Глава 1.2. Принцесса, которую я вырастил собственными руками (2)

Перевод: Astarmina

Холодная вода окатила голову Джено. Темно-рыжие волосы насквозь пропитались влагой. Он снова наполнил деревянное ведро и, зажмурившись, вылил на себя.

От его тела исходил густой, словно облако, пар, и через мгновение оно высохло. Ранее мокрые волосы стали легкими и колыхались при малейшем дуновении ветра.

Открыв глаза, он заметил Микаэлу, бредущую по коридору с бельевой корзиной. Она не походила ни на какую другую принцессу. Ей приходилось самой стирать, готовить, убирать и заниматься садом.

Нет, не так, она должна была этим заниматься, потому что в замке не было прислуги, способной помочь. И если бы она пренебрегала уборкой, это место давно бы поросло мхом и плющом.

— Какой нелепый у тебя был брак, Хильдиан, — пробормотал Джено, упомянув имя контрактора, пробудившего его от тысячелетнего сна.

Хильдиан Рована Приссид — женщина с красивой и нежной улыбкой. Дочь Великого Короля, покойная королева нынешнего короля и мать Микаэлы.

Когда Огненный Дракон пробудился от долгого сна, то увидел перед собой не честолюбивого воителя, желавшего вернуть королевство, или иного героя, а принцессу, похожую на светло-лиловый вересковый колокольчик. Осознание этого до сих пор вызывало у него горькую усмешку.

Принцесса, назвавшаяся Хильдиан, отчужденно взирала на достаточно крупного дракона, способного разорвать ее на клочки одним когтем.

Это впечатляло. Тем более, контракт о подчинении сохранялся, пока не был расторгнут контрактором после снятия печати.

Приняв человеческий облик, Джено уселся на скалу и поинтересовался у принцессы:

— Ты хочешь стать королевой? Есть ли принцы, препятствующие наследованию престола? Владельцы драконов могут основать королевство с нуля. Возможно, ты не знала о такой силе...

— Особой причины нет, — ответила контрактор, заправив распущенные волосы за уши и улыбнувшись. — Будь моим другом. Этого более чем достаточно.

Прошло довольно много времени, пока дракон не осознал, что она не шутила.

Хильдиан повзрослела на несколько лет и собиралась выйти замуж.

Впервые узнав о будущем муже контрактора, мирно проводивший время Джено только усмехнулся. Во все времена находились те, кто желал занять престол, женившись на принцессах, которые никаким образом не могли стать ни героями, ни принцами. Этот человек славился приятным и достойным аристократом, но Огненный Дракон сразу же разглядел его потаенные амбиции. Он пытался отговорить Хильдиан от заключения этого брака.

У любой другой принцессы не было бы иного выхода, кроме подчинения приказам отца, но не у Хильдиан. У той был дракон, который не даст спуску любому, кто пойдет против нее.

— Мне все равно, — был тихий ответ.

И одинокая улыбка.

Произнося эти слова, Хильдиан выглядела так, словно смирилась со своей участью. Это было странно. Она была перед ним, но он не мог избавиться от ощущения иллюзорности.

Почему она так улыбалась?

Постоянно, когда он просил ее думать в первую очередь о себе, казалось, что ее это не касалось.

— Моему отцу он нравится. Все хорошо, — отвечала она.

А через три года Хильдиан родила ребенка.

Малышка была маленькой и морщинистой, теплой, мягкой и беззащитной. От отца она переняла цвет волос и глаз, а в остальном пошла в мать.

Часто печальная контрактор с появлением ребенка начала беззаботно улыбаться.

Когда-то летавший по бескрайнему небу и сжигавший дотла города Огненный Дракон теперь сжигал нелюбиму Микаэлой тушеную репу и постоянно проверял выполненные задания. Увидь его знакомые драконы, впали бы в прострацию, подумав, что его голову поразили из пушки.

Но все с ним было в порядке. Не возникало никаких проблем. Теперь он мог использовать такие слова для описания своего состояния. Он познал, что такое маленькая радость.

Но однажды Хильдиан упала в обморок.

Внезапно потерявшая сознание в саду королева три дня мучилась от боли, а затем умиротворенно смежила веки. В последний путь ее провожали со слезами на глазах.

Но почему Джено, с которым Хильдиан была так близка, не испытывал печали?

Не потому, что являлся драконом, которому были чужды человеческие чувства. Скорее он считал, что контрактор прожила достаточно. До самого конца Хильдиан так и не раскрыла причину печальной улыбки, но Джено думал, что она, наконец, стала свободной.

Огненный Дракон остался с восьмилетним ребенком на руках.

Тогда, опасавшийся дракона, постоянно находившего подле жены, король, отведя взгляд сторону, сказал:

— Отведи Микаэлу в Западный лес. Все необходимое будут регулярно доставлять, — когда в воздухе повисло напряжение от невысказанного вопроса, он продолжил охрипшим голосом: — есть люди, которым приглянулась принцесса, и они просят ее руки и сердца. Кроме того, Микаэла внешностью пошла в мать. Ей лучше расти в безопасносном, недоступном для посторонних месте.

— С каких пор вас заботит безопасность дочери? — с насмешкой спросил Джено, но король не осмелился произнести ни слова.

Какими бы правдоподобными не были бы оправдания, в конце концов, он выставил дракона за дверь. Таким образом он выполнил просьбу ничтожной наложницы, которая не желала оставлять подле себя Микаэлу.

Дракон снисходительно отнесся к ситуации, но следующее высказывание короля поразило его.

— Принцессе нельзя выйти замуж за принца соседенй страны! — выпалил монарх в спину Джено, который направился к выходу. — Не выпускай Микаэлу из замка.

— Почему ты просишь меня об этом, король людей?

— П-потому что... — запнулся тот на полуслове.

Даже без его ответа можно было догадаться о причине. Этот человек имел дворянский статус и, женившись на Хильдиан, получил право наследовать престол. На данный момент он являлся правителем королевства, но истинной наследницей была Микаэла, дочь Хильдиан, в венах которой текла королевская кровь.

Если бы Микаэла вышла замуж за принца соседней страны и у них родился сын...

— Хильдиан... — тихий шепот Огненного Дракона развеял утреннюю тишину.

Контрактор, не желавшая ничего, кроме дружбы, вспомнила о правах хозяина только перед тем, как навсегда закрыть глаза. Она попросила защитить ее маленькую дочь.

Он не мог отказать в этой просьбе и остался рядом с ребенком, которого оставили в одиночестве. Микаэла не являлась хозяйкой печати, но уже запала в его сердце...

— А! Вороны снова стащили орехи! — возмущенно закричала Микаэла, высунувшись из окна. Это произошло рано утром, но она обнаружила пропажу только сейчас. — А ведь я собиралась испечь пирог с ними!..

Рассердившись, девушка заявила, что при повторении подобного испечет пирог с воронятиной.

Джено завороженно посмотрел на нее. Он приглядывал за принцессой с самого ее рождения. Когда она сделала первый шаг, когда указала на него крошечным пальчиком и назвала «Зено», он всегда был рядом. Дракон до сих пор хорошо помнил, когда она завершила первое рукоделие на ткацком станке. Смущение на лице ребенка было слишком милым.

С тех пор, когда она поселилась в этом замке, прошло десять лет. Всю сознательную жизнь Микаэла прожила вместе с Джено, а он в свою очередь присматривал за ней.

«Будь я человеком, возможно, уже бы состарился,» — вздохнув, подумал дракон.

Невероятно, но в какой-то момент Микаэла выросла.

Когда? Наверное, когда в качестве подарка на восемнадцатилетие попросила первый поцелуй, сославшись на любопытство: какое чувство испытываешь при поцелуе, ведь читала об этом только в книге.

Как он тогда отреагировал? Вместо того, чтобы посмеяться над ее просьбой, он отвел взгляд и сказал, чтобы она не несла околесицы.

Если бы она была помладше, то легкий поцелуй в щечку не был бы проблемой. Он мог бы сделать это так же, как когда-то Хильдиан целовала ребенка.

Со временем ему приходилось все чаще и чаще отправлять юных принцев восвояси.

«Когда-нибудь настанет предел игры в человека».

Джено переживал, что его могут принять за настоящего человека, ведь дружба с контрактором продолжалась. Изначально драконы не испытывали чувств и цинично относились ко всему. Но его влекло к Микаэле, которую он вырастил чуть ли не собственными руками.

Прошло слишком много времени со смерти Хильдиан, чтобы винить ее во всем. Поэтому теперь Джено часто смущался и терялся, когда замечал единственного человека.

Внезапно внимание Микаэлы переключилось с ворон на дракона.

— Что ты там бормочешь?

— Ничего такого...

— На тебе лица нет.

— Тебе просто показалось.

— Ты увиливаешь, Джено, — произнесла принцесса, усмехнувшись. — Подумал о чем-то странном?

— Кто, черт возьми, ты думаешь, я такой?

Возникло странное чувство, когда его взгляд устремился на нее. Микаэла вздохнула. Улыбнувшись, она свесилась из окна.

— Не знаю. Злой дракон? — проговорила небрежно принцесса, коснувшись кончиков его пальцев.

Дракон напрягся. Ему нужно остановиться. В этом нет вины Микаэлы. Она ничего не сделала. Это он не в своем уме.

Джено встряхнул головой, пытаясь избавиться от чувств, которые невозможно смыть ледяной водой. Драконы не питают страсти к людям. Разве может он, зайдя утром в ее комнату, чтобы разбудить, стоять у кровати и смотреть на нее, затаив дыхание? Разве может он нежно касаться ее лица и целовать в губы?

Вся решимость тут же улетучилась, когда прозвучали слова:

— На губах...

Янтарные глаза Джено вспыхнули.

«Никто не знает о том, что ты выросла такой красивой. Тебя окружают густые леса и высокие стены. Если ничего не случится, ты так и продолжишь жить в этой глуши. Я чувствую себя счастливым от осознания, что ты можешь принадлежать только мне. Но мне жаль, что ты не познала, что такое жизнь вне замка. Микаэла. Когда думаю о тебе, то представляю алые лепестки роз, облака на осеннем небе и капли дождя, падающие на поверхность озера. Кажется, будто утренняя роса с травинки упала на кончик моего языка. Микаэла Приссид. Моя милая принцесса, воспитанная собственными руками».

— Ты сошел с ума... — вздохнул дракон и потер глаза.

«Она милый ребенок, верно?» — ему вспомнился голос улыбавшейся Хильдиан.

«Да, она настолько мила, что я схожу с ума,»  — мысленно рыкнул на контрактора Джено и отвернулся.

Он не желал продолжения этой муки.

«Хах, только посмотрите! Трехтысячелетний дракон готов сбежать, как последний трус».