которая, как и во всех остальных домах, была абсолютно чёрной, доносились звуки кашля.

Фигура, лежащая в постели и страдающая от приступов кашля, должно быть, была матерью Эльзы. Знакомый голос спросил её: «Ты в порядке?». Несмотря на то, что было уже поздно, девочка не ложилась спать.

— У нас закончились лекарства. Прости, мама.

Он мог видеть Лилису со спины.

Волосы у неё были точно такого же цвета, как у сестры, и она старательно ухаживала за их матерью. Её плечи вздрагивали каждый раз, как она всхлипывала.

— Если бы сестра была здесь, она могла бы получить больше лекарств от лекаря в замке. Она была так здорова до того, как это случилось.

Тонкая бледная рука протянулась от кровати и обхватила Лилису за плечи.

Лилиса не смогла удержаться от слёз, когда мать, лёжа на больничной койке, обняла её. Затем та сказала несколько слов, чтобы утешить дочку.

— Неужели она действительно мертва? Как-то не ощущается, что её больше нет, — тихо сказал голос.

Кай не смог больше смотреть и отвёл взгляд. Теперь он знал, что семья, которую оставила Эльза, не смирилась с её смертью.

Кай отвернулся и попытался выбросить эти мысли из головы. Затем он выбежал из деревни и направился в сторону долины.

Если им нужно средство от кашля, корни дикого винограда должны подойти.

Он решил, что принесёт им их.

И если им не хватает питания, то принесёт ещё и маса.

Множество идей проносилось в голове Кая, пока он мчался через поля пограничья.

Долина стала необычайно оживлённой.

Абсолютно всем было запрещено заходить в саму долину без разрешения Кая. Но видам, поклявшимся ему в преданности, дозволялось жить на территории по самому её краю.

Первыми жителями стали чуть более 100 корору, которые основали своё поселение на восточной стороне края долины. Они назвали свою деревню Хатяр, в честь той деревни, которую покинули.

Новые жители также начали селиться и на южном краю долины.

Это поселение принадлежало узэллке, которую подобрал Кай, пока помогал в исследовании искателя истины. Нирун унаследовала стража своего народа, что сделало её их вожаком, несмотря на юный возраст. Она бегала с места на место в поисках прячущихся узэллов, чтобы потом привести их в долину.

Благодаря тому, что она не переставала прикладывать усилия, численность её народа постоянно увеличивалась, хотя в поселении их всё ещё было лишь около 30. Они назвали свою деревню Нэунази. Название, очевидно, означало «новый Назикази».

Поначалу, вокруг долины, в качестве домов использовались палатки. Но по мере того, как эти новые жители всё больше здесь обустраивались, увеличивалось и количество постоянных жилищ, построенных с использованием традиционных методов.

Корору спиливали большие кедры бален до нужной высоты, а затем выдалбливали их изнутри, чтобы сделать цилиндрическое помещение. Крышу они делали в форме конуса, используя несколько слоёв коры. Благодаря их ловким рукам и маленькому телу, такие дома стали для них наиболее предпочтительными. Поскольку кедры бален были очень большими, внутри могло оказаться несколько этажей. Основная часть дома Порека имела три этажа.

Их заранее предупредили, чтобы они не рубили слишком много кедров бален. Кай также позаботился о том, чтобы познакомить их с живущими по соседству лагарто.

Дома узэллов строились в форме перевёрнутых чаш, из высушенного на солнце кирпича, и снаружи обмазывались слоем грязи. Их дома были похожи на могильник, который Кай видел в их разрушенной деревне. В конце, после того как грязь высохла, они покрывали их снаружи древесной корой, похожей на ту, которую использовали для крыш своих домов корору. Они сказали, что это был традиционный способ защиты от дождя.

Между этими двумя деревнями появилась дорога, свидетельствующая о том, что между ними существовала торговля. Оба поселения поклялись в преданности богу долины и старались наладить хорошие отношения друг с другом.

Где-то между ними находилась зона, напоминающая торговую площадь, где представители двух видов могли вести повседневные беседы и торговать друг с другом на простом рынке. В основном торговали ремесленными изделиями, которые были специализацией корору, и ткаными материалами узэллов.

Оба вида поклялись в своей преданности богу долины, поэтому они чувствовали себя комфортно, живя в непосредственной близости от долины. Кай хотел доверить обоим видам обеспечение безопасности долины, поэтому надеялся, что их численность ещё немного увеличится.

После того, как увидел грозного орга в доспехах, он понял, что нельзя быть слишком осторожным, когда речь заходит об оргах, о тех, кто обладает наибольшей силой по другую сторону леса. Оставалось ещё пять воинов Ригдарос, поэтому Кай, естественно, был осторожен.

Кай, хозяин долины, всегда приходил ночью. Деревни обоих видов уже крепко спали, и лишь те, кто был на ночном дежурстве, обычно первыми замечали прибытие Кая. Он всегда появлялся примерно в одном и том же месте, так что они никогда не пропускали этот момент.

Корору хватило предусмотрительности вымостить камнем место, где всегда появлялся Кай, и даже соорудить воротные столбы, на которых постоянно горели ночные фонари. Это обеспечивало ему впечатляющий вход.

Они часто встречали его глубоким поклоном, когда Кай проходил мимо и спрыгивал в долину.

Вместо того, чтобы направиться прямо к хижине, он стал обыскивать лес долины. Аруве оставалось лишь ждать в хижине, пока он не найдёт то, что ищет.

Аруве узнавала о его приходе по сигналу, подаваемому теми, кто стоял на ночном дежурстве, с помощью тихого рожка. Она всегда стояла наготове снаружи. И этой ночью тоже. Аруве глубоко поклонилась, увидев его, а затем позволила своему лицу расслабиться и улыбнулась.

Кай появился не сразу после сигнала, и за это время она успела разжечь печь и поставить на неё котелок. У Аруве вошло в привычку готовить еду всякий раз, когда приезжает её господин.

— Мой Бог пришёл сюда не сразу этой ночью.

— Ага, я искал кое-что в лесу.

Кай принёс несколько маса и скрученные корни дикого винограда, известного под названием ракан, которые обычно было трудно выдернуть.

— Вы хотите сварить эти корни ракухана? Я могу это сделать.

— Спасибо.

— Было несколько подношений. Хотите сначала поесть?

Кай криво улыбнулся, подумав о тонких различиях в названиях, которые люди и корору давали вещам.

Он знал, что сам не очень хорошо образован, поэтому не пытался поправить Аруве, и она стала делать всё в обычном для корору порядке.

Аруве умело взялась за работу, которую принёс ей Кай, и в то же время начала готовить его еду. Хотя на первый взгляд и выглядела как ребёнок, она на самом деле была очень способной.

Оба вида, поселившиеся на краю долины, регулярно делали подношения богу долины. В основном это была еда, поскольку они знали, что земное воплощение этого бога, Кай, имеет аппетит растущего мальчика.

В тот день Аруве подала вместе с горячим чаем странный пирог, сделанный из измельчённых в пасту лесных фруктов, которые затем приготовила, чтобы убрать кислый вкус. Это было сложное в приготовлении блюдо, поэтому простой деревенский житель, вроде Кая, обычно не мог такое попробовать.

Кай сел на ступеньки хижины, чтобы съесть поданную ему еду.

— Она здесь? — спросил он.

Аруве, которая была занята тем, что складывала в горшок измельчённую зелень, на мгновение замешкалась, прежде чем ответить: «В хижине...»

Кай тяжело вздохнул. Он отложил в сторону, то что держал в руках, а затем раздвинул двухслойный занавес у входа в хижину. Толстое тканое полотно, предоставленное узэллами, являлось ценным предметом, не пропускающим внутрь воздух снаружи.

Пространство внутри хижины было нагрето теплом чьего-то тела.

На кровати, которую Кай когда-то называл своей, развалилась девушка-узэллка, вытянув в разные стороны свои руки и ноги. Это была Нирун.

— Она безнадёжна...

Нирун начала вот так спать в хижине с тех пор, как впервые привела свой народ в долину. Поначалу Аруве была категорически против этого, и было много проблем. Но узнав, что девушка-узэллка преподнесла себя Каю в качестве наложницы, и старается изо всех сил служить своему господину, чтобы он принял её народ, Аруве стала воспринимать её как своего рода соседку по комнате.

Проблема с Нирун заключалась в том, что она не знала, как выполнять хоть какую-нибудь работу по дому.

Всякий раз, когда пыталась помочь, она только мешала, и Аруве вскоре сказала ей, что её помощь не нужна. Вскоре Нирун вообще перестала делать хоть что-нибудь, кроме как есть и спать в хижине.

— Вставай.

Кай тоже стал обращаться с ней несколько грубовато. Без всякой жалости он стянул с неё одеяло, а затем, поскольку она так и не проснулась, пнул Нирун ногой.

Когда она наконец открыла глаза, он спросил её: «Ты выполнила работу, которую я тебе поручил?»

Увидев Кая, Нирун вскочила с кровати, посмотрела на Аруве, которая уставилась на неё в ответ, а затем неловко почесала голову.

— Я сделала всё, как мне было велено.

Нирун выглядела не совсем убедительно, глядя на другую кровать, что стояла рядом. На этой кровати из соломы лежала Эльза, которая была почти при смерти.

Выражение лица Кая несколько смягчилось, когда он увидел, как её грудь слегка поднимается и опускается.

— Я давала корм Вашей жене, как Вы мне и сказали.

Кай схватил Нирун за голову и стал трясти её. Ему не нравилось, когда она говорила так, будто кормила животное. Она пыталась сказать ему, чтобы он был помягче, но Кай являлся её хозяином и находился не в том настроении, чтобы слушать.

Он опустился на колени у кровати Эльзы и нежно прикоснулся к её лицу.

[1] На английском тут написано «longhouses», т.е. длинные дома — в археологии и антропологии тип длинного узкого дома с одиночным помещением. Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/Длинный_дом

Но в японской вебке использован термин «Нагая» (яп. 長屋, «длинный дом») — тип городского жилого здания в традиционной Японии. Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/Нагая_(архитектура)

Дело в том, что в длинном доме, как я понял, есть только одна большая комната, а «нагая» — это, по сути, такой многоквартирный дом барачного типа. Сначала думал адаптировать этот термин как «барак», но в итоге решил оставить буквальный перевод.