Мирра бесшумно прокрался к концу пустой продуктовой полки, сел на корточки у самого ее края и осторожно выглянул за него. Полутемный коридор, освещавшийся только слабым сумеречным светом из окна, казался пустым и безопасным. Можно было попробовать в один присест добежать по проходу до кассы, откуда будут видны все окна и то, что за ними, и думать дальше о том, как выбираться отсюда. Тех придурков, явных мародёров, нигде не было видно. Ушли, пока было безопасно, или ещё здесь и тоже ищут его?

Внезапно на залитый серым светом пол коридора прохода упала чья-то широкая тень. Мирра, едва приготовившийся бежать, тут же юркнул обратно и вжался спиной в полку. Он замер, не шевелясь и почти не дыша. В абсолютной тишине слышен был глухой стук, издаваемый каждый раз, когда неведомая тварь за стеной магазина делала свой очередной шаг. Она шагала в странном ритме,так, будто у нее было больше ног, чем четыре. Стук сдвинулся в сторону противоположного угла здания, и Мирра перевел дыхание.

Он сказал, что у Мирры теперь есть крылья. Если бы это была правда, то парень мог бы выскочить на улицу и улететь прочь, не волнуясь ни из-за чернильных тварей, выползающих из-за каждого второго угла, ни из-за мародеров, выбегающих из каждого первого. Нашел бы сестру и улетел с ней прочь, нашел бы место, где все осталось нормальным. Однако он не умел летать и ни разу даже не видел своих крыльев. Наверняка Мирра умрет где-то около этого магазина, так и не добравшись домой.

Он обещал им новую свободу от каких-то условностей, способ осуществить их мечты, и еще целую кучу самых красивых бессмысленных слов. Но кому вообще стало лучше от того, что Он натворил?

Мирра, т-пространство. День воссоединения.

Мирра долго отказывался признавать, что всё происходящее с ним было на самом деле, но у него никогда прежде не случалось столь долгих и ярких снов.

Парень пил горький черный кофе. Явно не лучшего качества, что-то вроде "три в одном". А напротив него сидел бог. Наверное. Сам молодой человек в офисном костюме, с квадратными очками в тяжелой оправе и вьющимися "шторками", когда Мирра переспросил, правда ли он бог, заметно смутился и спрятал лицо в свою дымящуюся кружку, тоже с кофе. Затем, спустя минуту или даже больше, вновь поднял на Мирру ответил: "Бог – близкое к правде, но слишком громкое слово для меня. Просто обращайся ко мне на "Ты".

Молодой человек казался старше семнадцатилетнего Мирры самое большое лет на десять, так что сделать, как Он сказал, оказалось несложно. У Него было простоватое лицо с почти мальчишескими чертами, не выделявшееся ни особой красотой, ни уродством. С первого взгляда казалось, что Он молод, и лишь при приближении можно было различить скопления морщинок под глазами и в уголках губ. Глаза приблизительно-божественного паренька из-за толстых стекол очков казались мелковатыми по сравнению со всем остальным, на лице то и дело застывало мудрственно-величественное выражение, которое тут же пропадало, стоило Ему отвлечься на какую-либо свою мысль. Мирра постеснялся спросить у Него, настоящий ли это облик, но про себя подумал, что если бы мог принять любой облик, чтобы произвести впечатление кого-то божественного, он точно придумал бы что-нибудь получше этого. Неуспешность молодого человека в создании имиджа была очевидна, хоть Мирра и смотрел на не-божество украдкой, стараясь не пересекаться с Ним взглядом, чтобы не усугубить и так повисшую в воздухе неловкость.

Правда, кроме смущения, была еще одна причина, почему Мирре очень хотелось сосредоточить на чем-то свой взгляд. И была особая причина, по которой он не мог отвлечься на, например, картины на стенах или обои. Потому что ни картин, ни обоев, ни стен не было. Лишь ослепительно белая пустота бесконечного пространства, тянущегося во все стороны, куда ни посмотреть. Мирра никогда раньше не ощущал так правдиво настоящую нескончаемость. И страх. Полностью противоположный привычной ему клаустрофобии, и в то же время столь же давящий. Заставлял его тратить значительную часть сознания на то, чтобы не смотреть в эту пустоту. Мирра предпочитал рассматривать собственное мягкое кресло с потрепанной обивкой черного цвета, на которое парень забрался прямо с ногами, или на точно такое же напротив него, в котором сидел полубожественный человечек. Пол под креслами казался не более материальным, чем потенциальные стены, обои и картины, так что кресла просто висели в воздухе. Мирра не был уверен, что поднявшись со своего места, он не провалится в бесконечную пустоту, в которой будет падать, пока не умрет от голода или страха.

Он молчал уже довольно долго, с тех пор, как он поздоровался с Миррой и с дружелюбной улыбкой сообщил, что тот пока не умер, прошло, судя по внутренним часам, не менее двадцати минут. Не то чтобы молчанием Он пытался сбить Мирру с толку, скорее, пытался подобрать правильные слова. Наконец, не-бог тяжело вздохнул и начал говорить, сначала неуверенно и тихо, а потом все быстрее и воодушевленнее. Глаза Его за стеклами очков расширились и загорелись ярой искренностью, как если бы Он рассказывал Мирре о глубинных таинствах Вселенной или был очень талантливым маркетологом, и пытался продать парню свой собственный, новый мир.

Он планировал полностью изменить и переиначить их мир. Хотел "добавить людям смысла жить, мыслить, и умирать"и "дать им шанс исполнить свои мечты и найти для себя что-то важное", хотел “снести рамки условностей и безосновательных правил” и “научить их отделять тело от души”, что бы это ни значило. Когда Мирра робко спросил, каким именно образом, тот в воодушевлении начал говорить о заселении мира монстрами и наделении людей неотъемлемыми способностями, о том, что люди смогут забыть о старческой смерти и запретах, связанных с их телом. Под конец своей речи этот недобог с исключительно божественными замашками начал отчаянно напоминать младшеклассника, рассказывающего бабушке о новой увлекательной компьютерной игре, полностью довольного снисходительными кивками ничего не понимающей прародительницы, в роли которой пришлось выступить потерянному Мирре. За одним исключением: Мирра хоть и кивал, но делал это неуверенно, лишь внешне демонстрируя согласие на все Его авантюры. Парню-то придется в этой "игре" жить, и выбора у него не было.

Автор, т-пространство. День воссоединения.

О, видит небо, Уолли бесчисленное число раз называли олухом, раздолбаем, остолопом, бестолочью и недоумком, а также просто бесталанным и безответственным кретином. Однако даже Автор, который в свое время, пожалуй, чаще кого бы то ни было награждал Уолли широчайшим спектром ругательств, не мог представить, что тот такой идиот.

Автор всё сделал, как положено. Родился, жил и умер, после чего с его душой должно было случиться то, что случается со всеми душами, после того как умирает их мирское вместилище. Однако, случился Уолли. Не дал ему спокойно умереть, наделил странным именем “Автор” и объявил, что собирается переиначить всю жизнь на планете в то время как на ней проживают миллиарды живых душ. Наделал делов, как всегда. Похоже, для самой низменной из всех возможных целей - гештальт закрыть. Не иначе. Ну, ещё, может быть, достать лично Автора.

Сейчас Автор был лишь одним из тех миллиардов людей, с которыми одновременно общался Уолли. Но он явно был единственным из всех них, кто понимал, что Уолли делает и зачем. Автор носился среди бесконечного белого т-пространства из стороны в сторону, как если бы человек в раздражении мерил комнату шагами. Но шагать Автору было нечем: в отличие от Уолли, никогда не изменявшего своей человеческой облик в виду то ли особой альтернативной одаренности в умении метаформировать, то ли закостенелости и сильной привычки, своё тело Автор изменял постоянно. Он даже не задумывался об этом, просто передвигался вихрем туда-сюда, от эмоций время от времени вспыхивая красными и синими искрами, расходился в стороны сердитыми зигзагами. А иногда то принимал человеческие очертания (руками очень удобно показывать неприличные жесты), то отращивал лишние конечности и становился похожим на огромного паука. Порой Автор принимал вполне конкретный облик: серого оленя с широкими разветвленными рогами или молодого человека с прямыми темными волосами до самых плеч. В т-пространстве он изначально появился в образе вполне милой девушки лет двадцати пяти или тридцати. При взгляде на нее внимание сразу приковывалось к очаровательным серо-голубым глазам и свежим пятнам крови на одежде. Общаться с ней было приятно, пока наконец Уолли не решился вернуть Автору всю его память до этой жизни. И теперь тот рвал и метал.

А Уолли оставалось только наблюдать за ним со стороны, осознавая, что некоторые мечты настолько безнадежны, что их невозможно осуществить, даже став богом. Разумеется, Автор сразу же отказался быть его помощником, Уолли мог бы предсказать это с самого начала, но всё равно решил дать тому шанс. А жаль. Их, его помощников, бы как раз вышло двенадцать, как чисел на циферблате. Но Уолли никогда не посмеет взять никого на то место, что он специально уготовил для его Автора. Больнее всего было то, что даже лишившись выбора, встретив его в роли бога, Автор отказался иметь с ним какое-либо дело. Впрочем, какая теперь разница? Ведь Уолли – всемогущ, и то, что он оставляет Автору хоть какую-то свободу выбора, лишь его собственная прихоть, никак иначе. А значит, любое соглашение, к которому они в итоге придут, будет для Автора унизительным.

Он улыбнулся мстительно и торжествующе.

Мирра, т-пространство. День воссоединения.

– Если вы не бог, то тогда кто? – Мирра решился наконец сам инициировать новый вопрос. Он, в конце концов, вел себя вполне безобидно, а любое внимание к своей персоне вызывало у Него широкую улыбку.

– Можно сказать, исполняющий-обязанности-бога, или что-то вроде того, – с охотой отвеил Он. – Как ты уже, наверное, догадался, я не Яхве, Аллах или Шива, и вообще не один из известных человечеству богов. Я... просто Я.

– Тогда, выходит, всех этих богов не существует? – уточнил Мирра. Тот молчал, продолжая улыбаться всё шире и шире. Не дождавшись ответа, парень продолжил сам:

– Тогда что именно делает вас... исполняющим-обязанности-бога?

– О, это просто, – Он подмигнул Мирре. – Я право имею.

– Имеете право?

– Да. Право вводить новые правила игры. Право останавливать время, чтобы, например, вытаскивать мальчишек с рельс в т-пространство... – Он вновь подмигнул, а Мирра будто окатило ледяной водой, и в следующую секунду лицо вспыхнуло жаром стыда. - Короче говоря, имею право на этот мир и всех людей внутри него.

Потом прошло ещё несколько минут, ну или несколько часов. Окружающая обстановка никак не менялась: кружки с "три в одном" вновь заполнялись, едва стоило прикончить кофе, а в туалет при этом не хотелось, так что определить, сколько времени уже прошло, было практически невозможно, и внутренние часы Мирры очень скоро подали в отставку. В любом случае, всё это время Он объяснял Мирре новые правила "игры". Стыдясь собственной тупости и опасаясь заработать себе воспаление мозга после всего услышанного и увиденного, парень несколько раз просил Его повторить, пока, наконец, он не усвоил всю информацию хотя бы в какой-то степени.

– Во-первых, "экспрессия". Как тебе словечко, нравится? – сам "исполняющий", очевидно, очень гордился своей придумкой. – Оно означает силу, способность, которую ты сам себе выберешь. Она называется именно так, потому что слово "сила" создает ложную иллюзию того, что ее тебе придется использовать только как инструмент подавления других. А я хочу, чтобы ты, и все остальные люди, через экспрессию могли бы себя проявлять. Согласись ведь, по тому, какую способность выбрал себе человек, можно догадаться о многом, касающемся его внутреннего мира. И, разумеется, за экспрессию приходится платить. Понимаешь, заставляет человека задуматься над тем, стоит ли эта игра свеч?

Мирра медленно кивнул. В памяти всплыло вдруг очень старое, почти забытое желание, отброшенная на задворки сознания старая мечта. Так может, это шанс?..

– Но даже со способностями в вашей человеческой жизни остается так много преград тому, чтобы ваша душа могла по-настоящему раскрыться, – вздохнув, продолжал Он. – Вы стареете и умираете прежде, чем сможете хоть что-нибудь об этой жизни понять. Некоторые не ценят жизнь, потому что видели слишком мало, а некоторые – потому что знают, что никогда не увидят. Разумеется, мне это не нравится. Поэтому я сделаю так, что вы перестанете стареть. Вы также окружаете себя множеством стереотипов и искусственных ограничений, связанных с вашим возрастом и полом. Я долго думал над тем, как это исправить, и наконец решил выбрать самый простой решение! Я позволю всем людям самим выбрать, как они хотят выглядеть, и иметь возможность изменить свой пол, как только те захотят!

Мирре страшно было даже подумать о том, в какой хаос обойдется человечеству самое простое решение “исполняющего”.

– Изменить пол? – переспросил Мирра. “Исполняющий” закивал.

– Каждый человек создаст себе два тела той внешности, какой он сам захочет – мужское и женское, и сможет сменить одно на другое в течение нескольких часов, – радостно подтвердил Он.

Не то чтобы Мирра когда-нибудь особо интересовался женщинами, но сама возможность на время принимать облик женщины ему показался как минимум интересным. Если сделать два тела непохожими друг на друга, можно даже попытаться создать две полноценные личности… Хотя вряд ли это так работает.

– Не думаю, что эта идея понравится всем людям, – возразил парень. – Есть же целые страны, культуры и религии, которые подобное никогда не примут.

– Таковы правила, – твердо сказал "исполняющий". – Для всех. Я могу просто создать женскую версию того мужского тела, что ты себе создашь, и оно номинально будет у тебя присутствовать. Пользоваться им совсем не обязательно. Я же не собираюсь калечить психику людей, заставляя их быть теми, кем они не являются, ей-богу.

“Не собираешься калечить психику”? усомнился про себя Мирра, переваривая все сказанное Им. Может, один человек, внезапно наделенный способностями, новой внешностью, вторым телом, да еще и бессмертием в придачу, и не сойдет с ума окончательно, но вот если весь мир станет таким... Настоящий Армагеддон, вот он и здесь.

– Прекрасно, – Он, приняв видимо молчание Мирры за согласие, хлопнул в ладоши, легко взлетел с кресла и завис в воздухе. – Тогда нам осталось лишь приступить к делу!

Автор, т-пространство. День воссоединения.

После тяжелого разговора они наконец пришли, как казалось, к согласию, и ударили по рукам. Автор смотрел на Уолли, холодное презрение как нельзя лучше шло его сапфирово-синим глазам на алой склере. Для него лицо самозванного божка выглядит гордым и самодовольным, но лишь потому, что сам Уолли захотел, чтобы его видели так. На самом деле черты его искривлены обидой и злорадством. Он обманул Автора, и за мгновение до того, как силуэт того исчез из т-пространства, Он признался в этом, и успел услышать гневный окрик в ответ.

Однако Автор больше не может решать за него, и никто не может, и Уолли, осознавая это, вскинул руки и растянул  губы в счастливой улыбке.

Всё теперь изменится. Всё уже изменилось.