Часть 3 — Бог Долины

22

Может быть, эта штука под названием рис получается путём варки зёрен пшеницы?..

Перед ним лежал открытый мешок, набитый зёрнами пшеницы, готовыми к посеву на полях. Кай зачерпнул горсть зёрен, пока думал.

Полагаю, что нет... Мне нужны рисовые зёрна... но я не знаю, что это такое.

Если бы у него были рисовые зёрна, он мог бы сварить их, чтобы получить съедобный рис, который затем можно было бы посолить и превратить в то, что называется онигири. Потом, была ещё чёрная штука под названием нори, которая немного похожа на чёрную ткань. Если обернуть их вокруг онигири, это сделает его ещё лучше. Но знания в его голове подсказывали, что он никогда не найдёт ничего подобного в таком регионе, как пограничье.

Кай надеялся, что когда-нибудь ему удастся попробовать этот вкусный «онигири» самому. Он ничего не знал о жизни за пределами пограничья, но там было место, которое люди называли центром страны, и не исключено, что там существовали рис и нори.

Доставлять деликатесы откуда-то издалека было верхом расточительности. Возможно, Кай мог бы попросить странствующего торговца принести ему такую еду, и после многих месяцев ожидания он бы её получил. Но, конечно, торговец захотел бы получить плату за подобные хлопоты, а Каю понадобилась бы просто абсурдная сумма денег.

Единственными людьми, у которых водились такие деньги в пограничье, были лорды и их семьи. Для тех, кто не имел возможности собирать богатство с большого количества жителей деревни, разбогатеть было несбыточной мечтой. Кай был всего лишь деревенским жителем, и единственными деньгами, которые он когда-либо держал в руках, были медные монеты стоимостью в один жалкий шехем.

Поразмыслив некоторое время, Кай просто отказался от этой идеи.

Общество работало таким образом, что твоя судьба уже была предопределена с рождения, и для бесправных деревенских жителей выхода не было. Единственной слабой надеждой оставалась женитьба на ком-то вроде дочери барона, но для нищего деревенского жителя мысль о помолвке с кем-то вроде Белой Госпожи казалась настолько оторванной от реальности, что об этом не стоило даже и думать.

С другой стороны, может быть теперь, когда меня благословил бог долины, я и впрямь стал большой шишкой...

— Кай, — спросил сослуживец. — Твои раны, полученные в битве с бароном, всё ещё болят?

— Кровотечение из носа, которым он меня одарил, было довольно сильным, но сейчас уже боль прошла.

— О, это хорошо... Тогда, может, ты перестанешь стоять без дела и поднимешь этот мешок?!

— Ох... точно.

Кай завязал мешок с пшеницей и понёс его, перекинув через плечо.

Тут и там другие мужчины были заняты переносом мешков с пшеницей, с тыквами и с корнеплодами, ещё не очищенными от кожуры. Они находились в кладовой одной из кухонь замка, где обычно хранились ценные семена, не предназначенные для употребления в пищу.

В обычных условиях зёрна пшеницы были бы посеяны на полях как можно скорее, и семенному картофелю дали бы прорасти, но сегодня абсолютно всё нужно было занести в эту секретную комнату, чтобы спрятать под землёй.

— Нам нужно спрятать всё до приезда инспектора!

Настал день, когда деревня Лаг столкнётся с неприятным событием, которое случается раз в году.

**

Инспектор. Так называли высокопоставленных чиновников из столицы, которые периодически наведывались в пограничье.

Они заходили в разбросанные по пограничью владения, чтобы оценить их. Ими определялось, насколько успешным был урожай в том году и какие запасы были накоплены, а затем высчитывалась дань, которую владение должно было заплатить центру страны. Эту задачу инспектор выполнял вместе с четырьмя другими чиновниками, служившими ему помощниками.

Предполагалось, что инспектор — это представитель, который не более чем просто изучает обстоятельства домена и рекомендует выплатить определённую дань. Но правительство стало слабым. В последнее время чиновники всё чаще делают всё, что им заблагорассудится, превращая инспектора в незваного гостя, который становился огромной обузой, требуя экстравагантных блюд и крупных взяток.

— Отец, приехал глашатай и сообщил, что инспектор скоро прибудет в нашу деревню.

Это сообщение передал барону, в кабинете на верхнем этаже замка, его старший сын Олха.

Барон Везин отвернулся от маленького окошка, через которое он ранее быстро взглянул на ситуацию внизу.

— Очень хорошо, — кратко сказал он, а затем повернулся в сторону ожидающих в соседней комнате служанок, и, голосом, что вибрациями отдавался в животе, приказал: — Приготовиться!

— Что это за инспектор? — спросил он, повернувшись к Олхе, как только группа женщин начала одевать его в новую одежду. — Глашатай назвал имя?

— Да. Это было не то имя, что в прошлом году.

— Снова сменили инспектора, да? Что за морока.

— От самого графа Балта, я слышал, что во дворце многое изменилось. Глашатай сообщил, что нашим инспектором будет лорд Северо Гандал — синквеста[1] сигил, который является главой Дома Гандал.

— Синквеста сигил? Значит, у него больше власти, чем у нашего дома?

— Самый могущественный член Дома Молох — это Вы, отец, и бог нашей деревни сделал Вас кварт сигилом. Боюсь, мы стоим ниже его.

— В те времена, когда Дом Молох правил тремя деревнями, многие наши предки достигали ранга синквеста сигил. Наши владения, может, и сократились до одной деревни, но я оттачиваю свои боевые способности упорными тренировками, и однажды мой сигил может увеличиться. Возможно, этот инспектор примет приглашение на поединок. Положение нашего дома, может, и упало, но благословения бога нашей деревни только укрепляются от многократных сражений. Я покажу им, что мы ничуть не менее могущественны, чем эти лорды из центра.

— Отец, постарайтесь не вызвать недовольство графа Балта снова. Он вполне ясно дал понять, что на этот раз мы должны проявить больше уважения

— Грх... — сердито проворчал Везин.

Олха слегка нахмурил брови, и отдал приказы служанкам. Его отец отдавал предпочтение комфорту, а не внешнему виду, поэтому одежду обычно носил свободную. Служанкам же было приказано сделать его одежду более тесной, чтобы та не распахивалась.

Он оделся в одежду того же типа, что и та, которую носили лорды из центра, чтобы обозначить свой ранг в мире знати. Она полностью скрывала мужественную фигуру Железного Тавра, делая его похожим на хорошо воспитанного солдата высокого ранга.

Олха последовал за отцом, когда тот удалился в комнату, в которой должен был принимать инспектора. Жёны и другие дети барона тоже ждали в коридоре, и они, безо всякой нужды в каких-либо объяснениях, знали, что нужно следовать за ними.

Сегодняшний гость был настолько важен, что вся семья должна была присутствовать там, чтобы приветствовать его.

Пока они шли, Олха и его отец продолжали свой разговор.

— А что с запасами? Все переместили, Олха?

— Я полагаю, что не так давно всё, более или менее, должно было быть сделано. Деревенские тянули время, но я их строго предупредил.

— Очень хорошо. Мы должны быть очень осторожны, чтобы они не узнали о наших излишках еды. Я не хочу думать о том, что произойдёт, если они узнают. Нам нужно приготовить кейхо, чтобы отдать его следующему проходящему мимо торговцу. Козьего молока в этом году очень мало, и у нас не так много в запасе. Нужно бережно распорядиться тем, что у нас есть.

— Оставляя кейхо в стороне, я не думаю, что будет такой уж большой потерей, если у нас заберут некоторое количество зерна. Мы бы просто уменьшили то, сколько даём простолюдинам. Скрывать это кажется настолько излишне хлопотным, что...

— Олха...

Холодного взгляда было достаточно, чтобы Олха замолчал, хотя он и слегка нахмурился.

Тело Везина являлось хозяином бога Лага, даруя ему как власть, так и силу сражаться; он обладал огромной властью над всеми остальными членами своей семьи.

Но бунтарский характер Олхи было не так-то легко исправить. Он оглянулся на отца и продолжил свой протест.

— По сути, само собой разумеется, что, преподнеся нашим гостям небольшие подарки, мы получим друзей в центре. В краткосрочной перспективе это принесёт убыток, но...

— Ты наивен. С таким мышлением, обжоры из центра лишат тебя всего, вплоть до волос, растущих из твоей задницы.

— Но, отец...

— Жители деревни — дети Дома Молох. Они не бесполезны.

Олха замолчал, но он всё равно не был доволен.

— Если люди не едят, они становятся слабыми, — сказал ему Везин. — Если наши жители слабы, защита Лага тоже становится слабой. Но ты — наследник Дома Молох. Если ты хочешь поступить по-другому, то сделай это, когда я умру. Тебя никто не остановит.

Ни один другой член семьи не пытался вмешаться в эту дискуссию между отцом и сыном.

Хотя белое лицо другого носителя стража, Жозе, начинало выглядеть всё более свирепым, по мере того, как она смотрела на спину брата.

**

— Вот и он! Давайте посмотрим на инспектора этого года.

После того, как они закончили перемещать запасы продовольствия, Кай и другие солдаты покинули замок согласно приказу и подошли к главным воротам деревни. Там уже собралось много народу, будто фестиваль начался. Казалось, что почти каждый из 1000, или около того, жителей деревни пришёл туда.

Солдатам было приказано выстроиться на обочине дороги, словно почётный караул с копьями в руках. Целью было продемонстрировать свой военный потенциал, чтобы чиновники из столицы не смотрели сверху вниз на их деревню.

Вскоре отряд, который вышел встречать гостей, протрубил в рог. Жители деревни заставили себя улыбнуться и начали приветственно кричать.

Спустя короткий промежуток времени, карета, запряжённая четырьмя лошадьми, пронеслась сквозь толпу, подняв за собой облако пыли. Она ворвалась в деревню с достаточной скоростью, чтобы удивить всех, но причина их спешки стала ясна, когда жители увидели стрелы, торчащие из этой причудливой кареты в нескольких местах, и повреждения, свидетельствующие о том, что карета была протаранена.

— Похоже, полулюди напали на них.

— Ах, они с людьми из соседней деревни. Думаю, им нужен был эскорт.

Вскоре после кареты, галопом промчались несколько солдат на лошадях. Лошадей не хватало, и лорды, как правило, держали лишь небольшое количество для охоты, что делало их ценным ресурсом в пограничье. Всадники, вероятно, были самыми опытными наездниками соседней деревни, но поездка оставила их полностью без сил. Затем некоторые женщины деревни закричали, когда один из всадников упал с лошади.

— Кто-то должен понести его! Он ранен!

В таких ситуациях первыми действовали сообразительные солдаты. Мансо немедленно покинул свою позицию и побежал к солдату, упавшему с лошади. Это, конечно, привело к тому, что его отряд, в том числе и Кай, тоже пришёл на помощь солдату.

Кай взял на себя задачу удержать лошадь без всадника под контролем, схватив поводья, так как казалось, что она готова умчаться. У него не было опыта ухода за животными, поэтому Кай понятия не имел, как успокоить нервную лошадь, так что лишь ещё больше взволновал её.

Успокойся.

Лошадь попыталась разорвать хватку Кая на поводьях, дёрнув головой в сторону, но Кай спокойно использовал свою невероятную силу, чтобы удержать лошадь на месте. Он крепко держал поводья, удерживая лошадь в неподвижном состоянии, заставляя её склониться в подчинении.

Любой, кто работал с животными, вероятно, пришёл бы в ярость, увидев, такое обращение с лошадью, но происходили более серьёзные вещи, и никто не наблюдал за Каем.

Карета, которая проехала мимо них, наконец, остановилась перед воротами замка, и стала изрыгать из себя тех, кто был внутри. Позолоченный каркас кареты блестел на солнце. Из неё вылезли три человека, и барон поприветствовал человека, одетого в лучшую одежду.

Кай догадался, что это и есть тот самый инспектор, о котором все говорили.

— Полулюди теперь атакуют дороги?

— Нужно будет отправить войска, чтобы усмирить их.

Тихим голосом разговаривали друг с другом старшие солдаты неподалёку.

Одна женщина шептала что-то о вероятном повреждении полей.

Кто-то ещё, ни к кому конкретно не обращаясь, сердито спрашивал, сколько людей погибнет на этот раз.

Деревенские направили свои холодные взгляды на гостей, словно карета несла смерть в их деревню.

[1] Cинквеста — на яп.: シンクエスタ [синкуэсута] (это написано фуриганой над 五齢神紋 {5, возраст, сигил}). Похоже на португальское или испанское числительное 5 (cinco). Или ещё из какого-то языка (не уверен). Аналогично «дои» (2) и «кварт» (4); 3, соответственно, будет «трес».