— Что ты так внимательно рассматриваешь?

Когда Кан Юн убрал в карман партитуру Ли Джун Ёля, позади раздался голос. Обернувшись, он увидел Ли Хён Джи, которая только что закончила уборку концертного зала.

— Директор.

— Что-то хорошее произошло с Седи?

— Ничего особенного.

Кан Юн показал Ли Хён Джи партитуру и флешку. Затем он рассказал ей, что Ли Джун Ёль попросил его найти исполнителя для фичеринга.

Ли Хён Джи задумалась на мгновение, а затем сказала:

— Как думаешь, он имел в виду кого-то из наших девочек?

— Думаю нет. Он сказал, что рассчитывает на меня, потому что я подойду к этому делу без оглядки на компанию или другие условия и выберу наиболее подходящего человека.

— Понятно. Седи, как никто другой, знает твой взгляд на музыку. Значит, ты согласился?

Кан Юн кивнул. Если бы нет, он бы не стал забирать партитуру и флешку.

Ли Хён Джи ещё немного подумала, затем сказала:

— Хорошо, что ты налаживаешь связи, но нельзя постоянно работать бесплатно.

— Если перегну палку, ты всегда меня остановишь. Конечно, компания для меня в приоритете. Я не собираюсь браться за что-то, что противоречит её принципам, и уж точно не собираюсь работать бесплатно.

Слова Кан Юна её успокоили. Она и сама знала, что его невозможно использовать в своих интересах.

Завершив уборку концертного зала, Кан Юн и Ли Хён Джи вернулись в офис, чтобы подвести итоги дня.

***

После того как Ким Чжэ Хун определился с треками для альбома, он, Ли Хён А и Кан Юн получили песни для аранжировки. Ли Хён А была в восторге. А вот Ким Чжэ Хун, напротив, немного переживал: их стили слишком разные. Но, раз Кан Юн порекомендовал ей заняться этим, он решил подождать и посмотреть, что получится.

Прошло несколько дней.

Пока Кан Юн и Ким Чжэ Хун обсуждали альбом, дверь студии осторожно приоткрылась.

— Простите за беспокойство.

Вошла Ли Хён А. Вежливо поклонившись Кан Юну и Ким Чжэ Хуну, она протянула им флешку и партитуру.

Кан Юн, взглянув на ноты, спросил:

— Ты уже закончила аранжировку?

— Да.

Видимо, из-за присутствия Ким Чжэ Хуна Ли Хён А выглядела немного напряжённой.

Кан Юн передал партитуру Ким Чжэ Хуну. Тот мельком пробежался по нотам и тут же удивлённо вскинул брови.

— Подожди, подожди. Кажется, тональность изменилась?

— Да, теперь это соль минор (Gm).

— Это слишком высоко. Разве оригинал не был в фа-диез минор (F#m)?

Эта песня и так была насыщена высокими нотами. Пусть разница была всего в полтона, но для исполнителя это создавало значительную нагрузку.

— В фа-диез миноре я не почувствовала нужных эмоций. Подумала, что ты справишься, и попробовала поднять тональность.

— Хён А, боюсь, я не смогу исполнить эту песню…

Ким Чжэ Хун покачал головой. После проблем с голосом, вызванных жёстким графиком в предыдущей компании, он старался избегать песен с высокими нотами. Ему казалось, что с этой композицией он просто не справится.

Ли Хён А расстроилась. Она вложила в работу столько сил, а её даже не стали слушать.

Кан Юн, молча наблюдавший за их разговором, решил вмешаться.

— Подожди-ка, Чжэ Хун. Ты действительно уверен, что не справишься?

— Записать в студии, может, и получится, но спеть вживую? Это безумие. Голос не выдержит.

Раз уж дело касалось его голоса, Кан Юн не мог спорить. Однако он всё же считал, что отказываться, даже не попробовав, было бы слишком обидно.

— Понял. Но раз уж работа уже проделана, почему бы хотя бы не послушать?

— Хорошо.

— Хён А, присядь.

Он указал ей на своё место перед компьютером. Она замахала руками, отказываясь, но Кан Юн настойчиво усадил её.

«Вот что мне делать, когда так добр?»

Она недовольно надула губы, но забота Кан Юна всё же немного смягчила её обиду.

Он вставил флешку в компьютер и включил трек. Раздались мягкие звуки фортепиано и акустической гитары, затем вступили бас и ударные, и началась песня.

Перед глазами Кан Юна замелькали музыкальные ноты, сплетаясь в ослепительно белый свет.

«Ничего себе!»

Он был искренне поражён. Это был всего лишь инструментальный минус без вокала, но свет был невероятно ярким.

«Не знал, что она настолько хороша в аранжировке».

Он неожиданно посмотрел на неё другими глазами.

Но в то время как Кан Юн восхищался, Ким Чжэ Хун наоборот — задумчиво качал головой. Похоже, рок-стиль ему не особо понравился.

Песня закончилась, и Кан Юн спросил:

— Ну как?

— … Мне надо подумать.

Он не сказал, что аранжировка плохая. Однако Ли Хён А всё прекрасно поняла.

— Она… не очень, да?

— Не то чтобы…

Ким Чжэ Хун замялся. Он отлично знал, чего хочет в музыке, но вот отказывать прямо не умел.

В этот момент вмешался Кан Юн.

— Ах, Хён А, кстати! Совсем забыл, тебя искала директор.

— Меня? Директор? Зачем

— Надо было сказать раньше, но вылетело из головы. Прости, но можешь сходить сейчас? Она уже минут двадцать тебя ждёт.

Ли Хён А показались странными слова Кан Юна, но она всё же послушно покинула студию. Она догадалась, что у Кан Юна и Ким Чжэ Хуна есть разговор, в котором ей не место.

Когда Ли Хён А ушла, Кан Юн спросил у Ким Чжэ Хуна:

— Тебе не нравится её песня?

— …Честно говоря, это не особо.

Ким Чжэ Хун слегка покачал головой. Аранжировка Ли Хён А в стиле тяжёлой рок-баллады сильно отличалась от того, к чему он привык. Высокие ноты были проблемой, но главная загвоздка заключалась в том, что он попросту не прочувствовал эту песню.

Но Кан Юн видел ситуацию иначе.

— Может, всё же попробуешь?

— Эту песню? А тебе самому она понравилась? (п.п: с этого момента будут на «ты»)

— Мне да. Мелодия хорошо сочетается с твоим текстом. Но если для тебя это сложно, не буду настаивать.

Услышав мнение Кан Юна, Ким Чжэ Хун задумался. Он слишком хорошо знал, что тот редко ошибался в своих суждениях. Если бы это сказал кто-то другой, он бы просто отказался. Но слова Кан Юна проигнорировать было сложно.

— … Я не чувствую к ней особой тяги, но раз ты так говоришь, попробую.

— Вот и правильно.

— Но при одном условии — ты займёшься продюсированием.

— Договорились. Высокие ноты пока записываем только для студии, а если придётся исполнять вживую, подстроим тональность.

Попрощавшись, Ким Чжэ Хун отправился домой дорабатывать текст, а Кан Юн направился в офис, куда отправил Ли Хён А.

— Хён А? Она пошла подышать воздухом, — покачала головой Ли Хён Джи, когда он спросил о ней.

«Должно быть, расстроилась».

На всякий случай Кан Юн заглянул в зал для репетиций.

Остальные участники White Moonlight как раз готовились к репетиции. На вопрос, не видели ли они Ли Хён А, ребята ответили, что последний раз видели её идущей на крышу.

Кан Юн поднялся наверх.

Открыв дверь, он увидел Ли Хён А, стоящую у ограждения. Ветер трепал её волосы, а она сама задумчиво смотрела вдаль.

— Хён А.

— О, оппа.

Кан Юн тихо встал рядом.

— Я облажалась?

Он молчал.

— Я старалась изо всех сил, ведь это было для Чжэ Хуна-оппы…Хаа.

На её лице отразилось глубокое разочарование.

Долгое время Ли Хён А говорила о своём разочаровании. Она снова и снова повторяла одни и те же мысли — что работала усердно, что с её песней всё в порядке, что Ким Чжэ Хун слишком требовательный.

В обычной ситуации Кан Юн бы что-то сказал, но на этот раз просто молча слушал.

Когда она выговорилась, её лицо стало чуть светлее.

— … Прости. Не хотела тебя этим грузить.

— Всё нормально, с каждым бывает.

— ……

Когда эмоции улеглись, Ли Хён А почувствовала неловкость. Её злило отношение Ким Чжэ Хуна, но в итоге она выместила всё на Кан Юне. Её щёки запылали от стыда.

Заметив это, Кан Юн мягко сменил тему:

— Когда пробуешь что-то новое, без трудностей не обойтись. Если бы Чжэ Хун предложил тебе спеть его песню, ты бы так легко согласилась?

— Это… не думаю.

— Вот и он сейчас проходит тот же путь. Кстати, он согласился попробовать.

— Правда?

Ли Хён А удивлённо подняла глаза.

— Да. И знаешь, твоя песня действительно хорошая. Думаю, получится нечто особенное.

— Ты правда так считаешь?

Кан Юн не был человеком, который раздаёт пустые утешения.

Ли Хён А моментально повеселела, словно и не было никакой печали.

— Точно?

— Конечно. Жди хороших новостей.

Эти слова придали ей сил, и Ли Хён А сжала кулаки.

***

Шёлковый путь.

Наряду с степными и морскими маршрутами, он был одним из важнейших путей, соединявших Восток и Запад. Огромная дорога, протянувшаяся от Италии до Ланьчжоу в Китае, использовалась купцами, рисковавшими жизнью ради торговли шёлком.

Именно здесь, в этом историческом месте, находилась Мин Джин Со.

[Готовы? Камера, мотор!]

Посреди дороги, где бушевали песчаные ветры, Мин Чжин Со, облачённая в белые шёлковые одежды, взмывала в небо на тросах. За ней следовали другие актёры. Её противница вступила с ней в схватку на мечах, а мощные вентиляторы на земле создавали ветер, от которого их одежда развевалась.

[Отлично, стоп!]

После завершения сцены Мин Джин Со взяла из рук менеджера бутылку воды и выпила её залпом. Сцены с трюками на подвесных тросах и зной пустыни медленно, но верно изматывали её. Однако она не жаловалась.

Так продолжалась изнурительная съёмка, пока солнце не начало заходить за горизонт.

[Спасибо за работу!]

Голоса сотен сотрудников разнеслись по безлюдной пустыне.

Мин Джин Со наконец смогла расслабиться. Без сил, она подошла к костру и села рядом. Это место было предназначено для актёров.

— Когда приедет машина?

— Через час. По дороге машина сломалась.

Менеджер Ким Чжу Хван тяжело вздохнул. Он хотел поскорее отвезти Мин Джин Со в отель, но пока не мог.

Однако Мин Джин Со лишь улыбнулась и предложила ему место рядом.

— Присядь.

— Нет, спасибо, я в порядке.

— Ты тоже устал, тебе нужно немного отдохнуть.

Только после этих слов Ким Чжу Хван сел рядом. Остальные сотрудники и актёры уже собрались небольшими группами и оживлённо беседовали. В этой пустыне было сложно передвигаться на транспорте: как только машина попадала сюда, выбраться обратно становилось проблемой. Даже мобильной связи почти не было.

В этом бесплодном краю Мин Джин Со подбросила в костёр пару веток и с горечью усмехнулась.

— Съёмки затягиваются. Я и представить не могла, что на один фильм уйдёт столько времени.

— Я тоже. Но раз в проект вложены такие огромные деньги, отступать некуда… Похоже, режиссёр весьма амбициозен.

— Это точно. Кадры получились просто потрясающими. Красота нереальная.

На вопросительный взгляд Ким Джу Хвана Мин Джин Со с энтузиазмом принялась расхваливать режиссёра. Визуальный стиль, который он создавал, действительно завораживал. Оставалось только гадать, каким будет финальный результат после наложения спецэффектов. Конечно, за такие качественные кадры приходилось платить дополнительными затратами – увеличивалось время съёмок, росли расходы на киноплёнку, но для актёра не было ничего важнее красивой картинки.

Мин Джин Со замолчала и стала смотреть на пламя костра. Тогда Ким Чжу Хван осторожно завёл разговор.

— Эм, Джин Со… Директора ждут тебя в…

— Я не поеду.

Не успел он договорить, как получил мгновенный ответ. Менеджеру стало неловко.

— Джин Со, я понимаю, что ты их недолюбливаешь, но…

— Если понимаешь, то не надо об этом говорить.

— ……

После этих слов Мин Джин Со замолчала, ясно давая понять, что разговор окончен. Она была непреклонна. Однако менеджер, видимо, уже привык к подобному и не сдавался.

— Это уже третий раз. Если снова откажешься, будет четвёртый. В конце концов, компания может отреагировать негативно. Всё-таки это руководство, и если ты будешь так открыто выражать своё недовольство…

— Оппа.

Голос Мин Джин Со стал холодным, а взгляд – колючим, словно острый клинок. Менеджер невольно вздрогнул.

— Слушай меня внимательно. Если я сказала, что не поеду, значит, я не поеду.

— Джин Со…

— Не заставляй меня повторять.

Мин Джин Со больше не произнесла ни слова. Её решимость была столь сильна, что Ким Джу Хван не знал, что сказать. В её взгляде читалась редкая для её возраста непоколебимость.

Убедившись, что менеджер всё понял, она протянула ему карту. На золотой поверхности поблёскивал изысканный узор.

— Сегодня я переночую в другом месте. Организуй всё, как следует.

Ким Чжу Хван в замешательстве принял карту. Мин Джин Со ясно дала понять, что хочет остановиться в другом отеле, а значит, возвращаться в прежнее место и встречаться с директорами не собиралась. И он не имел права ей возразить.

Закончив разговор, Мин Джин Со спрятала лицо в ладонях, уткнувшись в колени. Это был явный знак: продолжать беседу бессмысленно.

Глядя на неё, Ким Джу Хван устало вздохнул.

«Вот чёрт…»

Он оказался в тупике. В MG Entertainment не было никого, кто мог бы справиться с Мин Джин Со. В Корее и Китае её популярность достигла небывалых высот – она была настоящей суперзвездой.

Но проблема заключалась в том, что Мин Джин Со люто ненавидела большинство руководителей компании, что создавало огромные трудности. Даже сам факт того, что она пока ещё не разорвала контракт, воспринимался как чудо. Единственное, что удерживало её, – это врождённое чувство ответственности: если уж бралась за работу, доводила её до конца. Компания успокаивала себя этим, но всё же их отношения оставались крайне напряжёнными.

Ходили слухи, что рано или поздно Мин Джин Со расторгнет контракт и уйдёт в «ту» компанию.

«Чёрт, всё из-за этого Ли Кан Юна…»

Ким Чжу Хван в сердцах проклял ни в чём не повинного Кан Юна и поднялся на ноги. Что же такого в этом Ли Кан Юне? Он только создаёт всем головную боль. Мысли о том, какой разнос он получит от директоров за то, что не привёл Мин Джин Со, уже вызывали у него головокружение.

«Пойду-ка лучше покурю.»

Ким Чжу Хван сел в сторонке и закурил. Он выглядел жалким. Он надеялся, что его тревоги растворятся в табачном дыме, но вместо этого мысли только больше запутались.