Помощник был правой рукой Юн Ва, давним другом, еще со времен детства. Именно благодаря Юн Ва он сумел выбраться из нищеты и подняться на новый уровень. За это он безмерно верен командиру и всегда следует за ним, не важно, насколько опасным будет место.

После ухода командира помощник Лэй захотел представиться перед новобранцами и направить их в казармы, но услышал знакомый гул из рога, напоминающий рев медведя.

«Черт, только этого не хватало. Почему именно сейчас ей захотелось появиться» — произнес Лэй.

Врата крепости открылись, и появилась красная карета в сопровождении пяти всадников. Красная карета с белыми лошадьми рода Молиума предназначалась только для императорской семьи. Но кто же мог подумать, что в такой глуши, в самом отдаленном месте Империи Солнца и Луны, окажется один из членов императорской семьи.

Один из всадников спустился на землю и открыл дверь кареты, из которой вышла длинноволосая девушка двадцати пяти лет, обладательница редчайших алых волос с весьма привлекательным лицом, но она была второй по красоте в городе Шен Ян, уступая лишь Юн Ва, за что его она постоянно недолюбливала. Ведь у нее был один изъян, волнующий всю жизнь, - небольшая горбинка на носу.

Но характер у этой девушки довольно скверный. Будучи племянницей императора, она не испытывала недостатка внимания со стороны противоположного пола. Вскоре ей наскучили их тщетные попытки пригласить ее на свидание, и она, чтобы развеселить себя, устраивала поединки за право романтического ужина. Лишь сильнейший хоть как-то мог ее заинтриговать.

Но в один день она переступила черту: ее заметили выходящей поздно ночью из дома одного простолюдина, после чего начали ходить слухи, что она лишилась девственности и стала на путь разврата.

Услышав это, разгневанный император приказал найти и срубить головы лжесвидетелей, а ее решил на время сослать подальше от столицы, пока народ и знать не позабудут  о порочащем императорскую честь случае.

Так она попала в Шен Ян.

— Уступите дорогу госпоже Сунь Цзы, жалкое отребье — прокричал всадник, отвечающий за ее охрану.

Недовольные заключенные расступились, не проронив ни слова, ибо знали, что лучше не попадаться ей на глаза, если не хотят навлечь беды на свою голову.

Сунь Цзы гордо проходила через ряды и почему-то ее внимание привлекло скопление людей у правой казармы, где находился Фен Син.

— С возвращением, госпожа Цзы. — неохотно поприветствовал Лэй.

— Так так. Что тут у нас? Новенькие? — спросила она, но, не получив ответа помощника, подошла к их строю и стала каждого рассматривать.

— Что за дешевое ожерелье! Таким даже стыдно украшать гостиную, — пройдя дальше, она остановилась на Фен Сине, стоящем в центре первой шеренги. Ему не повезло: рукава были короткие, поэтому не сумели скрыть браслет на правом запястье. — О, а это интересно, очень интересно, покажи мне браслет.

Она схватила его руку и стала разглядывать предмет:

— Просто потрясающий браслет, такого белого камня в центре я еще не видела на всем континенте среди множества драгоценностей, которые я сумела заполучить. Ты не достоин носить столь прекрасный предмет, к тому же он тебе не понадобится. Отдай его мне. — приказала Сунь Цзы.

— Ни за что. — отказал Фен Син, отдернув свою руку назад.

— Как ты смеешь мне не повиноваться. Стража! Надо наказать его. Пусть будет примером для остальных! — крикнула молодая госпожа.

Стража подошла и схватила Фен Синя за руки, а Сунь Цзы отобрала браслет и сразу же его надела:

— Привяжите его к столбам и дайте мне кнут. — приказала она.

Лэю это не понравилось, но он не мог ничего сделать.  Руки Фен Синя привязали к двум столбам, стоящим в центре крепости, где обычно наказывают провинившихся преступников соразмерно их деяниям.

Сунь Цзы, взяв кнут, зашла за спину Фен Синя, и, вкладывая всю душу в каждый удар, начала бить его по спине, иногда задевая голову и шею.

Народ молча наблюдал за происходящим и только считал количество ударов. На двенадцатом взмахе кнута Сунь Цзы почувствовала сопротивление и, обернувшись, увидела Юн Ва, держащего конец кнута.

— Достаточно. Ты получила желаемое — произнес Юн Ва.

— Давно не виделись старший Юн. Еще не надоело возиться с этими убийцами — гордо поприветствовала молодая госпожа, отпустив кнут.

Юн Ва недолюбливал Цзы именно за ее своевольный нрав. Сегодняшнее наказание Синя – яркое тому подтверждение. Но ему приходилось терпеть из-за ее особого статуса:

— Отведите юношу к лекарю, пусть перевяжет раны. Остальные – в казарму.

В Крепости – колонии действовало правило – не использовать мастеров системы поддержки для лечения ран, чтобы преступник полностью ощутил всю боль и хорошенько подумал о своем проступке. После внесения данного правила количество нарушений и попыток бегства достигло почти нулевых цифр.

Через три дня Фен Синю стало лучше, и он вернулся в свою группу, включающую тридцать человек, предварительно переодевшись в белую рубашку и свободные штаны.

Находясь в лазарете, он непрерывно корил судьбу за свое невезение, начиная с момента ухода из клана и заканчивая встречей с жестокой Сунь Цзы. Больше всего он ненавидел не ее, а старика - попрошайку: не стоило за него заступаться, тогда не было бы случайного убийства пьяницы. Он недоумевал, как может человек так легко умереть от одного удара, тем более от Фен Синя, человека слабого в боевом искусстве. Всю свою жизнь он только и делал, что читал книги, даже кузнечным мастерством ему запретили обучаться, так как у него не было молота чистого неба. Его толком и не принимали за человека во внутреннем дворе.

Так же он думал, как вернуть браслет, но ничего не приходило в голову. К госпоже, окруженной сильной охраной, никак не подобраться. К тому же здесь повсюду дозорные и стражи. А повторно получить удары кнутом он планировал.

Отряд «свежей крови» с уважением взглянул на приближающегося Синя. После наказания он стал для них ближе, хотя и не был ни с кем знаком.