— Подожди, — я снова удержала его. — Тебе это не нравится?

Я не могла сдержать слезливый голос.

— Почему ты такая...

Но прежде чем я успела ответить, первым заговорил Амоид:

— Тебе придётся растить этого ребенка без меня.

— ...

— Ты знаешь, что это значит? Это значит, что когда ребёнок родится, он даже не сможет увидеть лицо своего отца?

— Амоид...

— Я не знаю, сколько времени я проведу с ним.

— Почему ты так говоришь? Почему?

Он слегка улыбнулся.

— Я ведь уже говорил, что все равно умру. Даже если не сейчас, то позже точно. Мы можем лишь отложить дату смерти, — он продолжал говорить сдавленным голосом. — Ты ведь видела мою маму. Кажется, у меня осталось не так много времени.

Все умерли преждевременно.

Голос Камиллы звенел в ушах.

Моя хватка ослабла, из-за чего я упала на кровать.

— Лучше взять небольшой перерыв. Должно быть, ты очень удивлена сегодня.

Амоид нравился к двери. Единственный звук, который я слышала, это закрывающаяся дверь.

* * *

Мой разум был сбит с толку.

Даже покинув комнату Селены, Амоид долго не мог уйти и оторваться от неё.

Какое у неё сейчас лицо, когда она лежит на кровати по ту сторону двери? Плачет? Швыряет подушку и ругается на бессердечного мужа?

В любом случае, последнее — лучший вариант. Лучше всего ненавидеть и игнорировать мужа, который все равно не мог долго оставаться рядом с ней. Это ради неё самой, чтобы Селена не строила даже малейшие ожидания.

Через некоторое время Амоид повернулся и направился в резиденцию Камиллы.

Перед комнатой не было ни слуг, ни служанок.

Когда Камилла была с Раймондом, все тут же расходились. Поэтому ничего удивительного. Зависимости Камиллы от доктора с каждым днем становилась все хуже и хуже.

Изнутри послышался стонущий звук. Амоид потихоньку толкнул дверь и прислушался к разговору внутри.

— Успокойся, Камилла. Мы ведь еще даже не уверены в факте беременности.

— Говорили, что загорится звезда наследника! — послышался крик Камиллы. — Так и должно быть! Я думаю, что ребенок уже в животе. И после благополучных родов...

— ...

— Раймонд, ты готов?

— Да.

На лице Раймонда появилось недовольное выражение.

— Ни за что. Сразу после рождения ребенка...

— Да, чем больше провести времени с ребёнком, тем хуже. Готовьтесь немедленно отправить его в “Метис”. Раймонд, пока ты со мной, все в порядке.

— С моей рекомендацией герцога легко примут. Все хорошо. Я всегда буду на связи.

— И мне придется попросить Мелвина идеально оформить бумаги. Потому что, если жена сойдет с ума, это прекрасный повод для развода.

Амоид медленно отошел от двери. Это история, которой не стоит удивляться.

Камилла сошла с ума с того дня, как её сын заболел. Однажды все дошло до апогея, когда в его комнату ворвалась женщина, которую он не видел прежде, и попросила жениться на ней только на бумаге и родить ребенка.

Амоид вернулся в свою комнату и позвал дворецкого.

— Вы хотите что-то сказать?

— Позови Мелвина завтра.

— Хорошо.

* * *

На следующий день Мелвин, эксклюзивный адвокат и законный представитель герцога, посетил особняк.

— Вы звали меня, герцог?

Мелвин поставил сумку и стал ждать ответа.

— Да, давно не виделись.

Амоид приветствовал его, полусидя на стуле.

— Кажется, мы действительно давно не виделись.

— Потому что все время Мелвин разговаривает лишь с мамой, не так ли?

— Поскольку герцог болен, госпожа Камилла просила меня обсуждать все юридические вопросы с ней.

— И дела моей жены?

— Я не совсем уверен, что вы имеете в виду.

— Какие у вас дела с моей мамой?

— Я не понимаю вас, — сказал Мелвин, не меняясь в лице.

Мягкая улыбка расползлась по губам Амоида, отчего его лицо стало жестоким.

— Да, Мелвин. Как и ожидалось, вам можно доверять.

Мелвин — компетентный юрист. Он не был верен одному лишь клиенты. Однако, получая запрос, всегда держал обещание, несмотря ни на что.

— Вы никогда не расскажете мне о делах мамы и жены.

— ...

— Поэтому и они не узнают, о чем мы здесь говорили.

— Конечно. Юрист уносит все секреты в могилу.

Амоид молча кивнул.

— У вас есть заказ для меня?

Амоид медленно поднялся из-за стола, на который опирался.

— Моя жена, — его глаза излучали ярко-голубой свет. — Я хочу, чтобы она жила безопасно и в процветании даже после моей смерти.

— ...

Мелвин почувствовал необычную ауру от молодого герцога.

— Поэтому я бы хотел переписать завещание, — Амоид улыбнулся.

— Завещание?

Мелвин посмотрел на него с несколько жутким чувством. Его клиент — молодой и немощный герцог. У него было много денег.

Поэтому он написал завещание очень рано. Когда ему было лишь пять лет. И никогда Амоид не желал переписать его.

Но почему теперь герцог поменял решение?

— Вы хотите добавить пункт о герцогине?

— Да.

— Какой?..

— Если моя жена окажется сумасшедшей, мы автоматически разведемся, не так ли?

Вместо ответа Амоид вдруг задал вопрос. Не совсем такого ответа ожидал юрист.

— ...

— Если у нас будет ребенок, что жена получит взамен?

— ...

— Когда я умру, что будет с моей женой?

Мелвин молча выслушивал все вопросы, сыплющиеся, как горящие стрелы.

— Извините, я ничего не знаю.

Он низко склонил голову.

— Тогда нужно составить завещание, чтобы таких вопросов вовсе не возникало.

— Да?..

Амоид ничего не сказал и только щелкнул языком.

При этом жесте руки Мелвин изменил слегка взволнованное выражение лица.

— Хорошо.

Он поспешно достал из сумки перо и бумагу и сел на стул. Его руки были заняты тем, что наносили чернила на кончик пера.

— Что бы вы хотели добавить к своему завещанию?

— После моей смерти я немедленно заплачу своей жене Селене 10 миллионов дукатов золотыми монетами.

Рука, играющая с пером, на мгновение остановилась.

— Да.

Единственным звуком стал стук гусиного пера по бумаге.

— И... Поместье в южной части империи я велю отдать моей жене, Селене Ифрет.

На этот раз перо сломалось.

— Мне жаль.

Чернила, размазанные по бумаге, восстановить невозможно. Мелвин быстро достал новый лист бумаги и размазал чернила по другому перу.

— То. что я услышал, верно?

Не веря глазам и ушам, адвокат снова спросил герцога. Но Амоид лишь кивнул.

— Верно.

— По моему юридическому мнению, алименты, которые берут жены при разводе в аристократических семьях, — это украшения, платья и другие предметы мебели.