Эпиграф

Ветер в пыль всё превратит,

Демонов, богов затмит,

Но будет крепкою вовек

Лишь твоя стойкость, человек.

В глазах твоих не меркнет свет,

Ведь в прошлом ты узнал ответ,

Что кровь твоя тебе укажет,

Куда судьба идти прикажет.

— Новая песня Хранителей Грибов.

Пролог

«МУХОМОР-ЛЮДОЕД АКАБОШИ БИСКО» было написано на куске бумаги абсурдно огромным шрифтом. У человека, изображённого в центре, были торчащие красные волосы, пара треснувших очков на голове и дикое выражение лица, будто он был готов ожить и спрыгнуть со страницы в любой момент. Вокруг его правого глаза виднелась ярко-красная татуировка.

По его виду было понятно, что он из тех людей, кого следует избегать. Под изображением была надпись: «ВОЗРАСТ: 17. РОСТ: ПРИМЕРНО 180 СМ. НАГРАДА: 800 000 СОЛОВ», отмечено знаком префектуры Гунма.

Листок висел на стене рядом с окном контрольно-пропускного пункта, трепыхаясь на Ржавом Ветру, пока молодой пилигрим рассматривал её.

— Заинтересовало? — спросил таможенник, человек с избыточным весом и растительностью на лице, подняв взгляд поверх бумаг.

Пилигрим оглянулся на него и кивнул. Его голова была обмотана бинтами с письменами, которые скрывали его лицо.

— Всякое место, где он появляется подвергается грибному заражению. Вот почему его назвали Мухомором. В нашем офисе только и говорят о нём. Из-за него подножие горы Акаги, одной из наших знаменитейших туристических достопримечательностей, превратилось в сплошную кучу грибов.

— А что насчёт «людоеда»? Почему его так прозвали? — спросил пилигрим.

— Потому что он ест людей, разумеется!

Охранник отпил немного своей дешевой выпивки и громко засмеялся с собственной шутки.

— Но если серьёзно, то он просто настоящий негодяй, поэтому и прозвали. Вы, путешественники, возможно и не в курсе, но грибы – это вам не шутка. Он просто стреляет из лука, вот так… — охранник высунулся из окна и утрированно воспроизвёл стрельбу из лука. — …целится куда угодно, в почву или сталь, не важно. И затем – бум! Огромный гриб вырастает из ниоткуда! Нет ничего святого для этих Хранителей Грибов, везде сеют хаос. Просто посмотри на него! Разве он не выглядит так, будто с радостью откусил бы от тебя кусочек, будь у него хоть половина шанса?

Пилигрим молча смотрел на смеющегося во всё горло таможенника, но потом перевёл взгляд на листовку.

— Мухомор-Людоед Акабоши Биско…

— Но в любом случае, тебе не стоит волноваться о нём. Не существует ни одного злодея, который мог бы убежать от полиции Гунмы. Террор Мухомора закончится здесь. Он не представляет никакой опасности твоему путешествию.

Охранник сорвал листовку со стены и внимательно осмотрел её.

— Хех, его имя – Биско. Забавно. Непутёвые, должно быть, родители были.

Затем, потеряв интерес, он выбросил плакат. Вернувшись к бумагам пилигрима, охранник взял последний листок и попытался засунуть его в старый сканер. Когда пятна и отпечатки пальцев сделали невозможным сканирование штрих-кода, он встал, явно расстроенный.

— Ота! Я думал, ты починила эту рухлядь! Оно ни хрена не считывает!

Пилигрим коротко вздохнул и стал ждать, наблюдая за плакатом «Разыскивается», который ветер пустыни подхватил и понес по пескам.

Южный контрольно-пропускной пункт соединял префектуры Гунма и Сайтама, и люди довольно редко проходили здесь. За ним путешественников не ждало ничего, кроме раскинувшихся железных песков пустыни Сайтама, за которыми в месте, которое когда-то называлось Токио, располагался огромный кратер.

Отношения между Гунмой и соседними префектурами Ниигата и Точиги были напряжёнными и КПП на севере и востоке уже давно были закрыты. Путешественникам, идущим на восток, приходилось выбирать южный маршрут, проходить через Токийский Кратер и пересекать Пустыню Смерти, следуя через Имихаму – префектуру к югу от Точиги.

Этот маршрут был важнейшим для религиозных групп, таких как Вседуховные и Связанные Пламенем, чьи учения требовали паломничества по всей стране, из-за чего правительство Гунмы было вынуждено держать границы открытыми.

За КПП не было ничего, что могло хоть как-то защитить от Ржавого Ветра, который дул со стороны Кратера. Что бы с тобой там не произошло, то ли ветер унёс ржавую пыль, бывшую твоим телом, или жжёные угри добрались до тебя первыми – правительства это не касалось. Это было известно всем.

Пилигрим прикрыл глаза от пыльного ветра и занялся бинтами, обмотанными вокруг его тела. Его похожий на мумию наряд не был чем-то необычным, это было типичное одеяние Связанных Пламенем, чьи монахи были довольно обыденным делом дальше на западе. Однако, июльское солнце палило нещадно, и монах чувствовал это даже сквозь бинты, поэтому он иногда протирал пот вокруг правого глаза.

— Всё в порядке, парень. Извини за ожидание, — сказал таможенник, возвращаясь на своё место. Пилигрим прекратил изучать тускло-белую стену, защищавшую КПП от песчаных бурь, и вернулся к окошку, не изменяя монашескому спокойному поведению.

— Эм-м-м… Место назначения: Имихама. Цель: паломничество. Ты проделал долгий путь от Кансая, сынок, — сказал охранник, переводя взгляд с фотографии на документах на мужчину, стоящего перед ним. — Ватару Ватаригами… Это твоё настоящее имя?

— Монашеское, — ответил путешественник. — Ватару Ватаригами.

— А настоящее?

— Давно отрёкся.

— Хм… А что с багажом? Не могу поверить, что такому монаху как ты может всё это понадобиться.

Монах оглянулся через плечо на повозку, запряженную собаками. Та была размером с грузовик и накрыта тканью.

— Тела. — ответил он. — Не все способны выжить после тренировок техник Смертельного Дыхания. Я возвращаю их останки Ржавому Ветру.

— Чёрт. Вы, ребята, пугаете меня, — проворчал охранник, отворачиваясь от окна. — Эй, Ота! Проверь, что под тряпками. Монах сказал, что там куча трупов.

Когда подчинённая направилась посмотреть, монах окликнул её:

— Я бы на твоём месте не стал. Мы наполняем тела живыми сороконожками, чтоб замедлить разложение. Они очень не любят свет, поэтому вполне способны откусить палец-другой, если их трогать.

Полный охранник посмотрел на побледневшее лицо своей коллеги. После минутного раздумья он сплюнул в гневе и жестом пригласил Оту вернуться внутрь.

— Открыть ворота!

Огромные ворота поднялись, соскребая ржавчину, которая глубоко въелась в механизмы и монах отвесил единственный молчаливый поклон, прежде чем вернуться к своей повозке. Охранник, откинувшийся на спинку стула, продолжил наблюдать за уходящим монахом, как вдруг короткий лук на спине пилигрима привлёк его внимание.

—Эй… Разве Связанные Пламенем используют луки?

— Вполне, — сказал монах, повернувшись. — Нам же не запрещено убивать.

— Я знаю, сынок, — сказал охранник, настаивая. — Но я слышал, что вам не позволено использовать оружие дальнего боя по типу стволов или луков. Оружие, что не даёт почувствовать веса отнятой жизни.

В воздухе повисла тишина. Монах не отвечал. Когда охранник уставился в горящие глаза пилигрима сквозь прорехи в бинтах, его пятнадцатилетний опыт охраны КПП буквально кричал о тревоге.

— Слушай. Прошло много времени с тех пор, как я слышал Священные Писания. Даже такой неверующий, как я, время от времени испытывает легкую ностальгию, — пока охранник говорил это, его рука за спиной отчаянно сигналила о тревоге. — Не желаешь прочитать нам парочку мантр? Монах же никогда не упустит возможности попытаться обратить в свою веру, правда?

Напряжение в воздухе нарастало. Хотя ветер и поднимал в воздух песок, пилигрим даже не моргал. Он сузил свои зелёные глаза, и ухмыльнулся, продемонстрировав клык, который было видно из-под бинтов.

— Чтобы помочь детям вырасти большими и сильными…

— …Что?

— Прекрасный и благотворный Биско, — голос пилигрима стал суровым и грубым. — Это прекрасное имя, полное любящих молитв. Ты не имеешь права высмеивать его.

— Ты не монах!

— Скажи: «Мне очень жаль, господин Биско»!

Бородатый охранник мгновенно выхватил пистолет и выстрелил, но пуля лишь слегка задела ухо пилигрима, разорвав бинты. Его алые волосы взметнулись вверх, подставленные сухому, как кость, воздуху.

Он сбросил свою маскировку и свирепо взглянул на охранника. Его зелёные радужки глаз сверкали так, словно были способны пронзить насквозь камень. Его ярко-алые волосы стояли дыбом, развеваясь на пыльном ветру, как рыцарский штандарт.

Пролетевшая пуля не заставила его даже дрогнуть. Он поднял руку и протёр скользкую от пота кожу, стирая грим и являя всему миру багровую татуировку вокруг правого глаза.

— Это Мухомор-Людоед!

— Кого ты назвал людоедом?!

Биско натянул тетиву на своём луке, блеснувшем на солнце, словно изумруд. Он потянулся к колчану под плащом и быстро вынул алую стрелу, выпустив ее в сторону КПП. Та просвистела мимо головы охранника, заставив его вскрикнуть от испуга, перед тем как вонзиться в календарь, висевший на стене КПП. Сразу же огромная трещина побежала по стене, расколов её надвое.

— Чт-что это за лук?!

— Господин Иношиге, посмотрите на это!

Охранник посмотрел, куда указывал палец Оты и увидел группу маленьких красных круглых… бутонов или чего-то похожего, которые распространялись по комнате из трещины в стене. Вскоре раздался хлопок, и они начали расти, раскрываясь, как ярко-красные зонтики, их стебли увеличивались в размерах, раздвигая швы здания КПП до тех пор, когда любой смог бы сказать, что это такое.

— Ого! Это г-грибы!

— Ота, дура, убирайся оттуда!

Ота потянулась за своей камерой, но волосатый охранник схватил ее за шиворот и побежал к выходу. Однако, прежде чем они даже добрались до дверного проема, раздалась серия взрывов – Бах! Бабах! –, когда один за другим ярко-красные грибы раздувались до огромных размеров, разнося КПП на куски.

Биско, не оглядываясь, побежал к своей тележке и крикнул в сторону пеньковой ткани, прикрывавшей груз:

— Джаби! План «Б»! Мы бежим вдоль стены! Подъём, Акутагава!

Крышка взлетела в воздух, и развевающаяся ткань мягко раздвинулась, показывая гигантского краба. Он был примерно в два раза выше человека и, несколько раз крутанувшись в воздухе, с громким стуком приземлился на землю. Краб гордо поднял свои огромные клешни, и его оранжевый панцирь заблестел под солнцем пустыни. Биско вскочил в седло на спине зверя, и они понеслись по песку.

— Я же говорил тебе, сынок! — сказал старик с пышной белой бородой и треуголкой, который сидел с поводьями в руках. — Если ты хотел притвориться монахом, то тебе стоило выучить стишок-другой! Я вот знаю – слушай! Джамонкин’нара, хосуяшай!

— Ты говорил, что в Канто монахов Связанных Пламенем пропускают почти просто так! — крикнул Биско со спины бегущего краба.

Внезапно его голос был заглушен звуком пальбы, и мощный взрыв поднял пыль и песок неподалеку.

— …Эти ублюдки, — сказал он. — Они выводят бегемотов!

Биско бросил взгляд через плечо и сквозь клубы пыли увидел приближавшуюся в облаке были стаю песчаных бегемотов, готовых к стрельбе из пулеметов и артиллерии, установленной на их спинах. Более мелкие бегемоты уже бежали наравне с гигантским крабом и направиляли на него свои орудия.

— Прочь с дороги! — кричал Биско.

Был заметен лишь слабый блеск, когда он натянул тетиву и выпустил стрелу с невероятной скоростью, произведя точный выстрел в цель. Бегемот взревел, прежде чем рухнуть на землю, перекатившись как мяч, когда по всему его телу расцвели ярко-красные зонтики. Вскоре произошёл взрыв и грибы мгновенно выросли, останавливая первого бегемота и нескольких, бегущих за ним. Тем временем Биско выпустил вторую стрелу, затем третью, разметав приближающихся бегемотов градом взрывающихся грибов.

Бабах! Бабах!

Какими бы мощными ни были грибные стрелы Биско, песчаных бегемотов было ещё много. В конце концов, один из них подобрался достаточно близко, чтобы выстрелить из своего пулемета по ногам гигантского краба. Существо умело отражало выстрелы своим стальным панцирем, убив нескольких преследующих бегемотов, но море врагов неумолимо приближалось, и на лбу Биско начали появляться крошечные капли пота, не только из-за жары.

Он сглотнул:

— Дело дрянь. — сказал Биско, перекрикивая ветер, перед тем как повернуться к старику. — Придётся использовать Королевскую Вешенку! Дай мне десять секунд!

— Опять? — сказал старик слегка раздражённо. Он закрыл один глаз и добавил: — Что ж, по крайней мере, у нас будет мягкая посадка. — Затем он хлестнул вожжами, крича, — Бей, Акутагава!

Гигантский краб развернулся, угрожающе размахивая клешней, и обрушил ее на стадо бегемотов, как кувалду.

Когда песок и тела взметнулись в воздух, Биско натянул тетиву с Королевской Вешенкой и прицелился в одного из падающих гиппопотамов. Стрела угодила в ухо зверя, и Биско услышал приятный булькающий звук, когда гриб начал расти.

— Джаби! — прокричал он.

— Да-да!

Когда бегемот упал рядом, Биско схватил его за туловище и поднял так, словно он весил не больше мягкой игрушки.

— Боже! — кричал охранник. — Этот пацан – чудовище!

Тем временем Биско присел на корточки и с кряхтением бросил зараженное тело песчаного бегемота на пути гигантского краба. Королевская Вешенка исчезла под ногами, прежде чем внезапно раздуться до невероятных размеров, почти такой же высоты, как сто футовая стена. Краба, перевозившего Биско и Джаби, подбросило в воздух, как теннисный мяч, после чего он упал по другую сторону границы. Когда компания приземлилась, Биско выпрямился и схватил Джаби, который изо всех сил прижимал к голове свою шляпу. Затем он повернулся и выпустил якорную стрелу в сторону краба. Краб поймал ее одной клешней и потянул к себе двух друзей, как будто наматывал улов. Когда они добрались до него, он обнял их своими восемью лапами и свернулся клубочком, прежде чем приземлиться на противоположной стороне границы и покатиться прочь по песку.

— О-оно огромное…

Ота ошеломленно уставилась на гриб. Даже бородатый охранник ничего не мог поделать, кроме как в шоке смотреть на то, чему он только что стал свидетелем. Королевская Вешенка возвышалась, как мраморная колонна, вырастающая из песков пустыни, слегка изгибаясь к стене. Песок сыпался с её шляпки, как дождевая вода с зонтика, и даже сейчас её белая кожица вспенивалась, как будто она еще не закончила расти. Это было величественное зрелище – жизнь, вырастающая высокой и гордой из бесплодной земли.

— Я, конечно, слышал, что Хранители Грибов могут выращивать грибы в пустыне, но не думал, что это правда…

Хранители Грибов были группой людей, которые жили бок-о-бок с грибами и использовали их в качестве инструментов. Грибы в наши дни были непопулярны, так как ходили слухи, что они распространяют Ржавчину. Хранители Грибов также подверглись гонениям и были вынуждены скрываться. Увидеть их технику лично было действительно редким событием.

Бородатый охранник кивнул, разинув рот, на слова Оты, прежде чем прийти в себя и покачать головой. Он подошел к своей подчиненной, которая делала фотографии Королевской Вешенки своей камерой, ударил её по голове и прокричал в ухо.

— Ты тупица! Чего ты пялишься? Эти споры вызывают Ржавчину, знаешь ли! Мы должны избавиться от этой занозы в заднице, пока здесь не стало еще хуже!

— Эй, свинья! Э-эй!

Из-за стены донесся голос. Охранник и его коллега повернулись, помчались вверх по ближайшему лифту технического обслуживания и посмотрели вниз на источник голоса.

— Этот гриб не может жить только на песке! Для достижения наилучших результатов ему нужен навоз бегемота раз в неделю! — крикнул рыжеволосый разбойник со спины своего гигантского краба. Рядом с ним сидел старик в треуголке, одной рукой держа поводья краба, а другой неторопливо попыхивая трубкой.

— Ты… Ты хочешь, чтобы я присматривал за этой штукой?!

— Слушай сюда, жирдяй! — Биско заговорил серьёзным тоном. — Этот гриб питается Ржавчиной! Позаботься о нём, и не успеешь оглянуться, как это место станет...

Речь Биско прервала пуля охранника, попавшая разбойнику в плечо. На мгновение он застыл с испугом на лице. Затем его лицо сменилось гримасой гнева. Алые волосы парня вспыхнули, а изумрудные глаза заблестели.

— Я пытаюсь помочь вам! Почему никто никогда меня не слушает?! — прокричал он.

Его рука потянулась к луку, но Джаби решил, что сейчас самое подходящее время двигаться дальше, и натянул поводья. Гигантский краб вскочил на ноги, как будто только этого и ждал, и умчался прочь, оставив южный КПП Гунмы позади.

— Я знаю, как ты выглядишь, Акабоши! При следующей нашей встрече я отрежу тебе язык! — кричал вслед охранник.

Ветер поднял огромные облака пыли, но Биско даже не моргнул, когда повернулся назад и показал средний палец, дьявольски нахмурив свои нефритово-зеленые глаза.

Ота щелкнула затвором своей камеры. На появившейся фотографии был изображен воплощенный гнев.

— Ого… Этот взгляд вполне может убить, а, босс?

Эта фотография впоследствии стала новым лицом афиш «Разыскивается» по всей стране, положив начало карьере Оты как профессионального фотографа. Впрочем, это история для другого раза. Сегодня мы смотрим в горизонт и следуем за этими пылевыми облаками, чтобы увидеть, что станет с Биско Акабоши.