Боярыня с разбитой душой

Пролог

Трехсотый год. Небольшая коморка. Свет почти не проникал сюда. Стены были обшарпаны, а на потолке виднелись огромные паутины, которые явно не убирали. В маленькой комнате не было никакой мебели, кроме маленькой люльки, в которой спал младенец.

Спустя некоторое время малыш открыл глаза, осматривая комнату, а после разрыдался. Это привлекло внимание, проходящей мимо, старой боярыни. женщине стало интересно, и она заглянула внутрь.

Для своего возраста, боярыня, выглядела довольно молодо. Темно-русые волосы были заплетены в объемную, тугую косу которая была обернута в пучок. На лице женщины не было ни одной морщинки.

Ее темно-зеленые глаза остановились на люльке, из которой доносился отчаянный плач ребенка.

«Ребенок? – произнесла она.»

В воспоминаниях боярыни всплыла маленькая девочка, которая родилась пару недель назад. Из мыслей женщину вывел настойчивый плач малышки и магия, которую ребенок не мог контролировать.

«Она… Такая сильная…»

Дворянка взяла ребенка на ручки. Девчуля успокоилась и открыла свои, зеленые, глазки. Малютка ярко улыбнулась и потянула свои маленькие, пухлые ручонки к лицу женщины. Улыбка малышки растопила её сердце. Слегка покачивая девочку, боярыня заметила своей магией дефект в теле малютки.

«У нее дефект руки и ног… - пронеслась мысль в голове женщины. – вот как значит… они ее бросили здесь.»

Женщина поцеловала правнучку в лобик. По маленькой комнате пронеслась песенка. Глава семьи пела, для своей маленькой правнучки, колыбельную. Младенец, изза покачиваний и колыбельной, сладко зевнул и уснул на руках своей родственницы. Хозяйка расплылась в яркой улыбке, наблюдая за девочкой.

«Лукерья.»

Это имя очень нравилось Антониде и оно действительно подходит ее маленькой правнучке.

***

Чем старше становилась Лукерья, тем краше она становилась. Её темно-русые, почти черные, волосы сверкали, каждый раз, когда она использовала магию у себя в комнате. К ней приходила любимая прабабушка и говорила новости из внешнего мира, но девочка была в комнате, как птица в клетке. С раннего возраста, хоть у малышки и были учителя, но чувствовала брюнетка себя одиноко.

Опять эта, розовая, спальня. На полках ее любимые, но уже надоевшие игрушки. Большая кровать, с которой ребенок не мог слезать. И никто не заходил к ней, кроме ее «бабушки», или приходили по звону колокольчика. Служанки никогда не задерживались в ее комнате, поэтому с каждым днем девочка становилась мрачнее и сгорала от одиночества.

Свое пятилетие, Лукерья, праздновала не одна. В этот день ее родители, которых она не видела все эти годы, уехали, со своей младшей дочкой, в путешествие. Боярыня в этот день рассказала своей внучке, сестре отца Лукерьи, о ней и вместе пришли к девочке с подарком. Его преподнесла ее тетя.

Тетя девочки была шатенкой. Волосы были подстрижены под горшок, а ее глаза были полны добра.«Здравствуй, Лукерья!»

Так как требовав этикет этой страны, женщина поклонилась. «здра…вствуйте…» - стеснительно и заикаясь произнесла малышка.

«Такая красивая…» - пронеслось в голове женщины.

Для женщины, старшей сестры боярина, было свинством, то, что бросили своего ребенка и просто ждали пока она погибнет в той коморке.

«Меня зовут Меланья! – представилась она. – я твоя тетя по отцовской линии…»Женщина мило улыбалась своей племяннице, а глазами изучала ее тело. Так как внучка старой боярыни владела магией, она поняла, что малышка особенная.

«Бабушка, она…»

«Да…»

Внучка боярыни вспомнила многие предания про детей с сильными способностями, которые не доживали до совершеннолетия, но в тоже время они могли стать претендентами на трон.

Девочка, в то время, сидела и что-то рисовала на своем листке, иногда поглядывая на незнакомую ей женщину. Шатенка погладила по головке брюнетку.

«Лукерья, ведь…» - произнесла в раздумьях Меланья.

«Да… Но меня беспокоит, то, что будет с тобой и ей после моей смерти…ведь…вы обе… ограничены…» - слова старушке давались с трудом, она знала многое о Мелани и о Лукерье.

«Да…ее и меня ведь не принимают…»

За окном уже видно, как заходит солнце, окрашивая небо в розовые и оранжевые цвета заката. Вместе с этим и щеки девочки начали краснеть и подниматься температура. Это был избыток магии и простуда, которые ухудшили состояние малышки.

Частое дыхание и громкие стоны боли отвлекли женщин от разговора.

Жар усиливался, а по щекам малышки текли слезы. Иногда девочка просто кричала от боли, в грудной клетке. Старушка села на край кровати и притронулась, правой рукой, ко лбу. Лоб был горячим. Антонида, резко, отдернула руку.

«Она заболела… - вздох. – вызови лекаря! У нее жар!»

Лекарь прибыл только под вечер, все это время, старая леди, была с Лукерьей. Мужчина зашел в комнату девочки и достал свои инструменты. Одев стетоскоп, он начал слушать легкие девочки.

Когда он проверил все анализы девочки, посмотрел на боярыню. Лекарь не дал утешительные слова.

«Скажу честно, из-за магии ей хуже…» - вздохнул и посмотрел на Антониду.

***

Столица. На холме, посреди большого города стоял Замок, окруженный стенами и рвом. На город смотрели большие оконные проемы, без самых окон. Вокруг, внутренних стен, был сад королевы, в котором играли, два мальчика, принцы. Старший, 9-летний, принц был мастером фехтования, а также был матером боевых искусств. Второй же, 7-летний, принц занимался укреплением своего тела, а также увлекался медициной.

Даже сейчас, играя друг с другом, была видна разница братьев. Спустя полчаса их вызвал отец. Дети пришли и встали перед отцом в почтительной позе.

«Сыновья, сегодня начнется ваша подготовка к трону!» - делая акцент на младшем сыне.

В тронный зал зашла девочка 3-ех лет. У нее были серые глаза и светло-русые волосы. Одета она была в бело-голубое, пышное платье. Рядом с ней были ее родители. Малафей и Татьяна любили, свою вторую дочь, Каролину. Девочка получала все, куда показывала пальцем. Капризничала. Вот и сейчас, смотря на старшего принца, она хотела быть с ним.

«Простите, ваше высочество, она еще совсем юна!» -произнес отец.

Король кашлянул, смотря на эту картину.

«Это она?»

«Да!»