— Когда же его светлость Северный герцог пожалует к нам? Хорошо бы к чаепитию в саду…

— Вероятно так и будет. Ведь столичные аристократы как раз тогда соберутся.

— Мама отправила ему приглашение?

— Разумеется. После твоих столь настойчивых просьб. Кстати, а ведь Ариане-то сейчас несладко...

Хелена скривилась при этих словах.

— И почему же ты её жалеешь?

— Ну как же. Она ведь и манер не знает... Наверняка мечтает попасть на приём с Северным герцогом, но никто её даже не приведёт. Хотя, явись она — только осрамилась бы.

Лицо Хелены, хмурившееся при упоминании Арианы, внезапно озарилось хищной улыбкой.

— А что, если специально устроить ей этот позор перед герцогом?

— Сестрица, мать терпеть не может показывать Ариану другим аристократам...

— Но разве мать не обрадуется, если та опозорится, ведя себя как дура? Я слышала, как она говорила тёте: «каждый раз, когда над ней смеются, будто сам Восточный герцог становится посмешищем — это восхитительно».

— Даже если так...

— Хватит, не лезь. Я сама разберусь.

Наблюдая, как Хелена самодовольно выпячивает грудь, Виктория внутренне усмехнулась.

Пусть Рейчел и получала удовольствие, когда над Арианой издевались — но лишь за закрытыми дверями. Вряд ли она захотела бы выставлять дурацкое поведение дочери на показ перед другими аристократами. Всё-таки Ариана — её плоть и кровь, официально признанная принцесса Бронте.

Но открывать эту истину Хелене Виктория не собиралась.

«Чем больше глупостей ты натворишь, тем быстрее материнская любовь Рейчел обратится в прах» — промелькнуло у неё в голове.

***

Прошло несколько дней после встречи с Северным герцогом, и Ариана наконец обрела долгожданное спокойствие.

Ясное утро.

Она распахнула окно, впуская поток свежего воздуха. За стеклом — бездонное лазурное небо, будто отражающее её нынешнее состояние.

«Всё кончено. Он не появился снова — значит, завершил свои дела и уехал».

После случая с отравлением старая герцогиня приказала Рейчел привести Ариану в порядок. Но приказ забыли. Как и саму Ариану.

«Старая герцогиня помнит только то, что видит перед собой».

Повернулась спиной — и «обуза рода» тут же исчезла из её мыслей.

Холодный ветер пробирался сквозь истончённую ткань платья. Ариана не закрыла окно.

«Уже завтра?»

Завтра в герцогском поместье Бронте состоится чаепитие в саду.

Хотя назывался он садовым, из-за холодов всё действо перенесли в огромную оранжерею, где гости могли любоваться экзотическими цветами за чаепитием.

Причина столь несвоевременного мероприятия крылась в предстоящем через несколько месяцев дебюте Хелены. Рейчел стремилась заранее познакомить её со столичной элитой.

«Если установить связи сейчас, знатные семьи поддержат Хелену на её официальном выходе в свет», — рассуждала герцогиня.

Она наивно полагала, что даже если невоспитанная Хелена допустит оплошность, заступничество влиятельных гостей лишь поднимет её репутацию.

Так и произошло в прошлой жизни.

На дебютном балу Хелена, вертя головой в поисках Северного герцогоа, столкнулась с другим кавалером, опрокинув бокал.

«Боже, как очаровательно! Видно, юная принцесса сильно нервничает», — сказала тогда одна из столичных дам, и все мгновенно простили Хелене её оплошность.

«Знаешь, сколько раз тогда повторили, какая я прелестная?» — возвращаясь с приёма, Хелена раз за разом хвасталась перед Арианой.

Горькая улыбка скользнула по губам Арианы и тут же исчезла.

«Как же я завидовала тогда... Не понимая, что «прелестная» — лишь изящная форма насмешки».

В прошлой жизни в этот день Ариану наконец выпустили из чулана. Одурманенная свободой, она вышла в сад — только чтобы получить пощёчину от Рейчел за бесцеремонное поведение.

На этот раз она тоже ждёт удара.

Но теперь — расчётливо. Каждый след жестокости должен быть отчётлив, как чернильная клякса на белом пергаменте.

Когда стрелки часов приблизились к нужной отметке, Арина бесшумно выскользнула из комнаты.

Слуги в коридорах делали вид, что не замечают Ариану, но она знала — стоит им встретить Рейчел, как они тут же донесут о её самовольной прогулке.

Она шла наперекор всему. Поднятый подбородок, медленные шаги, раздающиеся по дорожке из гравия холодного сада, ещё не оправившегося от зимы.

У маленького пруда, скованного льдом, Арина остановилась.

«Похоже на моё сердце».

Её грудь тоже сковал лёд.

Каждую ночь её посещали кошмары. Нет, не кошмары, а воспоминания. Картины прошлой жизни, разыгрывающиеся снова и снова, будто проклятый спектакль.

Жизнь, в которой она так отчаянно пыталась заслужить любовь. Натянутая улыбка, когда хотелось плакать, действия вопреки собственным желаниям, жалкое существование вечной просительницы…

Эта одинокая, изматывающая боль продолжала жить в ней даже после второго рождения. Каждое пробуждение оставляло лёд в груди.

Среди всех, кого она ненавидела в прошлой жизни — Рейчел, Хелена, весь мир — самой ненавистной оказалась она сама.

Тот жалкий дублон, что мечтал о невозможном, позволял себя швырять, как осенний лист, и умер в одиночестве — заслужил ли жалости?»

— Ариана!

Резкий голос заставил её обернуться. Рейчел стремительно приближалась, её зелёные глаза пылали раздражением.

«Даже зверь любит своё дитя...»

Когда-то она надеялась, что Рейчел — не её настоящая мать.

Были ночи, когда ей снилось, что настоящая мать придет, обнимет и скажет:

«Я молилась каждую ночь, чтобы найти тебя».

Но тайной матери не существовало. Рейчел Бронте — её кровь и плоть.

Как можно ненавидеть собственное дитя, лишь за то, что оно напоминает ненавистного мужчину?

Она никогда не поймёт эту жестокость. И больше не пытается.

«Ты меня ненавидишь? Что ж, я отвечу тебе той же монетой».

— Я запрещала тебе самовольно выходить! — Рейчел встала перед ней, дыша гневом.

Ариана подняла глаза.

Перед ней возникло отражение самой себя. Светло-голубые волны волос, ледяные синие глаза, фарфоровая кожа миниатюрного лица.

Рейчел скривилась, будто увидела нечто отвратительное.

Ради Западного края ей пришлось выйти за нелюбимого, оставив того, кто действительно дорог. Ради долга она отдала любимую дочь на воспитание чужой женщине, а затем зачала ребёнка от мужчины, к которому не испытывала ничего, кроме отвращения.

Ненависть к Ариане зародилась ещё в утробе.

Когда она впервые взяла на руки этот хрупкий комочек — всё, что она чувствовала — это боль от разлуки с Хеленой.

Гнев за то, что её использовали как пешку, она не могла излить ни на Западного герцгоца, ни на Восточного.

Но Ариана стала идеальной мишенью.

Если бы не приказ Западного маркиза — «она может пригодиться», — я бы никогда не допустила её в свой дом.

Резкий звук пощёчины разбудил её от этих мыслей.

Рейчел осознала, что ударила Ариану на автомате. Но раскаяния не последовало.

С Арианой можно так поступать, — думала Рейчел. Я носила её под сердцем девять месяцев, значит, имею право срывать на ней злость».

— Как ты смеешь смотреть мне прямо в глаза?

Она ждала, что Ариана, как обычно съёжится и начнёт униженно просить прощения.

Этот момент представлялся ей как высокомерный Восточный герцог встаёт перед ней на колени.

Но Ариана нарушила сценарий.

Медленно подняв лицо после пощёчины, она спокойно спросила:

— Мне нужно разрешение, чтобы смотреть на свою мать?

— Что...?

Как лев, атакованный кроликом, Рейчел застыла в ошеломлении.

— Тогда Хелена, Виктория и Джойсон тоже просят разрешения, прежде чем взглянуть на вас?

Её зелёные глаза расширились от шока.

Внезапное осознание обрушилось на Рейчел, и прежде чем она успела что-либо обдумать, её нога сама ударила Ариану.

Даже когда острый каблук впивался в голень, Ариана не издала ни звука. Лишь смотрела.

Это молчание разъярило Рейчел ещё больше.

— Ты... — удар, — действительно... — щипок, — не имеешь... — толчок, — ни одной... — пинок, — черты... — удар, — которая мне нравится!

Каждое слово сопровождалось новым ударом, но за ними не следовало ни мольбы о прощении, ни детских слёз. Только когда Рейчел, задыхаясь, остановилась. Она наконец увидела эту неестественную стойкость.

— Ты сегодня...

В этот момент с ясного неба обрушился град.

— Ай! — вскрикнула Рейчел, когда ледяные шарики ударили по её коже.

Рейчел вскрикнула от боли, прикрывая голову руками, когда град оставил на её коже тонкие кровавые полосы.

Даже сейчас, сквозь ледяную завесу, её взгляд пронзал Ариану:

— Стоять тут! Каяться, пока я не разрешу войти!

Бросив дочь под ударами стихии, она побежала к особняку.

Но было то, что Рейчел не заметила в спешке. Градины чудесным образом обходили Ариану стороной. Ледяные осколки падали ровным кругом вокруг неё.

Ариана протянула руку к зависшему в воздухе кристаллу.

«Что происходит?»

Два острых осколка лежали на её ладони, холодные и тяжёлые.

В этот миг чёрная тень бесшумно спрыгнула с дерева.

Не выпуская льда из пальцев, Арина медленно моргнула, встречая взгляд незнакомца.

Серебряные волосы, которые можно узнать в любой толпе. Пламенные глаза, прожигающие насквозь. Широкие плечи, бросающие тень на её фигуру.

Сайрус Карха, Северный герцог, стоял перед ней, хотя она была уверена, что больше не увидит его.

Он был одет так же, как в прошлый раз: чёрный костюм, длинное пальто до бёдер…

Когда он поднял руку, град замер в воздухе.