Как только осознал значение этих слов, рука ещё сильнее вцепилась в горло. Сладкий и липкий привкус во рту усилился до непредставимых высот, а в животе забулькало

Я отшатнулся, меня рвало. Элла, чувствуя мою боль, рванулась на помощь, но как только она приблизилась, я вздрогнул и толкнул её со всей силы.

Она не ожидала сопротивления и отлетела в сторону.

Мне было наплевать. Я продолжал тошнить, а в голове то и дело всплывало имя.

Джин!

Кто это, какая она. Была ли хорошим человеком? На что похожа её жизнь? У неё были дети?

Вопросы атаковали меня, загоняя в угол.

Рука уже содрала всю кожу с горла.

Мне понравилось.

МНЕ ПОНРАВИЛОСЬ!

Не догадываясь, что это человеческая кровь, думал, что пью компот. Я не сомневался, и мне даже нравилось.

Казалось, что я вывалялся в грязи, не могу дальше думать. Мне понравилось!

Я стиснул горло сильнее, я хотел смерти.

Не виню Эллу, просто удивился. Знаю, что должен ненавидеть её. Но ей всего два дня, она буквально не умеет иначе. Но я, мой вкус. Как гадко.

Я забылся в слезах и засунул пальцы в горло. Я должен тошнить, я должен тошнить. Я со всей силы пытался очистить желудок, избавиться от вкуса во рту.

Элла наверняка ударилась при падении, но мои эмоции, должно быть, повлияли на неё, и она рванулась на помощь.

Она подбежала сзади и обняла меня со спины. Контакт заставил дёрнуться. Сбросил её и снова пытался вызвать рвоту. Даже когда тошнить стало нечем, пытался рвать желчью.

Так продолжалось несколько минут, было больно, но я не мог остановиться.

Вкус не оставлял меня!

Он прилип к горлу и не уходил. Он вцепился в меня мёртвой хваткой.

Почему он не уходит?!

Я ударил рукой в пол, по нему пошли волны. Моё тело эволюционировало, поэтому рука осталась целой.

Я хотел почувствовать боль, хотел почувствовать что-то кроме этого привкуса!

Пальцы снова потянулись к горлу, снова проникли внутрь, я пытался выцарапать его оттуда. Наверное, я лишился рассудка, но знал, что это не поможет, но всё равно хотел сделать хоть что-нибудь.

После нескольких минут безуспешных попыток, я просто упал.

Почему мне понравилось!?

Тело сотрясали рыдания, а тепло прислонилось сзади. Снова Элла, она не беспокоила меня, когда я оттолкнул её во второй раз. Я немного успокоился, и она вернулась ко мне.

- Отец, прости, не знаю, что сделала, но, пожалуйста, не плачь.

Голос звенел, а руки обнимали меня. Казалось, он что-то переключил внутри, и моя печаль и ярость излились на Эллу. Я развернулся к ней и со всей силы ударил.

Я дал её пощёчину, когда Элла пыталась утешить меня. Она сильная, но даже так, удар подкинул её в воздух.

Слёзы высохли, когда я смотрел на существо передо мной! Это её вина!

Злость вышла из-под контроля, я пошёл к ней, и желал побить её. Хотел выместить свою боль! Избить за то, что она сделала!

Как только подошёл ближе, я увидел, что наделал. Рука попала по лицу и оставила большой синяк на правой щеке. Ноготь задел губу и по ней потекла кровь, окрашивая красным лицо.

В её глазах были слёзы, а один наполовину заплыл. Волосы в беспорядке, на коже синяки, Элла подняла свой взгляд на меня, но я не заметил ненависти в её глазах.

Я видел только вину и смирение с тем, что я собирался сделать.

Моя ярость нарастала, и одновременно холод наполнял голову, заставляя мысли прояснятся.

Что я наделал?

Ярость утихла, как будто на неё вылили ведро холодной воды. Снова посмотрел на неё, что же я сотворил?

Только что ударил сестру?

Что я за дерьмо.

Я мгновенно ослаб и потянулся к Элле, она в недоумении уставилась на меня. Она глядела на меня, как будто не понимала, почему я не продолжаю начатое.

Что было в её глазах?

Упал на колени и обнял её. Избитое лицо оказалось у меня на плече, и я гладил её волосы, желая успокоить.

Я ублюдок!

Всё что я мог – это плакать, обнимая Эллу. Пытаясь утешить, она даже гладила меня по голове. А я ещё сильнее ощутил свою вину.

Помню, о чём я думал раньше. Это не её вина. Элла не знала, что можно иначе, ей же всего два дня. Ей всё кажется правильным. Она только пыталась помочь.

Это я наслаждался вкусом!

Это я тот, кто выместил злость на человеке, пытающемся помочь!

Она хотела помочь, и я так отплатил ей!

Я не достоин, быть её братом!

Я не достоин, быть её отцом!

Я даже не достоин, быть человеком!!!

Ненавижу этот мир!

Ненавижу эту жизнь!

Ненавижу себя!

Я всё ещё человек?

Когда этот вопрос возник у меня в голове, я замер. Не думаю. Что делает меня человеком? Что отличает от монстров?

Была причина, и эта причина – мораль.

Но оглядываясь на себя, думаю, у меня её не осталось, даже тело стало другим. Я убивал людей. Даже пил чужую кровь! И мне нравилось!

Проклятье!

Я больше не человек, эволюция изменила меня, не говоря уже об импринтинге.

Сейчас я нечто большее, чем человек, существо, которое может съесть другого и ему понравится. Существо, которое убивает и не сожалеет о том, кого убил.

Боялся взглянуть на свой статус, понимая, что найду подтверждение своим мыслям. Знал, если взгляну, увижу изменение атрибутов. После крови, этот навык ускоренного роста наверняка активировался и изменил меня ещё больше.

Я сейчас нечто, что питается другими и становится сильнее. Не как Элла, которая родилась такой, нет, я превращаюсь во что-то другое.

Мысль о переменах всегда была в моей голове, прямо с тех пор как оказался посреди апокалипсиса. Я понимал, когда-нибудь это случится и связь с Эллой ускорила происходящее. А ещё я знаю, что должен пойти и убить этого бога.

И чтобы сделать это, мне придется стать чем-то другим, чем-то большим. Осознание ударило по мне, когда я подумал о выпитой крови. Мысли об этом вызывали тошноту, но когда-нибудь это должно было случиться.

Может быть не приступ каннибализма, но что-нибудь подобное.

Как только начал осознавать происходящее, постепенно успокоился. Вкус, так не желавший покидать моё горло, медленно исчезал, а сердце становилось холоднее и расчётливее. Даже голова перестала болеть, и её наполнил невероятный холод.

Когда-нибудь ради силы и мести я должен был отказаться от человечности. Чтобы выжить, придётся отказаться от морали и своих убеждений.

Оглянулся на Эллу. Я могу отказаться от своих убеждений, от человечности, от всего того, что составляет мою сущность. И всё это для того, чтобы убить этого дерьмового бога и отомстить.

Но в этот раз пообещал себе, что не предам Эллу, что не сорвусь на неё.

Придётся научить её, чтобы подобное больше не повторялось. И, может быть, продемонстрировать отцовскую «заботу», если она сделает что-то не так, но я не могу обвинить её в произошедшем.

Я защищу единственного оставшегося члена моей семьи.

Поглядел на кровь на руках и решил проверить свои раны. На шее были отметины, из которых сочилась кровь. Я разодрал горло, когда пытался избавиться от вкуса «компота». Если попытаюсь крикнуть, то наврежу себе.

Глядя на Эллу, коснулся её синяка, мне было больно от вида того, что сделали мои руки. А она улыбнулась и обрадовалась моему восстановлению. Она чувствовала, что мне стало лучше.

Моя решимость была твёрже камня.

Глядя на нанесённые мной раны, поднял руку и призвал острый меч. Показав Элле отойти назад, я разрезал кожу на запястье. Надавив на разрез, поднёс к её губам.

- Прости меня

Мой голос дрожал.

- Прими мои извинения.

Позволил крови потечь по руке. Знаю, Элла её любит, и может съесть мою. У меня теперь много крови. Я догадался, что, то, что она ест, усиливает регенерацию. И, накормив её кровью, можно ускорить восстановление.

Элла казалась взволнованной, но после моего одобрения, стала пить и радостно улыбнулась.

Мои предположения полностью подтвердились, но удивляла скорость восстановления.

Прямо на моих глазах, синяк стал бледнеть, а порезы затягиваться. Может быть, останется небольшой шрам.

Вина поднялась во мне, когда я увидел небольшой шрам около губ.

Я дал ей ещё несколько секунд, засмотревшись вверх.

Я не мог видеть сквозь перекрытия, но казалось, смотрю в глаза того бога. Сердце заледенело.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы победить ублюдка. Не важно, сколько уйдёт времени, и что мне придётся пережить.

Я сброшу его с трона!