Глава 171. Она не так хороша, как Вэй Цинруо в сердце своей матери.

"Хорошо." Вэй Руо взяла список подарков и внимательно изучила его.

Подарки, приготовленные мадам Юнь, были недорогими, но хорошо соответствовали текущему статусу семьи Вэй.

Слишком дорогие дары были бы неуместны. Вэй Минтин — военный чиновник, и за последние два года его только недавно повысили в должности. Его зарплата невелика, а у семьи Вэй не так много личного имущества. Слишком ценные дары гарантированно вызовут вопрос, откуда у особняка Вэй взялись на них деньги.

«Я думаю, что такие подарки очень хороши. Проявление уважения к особняку префекта должно выражаться не в том, что они дорогие, а в том, чтобы показать нашу порядочность и внимание». Вэй Руо вернула список подарков Юнь.

Мадам Юнь удовлетворенно кивнула. На самом деле, просьба оценить подарки только что, была проверкой для ее старшей дочери.

Она хотела увидеть способность старшей дочери оценить некоторые тонкости межстатусного общения в обществе, и ответ старшей дочери очень ее порадовал.

"Руо'эр понимает этот вопрос очень хорошо. Подарки на этот раз действительно не дорогие. Сельскохозяйственные продукты и морепродукты - это обычные вещи, но я потратила много времени на их приготовление. Если бы я искала что-то дороже, это было бы очень обременительно для нашего дома. К тому же, я не думаю, что то, что я могла бы достать на пределе наших финансов, могло бы понравиться мадам Юань. Чем можно удивить принцессу при наших возможностях?».

Затем появилась и Вэй Цинвань.

«Мама, сестра». Войдя в главный дом, Вэй Цинвань приветствовала Юнь-ши и Вэй Руо, с опущенными глазами и тихим голосом, с благопристойной осанкой.

Увидев Вэй Цинвань, Вэй Руо совсем не удивилась. Она догадывалась, что мадам Юнь все еще не хочет сдаваться. Если для неё есть возможность отправиться в особняк префекта, она обязательно будет искать способ привести туда и Вэй Цинвань.

После того, как Вэй Цинвань вошла в дверь, Юнь бросила особый взгляд на Вэй Руо, но, увидев, что Вэй Руо не ответила на приветствие сестры, она потеряла сердце.

Сразу же после этого, госпожа Юнь показала список подарков Вэй Цинвань и спросила ее мнение: «Ванвань поможет своей маме посмотреть, есть ли что-то еще, что нужно добавить в этот список?».

Вэй Цинвань пригляделась, а затем посмотрела на Юнь-ши, не решаясь говорить.

«Просто скажи, что хочешь сказать, здесь больше никого нет». — сказала Юнь.

«Эта дочь считает, что эти подарки слишком обычные, чтобы их можно было дарить в особняк префекта… Эта дочь немного беспокоится…» — осторожно сказала Вэй Цинвань.

Она не осмеливалась сказать все, что думала о неуместности таких даров, чтобы не обидеть Юнь-ши.

Радость на лице Юнь немного угасла, а затем она посмотрела на Вэй Руо.

Вэй Руо молчала, делая вид, что ничего не слышит.

То, что думает Вэй Цинвань, не имеет к ней никакого отношения, она не хочет с ней спорить и ленится комментировать.

Когда Вэй Цинвань заметила взгляды Юнь, она невольно почувствовала себя неловко.

"Мама, разве эта дочь что-то неправильно сказала?" — тихо спросила Вэй Цинвань.

«Ванвань, есть некоторые вещи, которым ты действительно должна научиться у своей сестры. Я думала, что раз ты с детства следовала за мной, когда я занималась делами, то ты будешь знать больше о таких вещах, как подарки между благородными семьями, чем знает твоя сестра».

Очевидно, ответ Вэй Цинвань разочаровал Юнь. Она думала, что Вэй Цинруо будет разбираться только в вопросах о сельском хозяйстве, а по отношениям в обществе благородных семей лучше разбирается Вэй Цинвань, и старшая дочь сможет научиться некоторым приемам, следуя за ней.

Неожиданно, результат оказался прямо противоположным.

Вэй Цинвань на мгновение опешила, а затем повернулась и возмущенно посмотрела на Вэй Руо.

Вэй Руо молчала, как будто никогда не слышала о разговоре между Юнь-ши и Вэй Цинвань.

Мадам Юнь больше ничего не сказала, но, по выражению ее лица видно, что она явно больше довольна сегодняшним ответом ​​Вэй Руо.

Затем Юнь вывела из особняка их двоих вместе. По пути к особняку префекта Юнь несколько раз повторяла для Вэй Цинвань:

«Когда ты увидишь мадам Юань, не говори слишком много и не проявляй трусости. Я не буду упоминать о том, что произошло раньше, и я не буду просить мадам Юань изменить ее впечатление о тебе, так что больше не создавай проблем».

«Если ты встретишь кого-то, и не будешь знать, что делать, просто посмотри на свою сестру и учись у нее».

Мадам Юнь хотела изменить образ Вэй Цинвань в сердце мадам Юань, но она не собиралась позволить Вэй Цинвань раздражать её.

Увещевания Юнь были подобны острым шипам, вонзавшимся в сердце Вэй Цинвань.

Вэй Цинвань до сих пор помнит, что не так давно, когда они втроем впервые отправлялись на приём в саду у мадам Юань, ее мать сказала в экипаже те же слова, что и сейчас, но они говорились для Вэй Цинруо, а человек, с которого сестре надо было брать пример, была Вэй Цинвань.

Теперь все изменилось, человек, которого учила мама, стал ею, а значит, человек, которому мама не доверяла, тоже стал ею. В сердце её матери она не так хороша, как Вэй Цинруо.

— Да, эта дочь знает. Вэй Цинвань тихо согласилась со словами мадам Юнь.

Поскольку поздравительная открытка была отправлена рано утром, трое членов семьи Вэй были приняты сразу же после прибытия в особняк мадам Юань.

Мадам Юань приняла гостей в цветочном зале. Стол был накрыт к чаю, и хозяйка жестом предложила мадам Вэй присесть на тот же диванчик, на котором сидела она сама.

Вэй Цинвань помнила совет Юнь и не осмеливалась робеть, но она также не осмеливалась что-то говорить, и тихо сидела в стороне.

Вэй Руо спокойно выбрала себе место, и, не стесняясь, принялась за чай, прикусывая его сдобной выпечкой. Она бывала здесь много раз, так что она не собиралась как-то сдерживаться, все равно мадам Юань много раз просила её не стесняться.

Она не пыталась привлечь к себе внимание хозяйки и не собиралась лезть в разговор старших женщин, а спокойно дегустировала сладости к чаю, позволив госпоже Юнь поговорить с госпожой Юань.

В конце концов, госпожа Юнь из столичного особняка Чжунъибо. Речь госпожи Юнь спокойная и не приторно вежливая, так что разговор не выглядит неловким.

Мадам Юнь упомянула прошлое: «Я до сих пор помню тот год, когда я увидела принцессу Хуай в особняке Сюй Гогуна*, тогда я поняла, что в этом мире есть такой удивительно талантливый и красивый человек».

Госпожа Юнь была благородной девушкой и до того, как вышла замуж за третьего сына особняка князя Чжунъи, поэтому она попала на прием в особняке генерала Сюй, который был тогда в расцвете сил, и издалека видела мать госпожи Юань, принцессу Хуай.

Госпожа Юань сказала: «У моей матери-наложницы в молодости был такой несравненный облик. Жаль, что я не унаследовала талант и внешность моей матери».

Юнь-ши поспешно сказала: «Где мадам Юань не похожа на свою мать, как вы можете заставить такого человека, как я, сравнивать блистательную мать и не менее прекрасную дочь?»

Госпожа Юань продолжала: «Однако, с точки зрения удивительного таланта, блестящего ума, и очаровательной внешности, моя мать-наложница все еще не так хороша, как покойная императрица Сюй. Императрица Сюй тогда была немного моложе моей матери... Когда императрица Сюй появилась в столице, удача всех императорских наложниц ушла. Кто бы не решал, кто будет самой красивой женщиной в столице... Титул в любом случае достался бы императрице Сюй».

Мадам Юнь слегка вздохнула: «Жаль, что прекрасной госпоже так не повезло, императрица Сюй умерла рано».

Госпожа Юань тоже печально вздохнула: «Если бы ничего подобного не произошло бы в особняке Сюй Гогуна, и императрица Сюй не умерла, было бы хорошо...».

Госпожа Юнь не осмелилась ответить на слова госпожи Юань, опасаясь, что то, что она скажет, обернется катастрофой.

Дело об особняке Сюй Гогуна было очень запутанным, и многие люди были осуждены за него, поэтому даже спустя столько лет никто не осмеливался упоминать об этом деле легкомысленно.

После несколько неловкого молчания, дамы возобновили разговор о прошлом, когда в цветочный зал вбежал слуга. Торопливо извинившись, он наклонился к хозяйке и негромко что-то ей сообщил. Хотя слуга говорил негромко, гостьи все же услышали поспешное сообщение слуги: передний двор особняка затоплен.

Госпожа Юань приказала всем слугам в особняке отправиться к месту происшествия, чтобы разобраться с ситуацией, и сама пошла во двор, извинившись перед гостями.

Юнь, которая осталась на диванчике одна, оглянулась на двух девушек. Когда она только что болтала с госпожой Юань, две дочери были очень тихими и воспитанными, и теперь она испытывала большое облегчение от их хорошего поведения.

Как только она собиралась что-то сказать своим дочерям, снаружи поднялось какое-то волнение.

— Что же там происходит? Во дворе дома нет воды? Отчего такая кутерьма? — сказала Юнь.

Только что приходил слуга особняка мадам Юань и сообщил, что вода течет с переднего двора, который находится далеко от цветочного зала. Если бы это действительно была вода, шум, слышимый здесь, не должен был бы быть таким громким.

Вэй Руо тоже чувствовала, что что-то не так. Она смутно слышала звуки ближнего боя снаружи, и расстояние до сражающихся явно было не слишком большим.

Ходьба по воде - это не звук, не так ли?

(конец этой главы)

Гогун* - это титул главнокомандующего, дословно переводится как «усмиривший юг генерал». Титул выдавался Императором, Гогун считался третьим человеком в стране после наследного принца, но его слово приравнивалось к слову Императора. В отличие от многих иных титулов, титул Гогун не передавался по наследству, а закреплялся только за одним человеком.