Глава 381. Попытка подольститься к отцу.

«Действительно, мои отношения с молодым мастером Ци нарушили этикет, но мы с ним искренне любим друг друга! Что в этом плохого? Из-за того что это было неуместно, следует ли считать меня преступником?» — парировала Вэй Цинвань.

«Возможно, это единственное, что в тебе не изменилось». - тихо рассмеялась Вэй Руо.

Будь то Вэй Цинвань из оригинальной истории или Вэй Цинвань, стоящая перед ней сейчас, её уверенность, что "любовь превыше всего" осталась прежней.

Просто в оригинальной книге она была в положении доброго человека, поэтому ее "настоящая" любовь выглядела редкой и драгоценной. Но теперь, когда она заявляет о своей преданности истинной любви, Вэй Руо тошнит от её лицемерия.

Вэй Цинвань продолжала возражать: «Я признаю, что была неправа в ситуации со старшим братом, но я никогда не сталкивалась с подобной ситуацией. Я была растерянна, запаниковала и не знала что делать, это было непреднамеренно! Я не собиралась причинять вред старшему брату. Я заплатила за свою ошибку! Даже моя мать уже простила меня, это ты не позволяешь мне вернуться в особняк! Сестра, это ты хочешь, чтобы я была опозорена и не могла вернуться домой, ты явно хочешь чтобы меня изгнали из семьи! Ты говоришь, что это моё наказание, но на самом деле это просто удовлетворение твоего собственного эгоизма!».

«Значит, по твоей логике, пока ты признаешь свою ошибку и принимаешь наказание, все должны немедленно простить тебя, а если они этого не делают, они являются злобными лицемерами, намеренно пытаются усложнить тебе жизнь, и хотят всячески навредить тебе?» — уточнила Вэй Руо.

«Тогда, сестра, что еще ты хочешь от меня? Должна ли я искупать свои ошибки до конца своей жизни? Разве у меня нет шанса загладить свою вину и покаяться? Действительно ли это наказание, которое я должна получить, или это твое эгоистичное желание выгнать меня из дома, что бы ты могла стать единственной молодой леди семьи Вэй?!» - возразила Вэй Цинвань.

«Ты действительно хочешь и рыбку съесть, и в пруд не лезть..». прокомментировала Вэй Руо.

"О чем ты говоришь?" Вэй Цинвань не поняла слов Вэй Руо.

«Ни о чем важном. Просто я снова впустую трачу своё время и силы. Действительно, людям не стоит пытаться разговаривать с животными. У них своя языковая система, и они никогда не смогут понимать людей».

Сказав это, Вэй Руо с силой оттолкнула Цуй Хэ от ворот, а затем, пока та не опомнилась, закрыла дверь в свой двор,оставив Вэй Цинвань и её служанку стоять снаружи.

«Уф, какое облегчение». - Вэй Руо с отвращением отряхнула руки.

«Если бы мои руки не были заняты, я бы точно что-нибудь сделала с ними сейчас ». — проворчала Сюмэй.

«Не обращай на них внимание». Вэй Руо не хотела, чтобы Вэй Цинвань испортила им сегодня настроение.

Второй брат жив, фальшивые похороны закончились, так что ей пора вернуться к своим делам.

Цзуйсяньцзюй, ресторан босса Фань, в ближайшее время собирается открыть филиал в столице провинции. Это так же хорошо и для нее. Благодаря партнерству между ними ей будет легче обосноваться в столице провинции Чжэцзян, Линьане.

Цуй Хэ, которую Вэй Руо вытолкала за ворота, с недоверием уставилась на уже закрытую дверь во двор сада Тинсонг.

«Мисс, она действительно только что оскорбила нас напрямую?»

Термин «животное» явно относился к её госпоже, к тому же прямо сейчас ее толкнули руками. Цуй Хэ не ожидала такого вульгарного поведения от первой мисс!

«Она просто не притворялась сейчас воспитанной, она откровенно грубила, глядя в глаза!». — холодно согласилась Вэй Цинвань.

— Мисс, что нам тогда сейчас делать? — спросила Цуй Хэ.

«Пойдем к моему отцу».

Вэй Цинвань изначально направлялась на поиски Вэй Минтина, но, когда она проходила мимо сада Тинсун и увидела сяо Наня, она подошла, чтобы узнать, что он тут делал, ну и что бы еще раз понасмехаться над Вэй Руо.

Вскоре Вэй Цинвань пришла в главный двор, зашла в дом, постучала в дверь и вошла в кабинет отца.

Вэй Минтин, склонившийся над бумагами на своём столе, поднял глаза и спросил: «Ванвань, что привело тебя сюда?»

Вэй Цинвань изящно поклонилась, приветствуя отца, затем взяла у Цуй Хэ короб с едой, подошла к столу и поставила его перед отцом.

"Эта дочь приготовила отцу женьшеневый чай и кое-какие закуски..." С этими словами Вэй Цинвань по одной доставала посуду из короба и расставляла её на свободном месте перед Вэй Минтином.

Это фирменные блюда Вэй Цинвань, и раньше Вэй Минтин хвалил их.

Сразу после этого Вэй Цинвань сказала: «Эта дочь знает, что отец в последнее время в плохом настроении, и у него нет аппетита, поэтому я специально приготовила легкую пищу, надеясь, что отец сможет съесть хотя бы несколько кусочков».

«Ты очень внимательна.»- сказал Вэй Минтин, но, глядя на еду перед собой, у него все еще не было никакого аппетита: «Оставь это здесь, я поем попозже.».

После того, как Вэй Минтин закончил говорить, Вэй Цинвань не ушла, поэтому мужчина снова поднял глаза и спросил: «У Ванвань есть еще какое-то дело ко мне?»

Вэй Цинвань опустила глаза, а затем утешила: «Отец, я знаю, что ты очень опечален, но мертвых нельзя вернуть к жизни. Второй брат ушел, но мы все еще есть у тебя».

Глаза Вэй Минтина были затуманены, а его голос был глубоким и грустным: «Да, мертвые не воскресают, теперь, когда Цзиньи ушел, он никогда больше не вернется».

«Отец, ты должен принять это. Второй брат не хотел бы, чтобы ты так грустил. Эта дочь знает, что я не могу долго оставаться в поместье, и, следовательно, я не смогу часто навещать отца. Я только надеюсь, что мой отец будет больше беспокоиться о своем здоровье...».

Вэй Цинвань говорила искренне, каждое её слово и жест показывали ее сыновнее почтение к Вэй Минтину.

Если бы Юнь-ши услышала её, она бы наверняка была очень тронута, а узнав, что Вэй Цинвань не может оставаться в особняке в течение длительного времени, она бы расстроилась и даже согласилась бы позволить ей вернуться.

Вэй Минтин слегка кивнул: «Не волнуйся, я это знаю. Я понимаю, что хотя ситуация с Цзиньи и удручает, она пройдет, и рано или поздно я с этим смирюсь».

Затем Вэй Минтин сказал: «Теперь ты можешь идти, мне нужно побыть одному.»

Вэй Цинвань на мгновение замерла, выражение ее лица почему-то было немного напряженным.

«Да, эта дочь пойдет к себе». Вэй Цинвань медленно вышла из кабинета Вэй Минтина, идя очень неспешно.

После того как дверь кабинета закрылась, Вэй Цинвань некоторое время стояла снаружи, как будто чего-то ждала.

«Мисс, хозяин…» Цуй Хэ нахмурилась, полная негодования.

Она думала, что господин почувствует любовь её госпожи, и не захочет с ней расставаться, но этот старик ничего не сказал госпоже, и фактически так холодно выставил её!

Что же теперь делать? Если мастер Вэй не смягчится, не придется ли им двоим снова вернуться в чжуанцзы через пару дней?

Вэй Цинвань закусила губу, затем повернулась и ушла.

После того, как Вэй Цинван ушла, Вэй Минтин посмотрел на чай и закуски перед ним, но даже не прикоснулся к палочкам. Вместо этого он встал и достал коробку, обитую парчой из шкафа позади себя.

Изящная парчовая шкатулка была им открыта, внутри лежала старая кожаная фляга для воды.

Глядя на флягу, в голове Вэй Минтина всплыли старые, выцветшие от времени воспоминания.

Это было, когда он только что поступил на службу в армию, ему тогда было пятнадцать лет...

Он родился в резиденции князя, поэтому его сторонились простые солдаты, но в то же время, из-за упадка семьи Вэй, его также избегали дети аристократов.

В результате, он оказался изолирован от остальных солдат в этом батальоне.

В тот раз, когда их батальон был отправлен на миссию, он был обманут другими, заблудился в глубоких горах и не возвращался в лагерь до поздней ночи, за что был наказан.

По приказу штаба, его привязали к столбу наказаний, оставив его с середины ночи до полудня следующего дня под палящим солнцем...

(конец этой главы)