2

Страна, принадлежащая человеческой расе, находилась на грани кризиса, угрожающего самому её существованию.

Для кого-то вроде мальчика, который жил в деревне на окраине, само понятие страны было расплывчатым. Само собой разумеется, он не имел ни малейшего представления о национальном кризисе.

Всё, что он понимал, было то, что земля, которую они унаследовали от своих предков, земля, которая производила пищу, необходимую для обеспечения выживания людей, постепенно отбиралась у них расами полулюдей, которые их окружали. Пограничье было в буквальном смысле областью, которая находилась на границе страны, поэтому вполне естественно, что эта территория стала линией фронта в этом кровавом конфликте. Вот так просто, пострадавшие понимали сложившуюся ситуацию.

В следующий раз... было бы неплохо, родиться в мире, где я могу есть достаточно, чтобы чувствовать себя сытым.

Старейшины деревни учили его, что это место было лишь одним из миров, в которые могут попасть души, находящиеся в круговороте Сансары[1]. Если бы мальчик умер здесь, его душа вернулась бы в круговорот Сансары, и он мог бы начать другую жизнь в другом мире.

— Я хочу онигири. — Его живот заурчал, когда он попытался произнести эти слова вслух.

Нечёткий образ чего-то чёрного и треугольного возник в его голове, но он не мог себе представить, что это может быть за еда. Мальчик слышал, что воспоминания о прошлых жизнях иногда могут возвращаться к людям, поэтому он понял, что, должно быть, сам приобрёл некоторые из этих необъяснимых воспоминаний.

Смутно вспомнив вкус, у него потекли слюнки.

И тут, кто-то ударил его по голове.

— Как долго ты собираешься спать?

Мгновение, мальчик моргнул, неспособный понять эти слова.

Говорившая фигура, увидела реакцию мальчика, а затем развернулась, чтобы уйти, будто не особенно-то и беспокоилась о нём.

— Я не сплю.

— Если хочешь жить — вставай. А если предпочитаешь быть едой для обезьян — можешь снова заснуть.

— Я хочу жить.

— Ну так поднимай свою жопу, дебил.

Мальчик узнал эту зубастую ухмылку, смотрящую на него сверху вниз. Это был Мансо — товарищ по оружию, но на пять лет старше. В детстве Мансо всегда был тихим ребёнком, который редко на что-либо жаловался, но в последнее время он начал становиться сквернословным и высокомерным. Мансо выглядел внушительно, поэтому его отряд относился к нему как к своему лидеру.

— Похоже, что мы победили.

Мальчик каким-то образом поднялся, хотя только одна его рука была способна выдержать его вес.

Поначалу мысль о том, что они выиграли, не имела для него смысла. Его тело покачивалось, что вызывало волны головокружения, которые мешали думать о ситуации на поле боя вокруг.

Он увидел, что его обеспокоенные товарищи по отряду смотрят на него, а у их ног образовалась небольшая гора из останков макаки-воина, которую они, должно быть, каким-то образом смогли одолеть.

А затем сцена за ними... Убийства продолжались по всему полю боя. Но сейчас у них, казалось, было больше людей-солдат, чем в начале.

Это могло означать только то, что соседние деревни узнали о кризисе в Лаге и отправили подкрепление на помощь. Воздух был наполнен криками, такими как «Дом Темпель пришёл вам на помощь!» и «Дом Бофой с вами!», а знаменосцы пытались заслужить благодарность, размахивая флагами с гербами своих домов.

Когда ход битвы изменился не в их пользу, силы макак решили отступить, и стали уходить с поля боя, издавая пронзительные крики. Они надеялись сбежать в лес, где прятались другие представители их вида.

Затем громкий шум, который звучал как будто два твёрдых предмета ударяются друг о друга, привлёк внимание мальчика. Он оглянулся и увидел необычайно большую макаку с характерным мехом, сражающуюся с одним солдатом-человеком.

По размеру и полоскам на меху макаки было ясно, что этот воин выделяется даже среди других представителей своего вида. Солдатом, сражавшимся с этой огромной макакой, был высокий юноша с длинными чёрными волосами, которые удерживались декоративным круглым аксессуаром для волос.

Это был Олха, один из генералов, возглавляющих солдат деревни Лаг. Он был старшим сыном барона, и для Лага он был бесценным носителем стража. Благословение бога земель дало ему нечеловеческую силу и превратило его в одно из сильнейших оружий.

— Вы только посмотрите... эта чёртова обезьяна сражается с Олхой.

— Что ж, да, даже среди полулюдей есть носители стража.

Полосатая макака взмахнула каменным топором в сторону Олхи, который принял этот мощный удар своим железным мечом. Звук от столкновения их орудий эхом отозвался в кишках мальчика, а в земле под ногами Олхи начало образовываться неестественное углубление.

Это была встреча двух исключительных сил. Сражение между двумя носителями стража было ни с чем не сравнимо, такие битвы похожи на священные ритуалы, в которые посторонним запрещено вмешиваться.

Олха отпрыгнул в сторону, позволив топору соскользнуть по лезвию клинка, а затем, без промедления, начал своё наступление, сковав противника серией ударов, которые были столь быстры, что за ними невозможно было уследить.

Жители деревни знали, что удар Олхи обладал достаточной силой, чтобы раздробить большой валун. Даже когда деревенские девушки пели ему дифирамбы, не было никого, кто мог бы сказать хоть что-то поперёк. Черты его лица были приятными, телосложение — исключительным, и, ко всему прочему, он был вероятным наследником дома своего отца. В общем, ему не было равных.

— На лице Олхи появляются отметины кумадори[2]. Скоро они увидят, на что способен наш носитель стража.

— Олха действительно нечто...

Хотя его длинный меч был выкован из неочищенного железа и весил столько же, сколько весит ребёнок, он орудовал им без усилий, используя силу всего своего тела. Каждый удар нёс в себе невероятную силу Олхи, но и каждый же был парирован боковым ударом грубого каменного топора воина-макаки. Шквал искр разлетался всякий раз, когда одна невероятная сила встречалась с другой.

С тяжёлым металлическим лязгом, который отдавался в черепе, невидимая ударная волна создавала порыв ветра, яростно сотрясающий траву вокруг них. Снова и снова они обменивались ударами, пока, наконец, каменный топор не разлетелся вдребезги, а железный длинный меч не обломился посередине.

Пока Олха был ошеломлён потерей своего драгоценного меча, хитрый воин-макака воспользовался возможностью и ударом ноги послал ливень из мелких камней, а затем стремительно развернулся и бросился бежать. Он, должно быть, посчитал, что уже выиграл своим собратьям достаточно времени для побега. Олха, казалось, собирался пуститься в погоню, но тут в него, как прощальный подарок, полетела рукоять каменного топора, и он упустил свой шанс.

Воин-макака умчался прочь с невероятной скоростью. Его длинные руки служили как дополнительные ноги, и он использовал все четыре конечности, чтобы двигаться по земле огромными прыжками. Человек, бегущий на двух ногах, не смог бы за ним угнаться.

— А... Он сбежал.

Если бы вражеский носитель стража был повержен, то результатом этой битвы была бы не просто победа, а самый настоящий триумф. Было видно, как был разочарован Олха, наблюдающий за отступлением своего противника.

Ближайший пехотинец подошёл, чтобы забрать сломанный клинок, но Олха остановил его, отдав какое-то распоряжение, а затем высоко поднял руку перед солдатами деревни Лаг, чтобы показать, что битва выиграна. Казалось сам этот жест, высвободил у солдат, наблюдающих за тем, как кулак поднимается в воздух, победные возгласы.

— Чёртовы обезьяны сбежали! Лаг победил!

— Пусть они услышат наше ликование!

По всему полю битвы разнёсся рёв торжества.

Подкрепления из соседних деревень разделяли их радость. Они знали, что деревня Лаг отплатит солдатам, пришедшим на помощь, пшеницей. Несмотря на то, что они были спасены, благодарность солдат Лага была омрачена мыслью о еде, от которой им придётся отказаться.

Теперь, когда время казалось подходящим, Мансо и отряд обменялись кивками и собрались вокруг трупа поверженной ими макаки.

Как их лидер, именно Мансо вонзил свой нож в сердце зверя, а затем дал понять остальным, что тот, без сомнения, мёртв. Группа разрезала тело макаки в нескольких местах и погрузила руки в его плоть, пытаясь найти что-то внутри. Затем один из мужчин закричал от радости, когда его рука нащупала что-то размером с кулак.

— Я нашёл божественный камень!

В этом мире в телах большинства живых существ можно найти округлый комок материи. Чем сильнее существо, тем больше размер этого комка. Естественно, подобный комок также можно найти и в теле каждого человека. Этот объект, на самом деле, был частью скелета, формально называемый драгоценной костью.

Мансо взял его в руку, а затем показал остальным членам отряда. С их молчаливого согласия, он разбил его о камень, лежащий на земле. Удалив верхнюю часть, внутри было видно густое вещество янтарного цвета, похожее на костный мозг. Мансо использовал кончик своего ножа, чтобы вытащить его и разделить между своими товарищами по отряду.

— Слава Матери-Земле!

— Слава!

— И благодарим храброго духа бога земель, обитающего здесь, на земле наших предков.

— Благодарим.

Когда их краткая молитва закончилась, парни начали жадно пожирать этот янтарный костный мозг.

Духовная энергия, накопленная живым существом, конденсировалась в костном мозге его божественного камня. Теория, лежащая в основе этого явления, была туманной, но потребление этого вещества делало существ в этом мире сильнее. Когда такое происходило, это было похоже на повышение уровня. Мальчик почувствовал тепло внутри себя, в том месте, где, должно быть, находился его собственный божественный камень. «Повышение уровня» и другие странные слова, что приходили ему в голову, вероятно, были остаточными воспоминаниями из его прошлой жизни.

Каким-то образом я пережил ещё один день.

Мальчик был благодарен за то, что был одним из счастливчиков, наслаждающихся этим вкусом, который наполнял его рот, и позволил ему распространиться по всему языку. Возможность съесть костный мозг из божественного камня выпадала нечасто, но для многих, из-за насыщенного вкуса, это являлось любимой едой. Он не только делал людей сильнее, но и был очень вкусным. Для солдат, которые были на грани смерти, небольшой порции этого вещества было достаточно, чтобы они позабыли обо всех своих недовольствах. Поэтому божественные камни считались одним из самых важных сокровищ этого мира.

Естественно, божественный камень каждой павшей макаки был найден. Более половины из них будут переданы в дом барона.

Вскоре появились стаи хонков[3] и начали клевать брошенные трупы макак, будто бы их послали убраться на поле боя.

— Давайте вернёмся в деревню...

После этих слов, солдаты деревни Лаг собрали тела своих павших друзей и медленным шагом покинули поле боя. Всего было обнаружено восемнадцать тел. Если раньше их было 138 человек, то теперь их число сократились до 120.

Для такой деревни, как Лаг, население которой не достигает 1000 человек, потеря стольких умелых работников являлось тяжёлым ударом.

— Похоже, наш малыш не может идти. Давайте посадим его на тележку.

— Не такой я и маленький, — пробормотал мальчик, позволяя им погрузить его на тележку. Ему не нравилось, когда товарищи по отряду обращались с ним как с ребёнком, но он был самым младшим, и, как бы ему ни было неприятно это признавать, он был рад, что они заботятся о нём. Для мальчика, потерявшего своих родителей и не имевшего родственников, они были чем-то вроде семьи.

После того, как его поместили в повозку рядом с давно остывшими трупами, он почувствовал, как шевелится, во время движения, мёртвая плоть, что было не совсем приятно. Может показаться странным, что он не испытывал такого уж сильного чувства отвращения, но с тех пор, как всего несколько месяцев назад мальчик стал достаточно взрослым, чтобы сражаться в качестве солдата, его неоднократно бросали в кровавые битвы, и он уже чувствовал себя измотанным и потерявшим чувствительность ко всему этому. Мальчик не сводил глаз с неба, чтобы не смотреть на своих «попутчиков».

Мальчика звали Кай.

В этом году ему исполнилось 13 лет.

[1] Санса́ра или самса́ра — круговорот рождения и смерти в мирах, ограниченных кармой, одно из основных понятий в индийской философии: душа, тонущая в «океане сансары», стремится к освобождению (мокше) и избавлению от результатов своих прошлых действий (кармы), которые являются частью «сети сансары». [ https://ru.wikipedia.org/wiki/Сансара ]

[2] Кумадори (隈取り) — тип сильного, выразительного макияжа, используемый в японском традиционном театре кабуки. (яп. 隈取, букв. «нанесение полос на лицо»). Грим кумадори обычно состоит из полосок или узоров на белой основе, различных цветов. По цвету кумадори разделяется на три большие группы: красный оттенок символизирует справедливость, смелость и сверхчеловеческую силу, а фиолетово-синий — страх и скрытую злобу. Также существуют специальные расцветки грима фудукома и кумадори для отображения животных. https://ru.wikipedia.org/wiki/Кабуки#Грим

[3] Хонк — птица, видимо, как-то похожая на голубя, но с белой головой. На японском написано так: 白頭鳩 (ホンク) — каждый кандзи по-отдельности означает, соответственно, «Белый», «Голова», «Голубь»; фуриганой помечено, что читается как "хонку"