[Пов: Абрахам]

—… вкусно.

Услышав едва уловимый хриплый детский голос, стоящий за стенкой коридора мужчина средних лет прикрыл глаза.

Это был не кто иной, как Абрахам. В его руках было по бочке алкоголя, который он принёс с погреба, находящегося под лестницей на второй этаж.

Когда он уже хотел вернутся на кухню, то увидел, как мальчишка, с виду лет 4-ëх, а на самом деле все 5, медленно ел похлёбку.

Совершенно обычная овощная похлёбка, приготовленный Абрахамом и его дочерью из остатков специально для него, в ином случае они бы даже не стали тратить время на готовку, просто выбросили бы остатки овощей в свинарник конюшни, как и обычно.

Понимая, что мальчик будет на стороже и немедленно прекратит есть, если он зайдёт, Абрахам решил подождать и не зашёл в кухню. Он вовсе не хотел прерывать его трапезу.

Абрахам знал, что опасно давать истощенному человеку тяжёлую еду. Слишком хорошо знал.

Похлёбки был целый чан, однако этот мальчик ел осторожно и тихо, как будто опасался того, что могли отобрать его маленькую порцию в любой момент.

Подобное отношение к еде… Абрахам не раз замечал у людей из трущоб.

В общем-то мальчишка и был оттуда. Так что не было ничего удивительного в таком характерном поведении.

Умëн не по годам, легкомысленный и немного со странностями.

Именно таким его запомнил Абрахам в первую их встречу.

Пару дней тому назад.

Ранних утром, когда солнце показывает свои первые лучи, Абрахам, как и всегда, возвращался с рынка, находящийся в малом портовом районе, с корзиной, которую сплела ему его дочь Рунда. В ней лежали фрукты и овощи. Один из плюсов ходить на рынок по утрам - самые свежие продукты, которые только можно достать в Кёльне, а также малочисленность шумных людей.

Абрахам прошёл мимо заросшиеся зеленью колодца, стоящий в центре соединения развилок, и уже хотел пойти к юга-восточным воротам, как заметил знакомых, идущих по крайнему обходному пути к пирсу, с которого открывался неплохой вид.

Как Абрахам их заметил, так и те двое, молодая девушка и мальчик, также заметили его. Внешне они были очень похожи друг на друга. Брат и сестра. Внуки местного пекаря. Девушка ровесница, а также подруга его дочери.

Поприветствовав друг друга, у них затесался непринуждённый разговор:

—Дядя Рахам, вы уже успели сходить на рынок, как ваш улов?

Спросила девушка по имени Долла, казалась она была немного смущена их случайной встречей.

—Сегодня неплохо.

Абрахам показал свою корзинку полную различных продуктов.

—Вчера в порт пришвартовался корабль южного каравана, привезли много недавнего урожая с равнин Балша. Столько яблок на прилавках я давненько не видел. Но я заметил по пути сюда старуху Дисар, она то точно, с её легкой руки, заберёт всё самое лучшее.

Дисар - богатая такая старушка, живущая на среднем кольце центрального района. И пускай у неё давно выпали зубы, из-за чего не может есть жесткую пищу, всё же это ей е мешает скупать всё, целыми телегами, что приглянется глазу, а глаз, стоит отметить, у неё намётан очень и очень хорошо. После её походов на рынке из свежего остаётся только радисс, который она не очень любит. И никто не знает, назло ли она это делает другим или просто из вредности.

—Яблоки?!

Вскрикнул мальчик 9-10 лет, наконец показав себя из-за ёбки Доллы.

—Сестра! Ты слышала? Яблоки! Мы их давно не ели! Давай, пойдём быстрее! Возьмём ещё бабушке и отцу!

Стал тянуть за концы рубашки девушки её младший брат по имени Ллод, у которого горели глаза, каждый раз, когда говорил о яблоках. Его любимом еде. Неудивительно, ведь их в Кёльн доставляют только на кораблях, к сожалению, яблоки не растут здесь, тогда бы Ллод мог есть яблоки хоть каждый день.

—Ха-ха, Ллод, любишь же ты яблоки.

Неловко и как-то разочарованно улыбнулась девушка, глядя на своего брата. Это была странная натянутая женская улыбка.

Но Ллод не обращал внимания, он продолжал донимать сестру, которая по какой-то причине не спешила уходить. Не ужели ей не нравятся яблоки?

Долла пыталась что-то сказать Абрахаму, но её брат постоянно перебивал, крича, что хочет яблок.

Ллод уже вовсю стал толкать Доллу в её сумку за спиной, чтобы поторопить глупую сестру.

Видя это, Абрахам издал едва слышимый смешок. Это сцена перед ним напомнила ему, как точно также лет 10 назад вела себя его дочь Рунда. К сожалению, та уже выросла и больше не играет вместе со своим отцом, как в детстве, отчего Абрахам иногда скучает по тем временам.

Услышавший это Ллод, почему-то вздрогнул и мгновенно замолк, словно вспомнив о присутствии ещё одного человека. Мальчик вновь спрятавшись за юбкой сестры, изредка поглядывая на Абрахама. Его взгляд был суровый, словно он смотрел на своего врага, но стоило Абрахаму встретиться с ним глазами, тот почему-то пугался и прятался.

Абрахам не обратил внимания на поведение Ллода т.к. уже привык. По каким-то причинам дети не очень любят Абрахама и боятся его.

—Э-эм, я...

Голос Доллы слегка дрожал и заминался. В руках она крутила глиняную миску с хлебом, то в одну сторону, то в другую, ища подходящие слова.

Абрахам, видя, что девушка перед ним почему-то колебалась, немного подумал, и сказал:

—Всё в порядке, вам стоит поспешить, если успеете, то возможно сможете урвать себе пару яблок из загребущих рук старухи Дисары.

Абрахам думал, что девушке перед ним было неловко за поведение брата, и решил её успокоить словами.

—Нет, я хотела сказать, что... я… я-я в-ва… вам тут хлеба испекла! Вот пожалуйста примите!

Опустив свою голову, Долла выдвинула руки вперёд с полной миской хлеба. Из-за её волос нельзя было увидеть её выражения лица, но можно было разглядеть её дражайшие губы.

Абрахам взял миску и ответил:

—Конечно, спасибо.

—Н-нам уже пара бежать, давай Ллод, быстрее идём за яблоками…

Голос Доллы казалось становился всё слабее, и в нём можно было услышать маленькие нотки сожаления.

Она и её брат уходили, идя по тому пути, по которому не давно проходил Абрахам.

Но не успели они пройти и 10 метров, как низкий баритонный голос окликнул их:

—Эй! Загляните ко мне вечером! Угощу вас вкусным ужином и свежей рыбой!

Девушка резко остановилась и обернулась боком.

—Обязательно заглянем!

Ответила Долла с счастливой улыбкой на лице. А её младший брат всё продолжал враждебно сверлить взглядом до самого конца улицы, пока не скрылись из виду полностью.

Абрахам положил миску с ещё тёплым хлебом в корзину, помял рукой свои седые волосы, обдумывая произошедшее, и вздохнул:

—Я уже староват для всего этого...

Абрахам пару мгновений смотрел на причал малого портового района, а затем зашагал в сторону юга-восточных ворот.

Массивные стены становились всё ближе, и даже такой высокий человек, как Абрахам, казался маленьким на их фоне.

Защитные стены призваны защищать людей, но любая стена остаётся просто стеной из камня и глины, а их можно сломать. Поэтому даже самым непроницаемым стенам нужны те, кто будет их защищать.

Абрахам, качая головой, просто прошёл мимо спящей стражи.

Пройдя юго-восточные ворота, перед Абрахамом предстал хорошо знакомый ему пейзаж.

Утренние лучи солнца освещали ещё не проснувшиеся город, прожорливые птицы, летая по небу, выслеживали себе завтрак, спокойные волны ударились о деревянный пирс, а на горизонте маячили заходящие в порт тройка кораблей.

Абрахам продолжал идти по пустынным улицам Кёльна. Большие тени зданий закрывали солнечные лучи, делая тихую атмосферу чу-чуть мрачной.

Внезапно из переулка кто-то вышел.

У этого кого-то были белые длинные волосы и тряпьё, скрывающие тонкую женскую талию. Этот кто-то маленькими шашками переходил через улицу.

Абрахам ощущал слабую мигрень. Кажется, старость всё же брала своё или это действительно сейчас перед ним призрак, которым взрослые пугают не смышлёных детей.

Он и сам так делал, когда Рунда была ещё маленькой, но эффект был обратный. Она притащила ему белого буревестника, сказав, что поймала призрака, а затем попросила научить её готовить этих самых призраков.

Абрахам какое-то время наблюдал за этим “призраком”, который в скорее скрылся за углом, а затем он просто пошёл дальше, ведь не верит во всю эту чушь, да и дел у него было много.

*Пуф*

Абрахам повернулся на странный звук и увидел, как “призрак” свалился на другом конце улицы и скулил, словно испытывал сильную боль.

«Вот тебе и призрак» - Подумал Абрахам, массируя переносицу носа.

Он подошёл к лежащему человеку, дабы убедиться, что тот не помер.

—Хм?

И слегка удивился.

«Это же просто старик? Нет, ребёнок?» - Из-за темноты улиц Абрахам сперва не смог определиться.

«Странно...» - Однако он был уверен, что недавно точно видел фигуру взрослой женщины.

Абрахам присел рядом и стал осматривать его.

«Тяжёлая отдышка, сильно потеет, да ещё сердце так быстро бьется, что же, значит он всё-таки не претворяется» - Убедился он в своих довыдах.

В Кëльне не редки случаи обмана такими вот “больными”, всегда стоит быть на стороже.

«Ну и что же с ним произошло? С виду ранений нет. Так, посмотрим под одеждой...» - Абрахам приподнял тряпичную одежду, и от увиденного его взгляд тем становился всё суровей, чем дальше осматривал верхнюю часть тела. Внезапно что-то зацепило его взор:

—Это же...

*У-у-у-у-ур-р-ррр-ррр-у-у-у-у-у-ррр-рр-р*

Длинное урчание прозвучало и перебило Абрахама.

Абрахам пару мгновений молчал, а затем ему пришла одна мысль:

«Только не говорите мне, что он и правда свалился из-за того, что...»

*У-у-уу-ууу-у-у-уууу-уу-р-р-рр-ррр-р-рр-уу-ууу-у-у-уу-у-р-ррр-рр-р-уу-ууу-у-рр-ррр-р*

На тёмной улице воцарилась неловкая тишина.

Абрахам встал на ноги – «Раз он не умирает, то всё в порядке» - подумал он, разворачиваясь спиной к лежащему человеку – «Пожалуй, пойду...»

Внезапно Абрахам почувствовал, как что-то тянет его снизу за штанину.

«Хм?» - Острый взгляд Абрахама устремился к своей ноге.

Тонкая маленькая рука сжимала подол его одежды.

Абрахам мог легко стряхнуть руку, которую не так уж и крепко держалась за него, но не сделал этого.

—Отпусти.

Прозвучал низкий мужской голос, в котором прослеживалась угроза.

Однако ребёнок, казалось, и не думал прислушаться.

—Повторять не стану. Не отпустишь, и я сломаю тебе руку.

Его глаза были острыми, словно наточенные лезвия, а сам Абрахам холоден, разительно отличаясь от того, когда общался с двумя детьми совсем не давно.

Такой бесчувственный и сухой голос, полного убийственного намеренья. Обычно, услышав такой, даже самые напористые пугались и оставляли его в покое. Так он избегал многих не нужных проблем.

Но не с этим ребёнком. Рука, ухватившиеся за штанину, наоборот усилила свой хват.

Левая бровь Абрахама слегка приподнялась в недоумении. Обычно беспризорники очень осторожны, что касаются их жизни, может этот ребёнок его неправильно расслышал?

Лежащий лицом к земле пепельновласый медленно приподнимал свою голову, пока наконец лица обоих не оказались на одной линии.

Взгляды Абрахама и ребёнка перед ним пересеклись.

Что привлекло Абрахама ещё при осмотре, так это внешность.

Кто-то явно постарался скрыть черты лица, и Абрахам прекрасно понимал зачем, ведь и сам с первого взгляда не смог понять, кто перед ним - мальчик или девочка, слишком тот был красив. Но ещё больше его заинтересовало, так это глаза.

Тëмные, словно уголь, они, не уклоняясь от ледяного взгляда Абрахама, взирающего с 2-ух метровой высоты и давя этой самой разницей на него, смотрели без страха, к которому Абрахам так давно привык.

Это не был отчаянный взгляд человека, не боявшейся умереть, нет, скорее уставший, да настолько, что даже жизнь кажется в тягость, лишь бремя, которое приходится терпеть.

Этот самый ленивый мутный взгляд был устремлён на Абрахама.

Как Абрахам изучал мальчика (?), так и он его. От ног до головы, каждый сантиметр тела, ничего не могло скрыться от его взора. Он будто смотрел не на человека, а на красивейшее произведение искусства, не отрываясь и даже не моргая. Отчего-то Абрахаму было не по себе от такого пристального взгляда.

Когда-то давно Абрахам уже видел такие глаза, но то был даже не человек, поэтому он не ожидал вновь увидеть эту пару глаз.

*У~уууу~уу~р~р-у-рр~ррр*

Неловкость наполнила тëмный переулок.

Мальчик, наконец моргнув раз, а затем и второй, расфокусировал свой взгляд, словно вспомнив о чём-то более важном. Он поднял голову чуть выше к небу, отчего его зрачки сузились.

Яркие лучи солнца пробивались даже в самые мрачные места Кëльна, знаменуя о приходе ещё одного дня.

Налюбовавшись, малыш опустил свой взгляд обратно к Абрахаму.

Но на этот раз кое-что отличалось.

Когда-то мутные глаза, прояснились.

Ребёнок, который недавно оценивал произведение искусства, теперь своими двумя чёрными бусинами смотрел прямо на Абрахама, как на человека, без толики лени и отчуждения в них.

Его губы слегка дрогнули и приоткрылись. Казалось, лежащий на земле мальчик, хотел что-то сказать, но, опустив глаза ниже, остановился. Взгляд его вновь помутнел и стал ленивым.

Как того и хотел Абрахам, ребёнок ослабил хватку и отпустил.

Следующее, что видел Абрахам, как мальчик пытался встать, придерживаясь на своих трясущихся тоненьких ручках. Проходя каждые два-три шага, шатаясь из стороны в сторону, он вновь и вновь спотыкался, лишь каменная стена дома в роли опоры помогала ему избежать неминуемого падения.

На повороте между центральной улицей и причалом он мотал головой то вправо, то влево. В итоге выбрал идти на право, однако едва мальчишка вышел из переулка, как на него налетела мчащиеся лошадь. Ещё две-три секунды и...

Если бы не с реагировавший на перёд Абрахам, вовремя остановивший жеребца, то малец точно бы отошёл в мир иной.

—Как-коаго чеёррта!

Донёсся не внятный разгневанный голос позади скакуна.

Успокаивающий взволнованную лошадь, Абрахам посмотрел в сторону голоса, увидев сидящего на земле мужчину, извергающего всевозможные проклятия.

—Ай-яай-яай, как-ик больно чётр-ик тебя дери! Ккто!? Ка-кокой ублиядок по с-смел-ик в стати ум-меня на-а пюэти-ик!? Убаю су...

Он поглаживал своё мягкое месте, на котором сидит, и, заикаясь, угрожал расправой.

Это был всадник. Находясь в пьяном состоянии, о чём свидетельствует характерный запах дохлой крысы, заплетающиеся язык, а также разбитая бутылка, осколкам и растекающиеся луже рядом, хоть дождя не было, он даже не заметил, как чуть не сбил ребёнка.

Держа поводья, Абрахам посмотрел на мальчишку, который стоял, как вкопанный, но вроде как не пострадавший, ну и отлично, значит и нотации также отлично будет слушать.

—Стой тут. – Сказал Абрахам мальцу.

Но не сейчас. Нотации подождут. Сейчас Абрахаму нужно разобраться с одним малость проблемным вором.

Абрахам повернулся в сторону пьянчуги, разминая пальцы до слышимого хруста, подошёл к нему и поднял над землёй одной рукой за воротник одежды.

—Ч-что ты-ик тварижь, вырад-ак!? Отпюсти меня! Жи-ик-во!

Вскрикнул явно не ожидавший такого мужчина, смотревший на Абрахама разбегающимися в разные стороны и полные гнева глазами, ища под ногами землю.

—Как скажешь.

Ответил ещё более холодным голосом, чем раньше, Абрахам.

Абрахам повёл его, дергающегося, к ближайшей бочке, в которой была вода…

—Эй-ик, блиать, отпусти, больна же! Куэда ты мия тащи-булблблобблблл!!!

…и окунул голову прямо туда.

Сразу же стали всплывать пузыри драгоценного воздуха.

Пьяница дергался, бил по бочке и рукам Абрахама, расплескивая воду во все стороны, однако всё напрасно.

Наконец, посчитав, что прошло достаточно времени, Абрахам ослабил хватку.

Мужчина резко вытащил голову из бочки, жадно вдыхая воздух, вперемешку с кашлем.

—Протрезвел?

Всё с той-же холодной манерой речи задал вопрос Абрахам.

—Да, чтоб тебя-ик псы грызли, кусок ты старого дерь-булблблобл!

Через пол минуты брыканий, Абрахам вновь достал его.

—А сейчас?

Спросил Абрахам.

—Пошёл на хре-блублблб!

Нечему не научившись, голова мужчины вновь оказалась в бочке.

—Ещё разок?

Уже весь мокрый мужчина лишь злобно кидал на него взгляды. Находясь в захвате Абрахама, боялся сказать лишнего.

—Если нет, то стоит ещё пару раз…

—Д-да, да протрезвел я! Ик! Протрезвел! Правда! Чëрт, хватит меня в-в эту бочку совать!

Абрахам наконец отпустил трезвенника. Всё-таки водные процедуры по утрам лучшее средство от похмелья.

—Хорошо, а теперь исчез.

Сказал Абрахам, возвращаясь к жеребцу.

—Чи-чего? Эй-ик! Э-эт-то моя кабыла!

Возмутился, не обдумав, недавний пьяница, показывая пальцем на Абрахама. Зря это он.

Абрахам повернул шею вправо и посмотрел острым угрожающим взглядом на ещё не исчезнувшего мужчина.

—Ик! Т-только не бочка! - Взвизгнул он, зажмурившись и группируясь для защиты.

Однако через пару секунд, поняв, что его не тянут за шкирку, мужчина приоткрыл глаза и увидел, как Абрахам стоит рядом с лошадью, поглаживая её по гриве и прикармливая не весь откуда взятым яблоком.

—Во-первых, - Начал разъяснять Абрахам - это жеребец.

—Д-да какая разни... - промямлил себе под нос мужчина.

—Во-вторых, - перебил его Абрахам - краденный.

При слове “краденный” мужчина заметно так вздрогнул.

«Ага, значит, всё так и есть» - Понял по реакции Абрахам, лишний раз убедившись.

—Х-ха, ничего не знаю, он мой... - В пол голоса стал в наглую гнуть своё мужчина, да при это строя такое уродливое самодовольное лицо.

—Фанфрелуш.

—Ч-что? - Мужчина явно не понял о чём говорил Абрахам.

—Его имя. - Ответил Абрахам, осматривая лошадь с самых копыт до туловища - Ты бы знал это, если бы хотя бы раз взглянул на его подковы, должен сказать почти что новых, ещё не истоптавшиеся в поле.

—Так, я-я и так знал это! - Не чего лучше не придумал в своё оправдание мужчина.

— Значит, - Остановился Абрахам рядом задней частью жеребца - ты не можешь не знать, что он чистокровный породы Фон, специально выведенный знатной семьёй Фон Грейфов, что граничат с нами на юге, - Абрахам указал рукой на левое бедро жеребца - о чём нам и свидетельствует тавр на левой лопатке.

Мужчина будто стал немым. Ожидая следующих слов, он старался тихо сглотнуть слюну, но получилось всё, да наоборот. Делая за раз пару маленьких шагов назад, к тому самому место, где упал с лошади, он продолжил делать вид, словно внимательно слушает Абрахама, наивно пологая, что тот не сильно сосредоточен на нём.

Как бы не так.

Решив подыграть, Абрахам продолжил свой рассказ:

—Их выгуливают на широких лугах Балша, частенько и на поля заглядывают. Всё же любят эти животные полакомиться фруктами с родины.

Пока Абрахам угощал Фрелуша ещё одним вкусным сочным красным плодом, мужчина незаметно, как он думал, поднял с земли какой-то предмет и спрятал его за спиной.

—Вольные, свободолюбивые и с тяжелым характером, - Мужчина сделал шаг к Абрахаму - из-за чего зачастую к ним тяжело найти подход, однако, - Ещё на полшага приблизился, заметил Абрахам - нашедший навсегда обретёт как хорошего скакуна, так и верного товарища.

«Осталось всего девять шагов» - Метко оценил расстояние Абрахам.

—Как я говорил, эти животные любят свободу, но природа жестока, не обделив их красотой, что и стала их цепью.

«Восемь»

—Так уж вышло, что аристократам полюбилась данная порода лошадей. Сильные и красивые, оттого за частую их можно встретить тягающие в одиночку экипажи карет знатных семей.

«Семь»

—Печально видеть этих здоровяков, загнивающих в неволе.

«Шесть»

—Ах да, - Притворился Абрахам, будто что-то вспомнил - слышал, что не так давно и королевская семья приобрела себе одного такого, вроде как подарок к дню рождения третьей принцессы. Глава Грейфов даже утверждал, что выбрал в качестве подарка её высочеству лучшего из лучших у него имеющихся скакунов, ох уж этот хвастун.

«Пять»

—Но какая же была буря, когда некая неизвестная банда преступников украла драгоценный подарок принцессы.

Мужчина, стоящий в четырёх с половиной шага от спины Абрахама, всё больше удивлялся и боялся осведомленности человека перед ним, оттого его уверенность в последующем поступке лишь крепла.

—Ха, надо было видеть эту напыщенною рожу Грейфа, жаль конечно, что момент упущен.

«Четыре»

—Говорят кража была такой наглой, прямо по среди бело дня. И вот, что мне интересно, - Абрахам повернул голову и посмотрел на мужчину, который стоял всего в трёх с половиной шага от него - как ваша шайка конокрадов это провернула?

В руках мужчины была та самая разбитая бутылка. Он направил острые грани на Абрахама, а сам удерживал её за горлышко.

—Может ты меня просветишь? – Обратился с вопросом, не то, чтобы личного, скорее рабочего характера, к мужчине, лицо которого было уродливым и обильно потело.

Казалось, мужчина был в смятении. Множество эмоций крутились в нём. Похмелье не до конца прошло, отчего виднелись рвотные позывы. Вполне естественно, вкупе совсем этим, что мужчине попросту ничего не оставалось, как он думал, кроме того, чтобы наброситься на Абрахама и заставить его замолчать навсегда.

—У-умри-и-и-и-и-и-и-и-и-и! - И он взвыл, словно отчаявшийся крыса, загнанная в угол.

А Абрахам не сдвинулся ни на дюйм, даже не думая уворачиваться или защищаться, просто смотрел прямо в глаза человека, ослеплённого безумием, оттого и не видящего дальше своего носа.

Чего, не следует делать рядом с лошадью, особенно позади, так это внезапно кричать, иначе жизнь...

*Удар* х2

—Кха-агх!!!

...подарит тебе жестокий урок, в качестве двоечки подков прямо в печень.

Абрахам посмотрел на жеребца и не мог не отметить его удар.

—Неплохой пинок приятель.

—Фрр-р. – На что скакун лишь фыркнул, словно понял сказанное.

—Вот награда. – Абрахам дал сразу два яблока, чему жеребец был рад несравненно больше, чем какой-то похвале человека.

—И так, - Абрахам посмотрел в сторону разбившихся в щепки бочки, среди которых лежал мужчина, явно вырубленный. От него исходил целый букет ароматов. Вся его одежда пропиталась вывернутыми наизнанку внутренностями, а около нижней части тела виднелась слегка позолоченная лужа. – полагаю, с этим всё.

Однако Абрахам не забыл об ещё одном маленьком деле.

Взгляд упал на мальчика, который всё же не сбежал при виде всей этой передряги, но и не стоял послушно, как ему говорили, а был рядом с скакуном и внимательно рассматривал его, тем же изучающим взглядом, что и Абрахама не так давно, даже не побоялся притронуться к нему, а ведь обычно дети пугаются таких вот крупных животных, тем более разве на него ранее не налетела это самая лошадь, так отчего же он так спокоен?

—А теперь ты, малец. – Голос Абрахама уже не был таким холодным, но звучал куда, как строже.

Мальчик невинно посмотрел на Абрахама, словно озадаченный внезапным вниманием к его маловажной персоне.

—О чем ты думал, когда вышел на центральную улицу? – Нахмурив брови, спросил Абрахам всего в шаге от криво стоящего на одной ноге пепельновласого ребёнка.

Однако мальчишка только непонимающе моргал.

—Здесь в любое время можно натолкнуться на такой вот - Указал Абрахам на валяющегося в стороне мужчину - сброд. Даже не думай больше соваться на открытые дороги, ты меня понял? - Выделил последние слова Абрахам.

На что, пепельновласка лишь кивнул, понимая, что другого ответа Абрахам и не примет.

Но Абрахам нахмурился ещё больше, видя безразличное отношение мальчика, отчего-то он всё больше раздражался.

—Почему стоял, как вкопанный, когда на тебя неслась целая тонна лошадиных сил? Силёнок в ногах не хватало? - Продолжил читать нотации Абрахам - Или быть может, жить надоело?

Пускай Абрахам и говорил в грубой манере, но понимал, что мальчишка мог просто испугаться и впасть в ступор, но он не принимал столь легкомысленное отношения к жизни.

Абрахам поднёс ко лбу мальчишки руку…

*Бамс*

…и ударил его шалбаном.

На маленьком красивом и нежном лбу появился красный след от удара, а глаза пепельновласого ребёнка были широко открыты, явно не ожидая, что его ударят.

—Малец, молчаньем не отделаешься. - Сказал Абрахам, вновь протягивая к нему руку.

Мальчик, думая, что его снова собираются ударить шалбаном, не отошёл, пускай его ноги и хотели этого, а просто зажмурил глаза.

Однако его ожиданиям было не суждено сбыться.

—Если больно, - Абрахам положил свою большую руку на маленькую голову– значит ты ещё жив. - Абрахам слегка помял пепельные волосы, которые были похожи на его, и дополнил – Хорошенько запомни, малец. Жизнь нужно беречь, ведь она у тебя одна. Не будь таким легкомысленным с ней, иначе твои родные будут за тебя переживать.

Абрахам подумал пару секунд и спросил:

—Есть ведь кому, верно?

Мальчик кивнул и впервые заговорил, а раньше Абрахам думал, что тот может быть немым.

—Есть.

Это был хриплый, но всё же ясный голос ребёнка.

—Хорошо.

«И так, что мне с ним делать?» - Подумал Абрахам - «Мальчëнка ведь раб».

Абрахам вспомнил, как увидел на теле мальчика рабскую метку, причём она явно отличалась от обычной, из этого могут выльется серьёзные проблемы.

Абрахам не был человеком, который относился к рабам как к нелюдям, однако он знал, что помощь рабам редко кончается чём-то хорошим.

«Мне просто уйти и оставить его здесь? Или…»

Абрахам взглянул на мальца. Отчего-то, моментами, когда он смотрит на него, перед глазами всплывают лица.

«Нет, так дело не пойдёт, не в этот раз…» - Абрахам помассировал толстым пальцем переносицу. В последнее время он всё чаще замечает у себя эту привычку. Стареет, что ли.

*Вздох*

«Рунда мне точно выскажет за все узлы…» - Внутренне решив что-то, Абрахам обратился к мальчишке.

—Ну-ка, малец, подними-ка руки.

Пепельновласый ребёнок обдумал слова Абрахама и поднял обе руки до уровня плеч.

—Выше. – Сказал Абрахам.

И мальчик поднял руки над собой.

—Именно так, а теперь… - Абрахам опустился на уровень глаз мальца - Оп-ля! – Поднял его самого.

«Как пёрышко» - Оценил Абрахам мальчика.

Когда Абрахам осматривал его, то не нашёл тяжёлых ран, лишь слегка пожёванные губы, небольшие ушибы и стертая кожа на лодыжках, локтях и коленях. По-видимому, часто падает, и не мудрено на самом-то деле, ведь ноги у него одна короче другой, а ещё очень слабые и тощие, да и принципе сам по себе он костлявый. Про таких ещё говорят “худой, как щепка”.

Абрахам посмотрел в глаза слегка взволнованного ребёнка, чтобы кое в чëм убедиться – «Не боится таки».

С тех пор, как его дочь Рунда выросла, Абрахам не часто общался с детьми, ведь те чаще пугались и убегали. Для него было необычно видеть такого ребёнка, который не боялся. Конечно, он был насторожен, но всё-таки не избегал его взгляда. Временами Абрахаму даже кажется, что тот смотрит на него с какими-то странными мыслями.

Абрахам повернулся, держа в руках мальчика, и усадил того в седло рядом стоящего Фанфрелуша.

—Так, до стремян ты не дотянешься, мелковат ещё, поэтому прижмись по крепче ногами и одной рукой держись за край седла, чтобы не слететь. Нет, крепче, упадешь же, да, вот так. А что со спиной, напряги её, ну-ка, плечи немного вперёд, именно так…

Абрахам терпеливо объяснял основы того, как сидеть в седле, а малец, пускай и с заминками, но схватывал всё налёту.

—Да, запомни то, как сидишь сейчас. Так и нужно. При таком положении ты не за что не упадёшь с лошади, как тот не до вор.

Мальчик смотрел на Абрахама, словно говоря, зачем тот объяснял всё это.

—Чего? Ты же не думал, что я оставлю своего хилого должника по среди улицы, где его чуть не сбили? Зря я что ли тебе жизнь спасал?

—Должник? – Спросил малыш, недоумевая.

—Да, теперь ты мой должник, малец. Будешь работать у меня в пабе, пока не оплатишь долг, спасённой жизни.

Абрахам указал на сидящего в седле мальчишку.

—Такой мелкий, как ты, всегда пригодится, так что работы у тебя будет навалом, хоть воду из моря вёдрами греби, не закончится, уж я то позабочусь об этом.

Абрахам взял поводья, и наконец конь тронулся с места.

*Уу-у-уурр~ррр-ур-ууу-рр-р*

Прозвучал знакомый урчащий звук.

Абрахам поднял бровь и спросил:

—Голодный?

Абрахам достал из корзинки хлебную лепёшку - Вот, держи. – которое разделил на две части, ведь целую истощённый ребёнок не переварит, а затем передал одну мальчишке, однако, тот отчего-то колебался.

—Ешь, голодный же. Если думаешь, чтобы схоронить на потом, то не стоит. Только переведешь хлеб. Я буду готовить тебе еду, чтобы у тебя были силы работать, не переживай насчёт этого.

Подбивал его Абрахам.

*Ур-урр-уууу-уу-ру-урр-ууур-рр-р*

Абрахам усмехнулся.

—Видишь, даже твой живот со мной согласен.

Мальчик смотрел некоторое время на почти остывший кусок хлеба, как на какую-нибудь драгоценность, сглотнул слюну, и всё таки сделал кусок, а затем и второй, не заставил себя ждать и третий.

Когда малыш доел, Абрахам спросил:

—Раз уж мы разговорились, ты откуда будешь, малец?

—Трущобы. – Не стал скрывать пепельно волосый.

—Понятно. – Ответил Абрахам, ожидая такого ответа.

—Подожди, а тут-то чего забыл? Трущобы находятся на другом конце района.

—Потерялся.

Абрахам указал свободной рукой к верху.

—Хм~м, видишь ту одинокую гору?

—Да.

—Местные люди прозвали её «заходящая гора».

—Потому что за неë заходит солнце?

—Отчасти это так, но раньше её называли «Золотая гора» т. к. Из её шахт добывали огромное количество золото. Однако лет так пятьдесят назад все работы забросили.

—Почему?

—Да кто-ж его уже знает. Может золото закончилось или ещё что. Главное запомни, что в той стороне находится запад, как и трущобу, порт на юге, торговый район на востоке, центральный и северный это жилые районы... Так, а ты вообще знаешь что такое Юг, Север?

—Немного.

—Чтож, уже неплохо, главное больше не заблудишься. Может у тебя есть ещё вопросы?

—Крепость в центре.

—Замок лорда Кëльнского…

—Чтобы добраться до порта, лучше всего найти телегу…

—Река…

—Хофель, выходит прямо в…

—А осенью празднуют уходящий сезон…

—Тебе стоит поднабраться сил, а то тощий…

—Рыба в моём пабе самая лучшая, уж поверь…

—Что? Зачем тебе знать обхват моей груди и бёдер? Жуть то какая…

Мальчик оказался довольно любознательный. Абрахам отвечал на каждый его вопрос, в меру своих сил, конечно же.

Вовремя разговора Абрахам оценил острый ум мальца. Его речь не была похожа на ребёнка его возраста. Эрудирован, последователен в своих мыслях, не запинается, не имеет вредных языковых привычек. Абрахам словно со взрослым разговаривал.

Однако была у него всё же и не винная детская сторона. Жаль только, что она проявляется в необычном увлечении. Если бы не это, сошёл бы за обычного ребёнка.

Абрахам, Фанфрелуш, и мальчик. Двое человек и один жеребец. Вместе они шли по центральной улице.

Внезапно Абрахам почувствовал чей-то взгляд и обернулся, но никого не увидел.

Переулок всё также был пуст.

—Показалось? - Прошептал он, всё ещё сохраняя бдительность.

Но даже через некоторое время ничего не произошло, и Абрахам был вынужден продолжить свой путь.

«Что-то в последнее время нервы шалят, с чего бы?»

Мимо глаз старика уходили дома и извилистые переулки. Прохладный морской бриз разгонял холодные потоки воздуха, но утренние лучи солнца согревали тела троих попутчиков, оставляя позади тени.

Из-за угла того самого переулка за ними наблюдала одинокая фигура, которая с первым дуновением ветра, исчезла, не оставив и следа.

Абрахам открыл глаза, наконец, очнувшись от забвения воспоминаний.

Прошло всего несколько минут.

Он всё также стоял спиной к стене в коридоре.

*Вздох*

«С возрастом становлюсь всё сентиментальней» - подумал Абрахам.

Абрахам заглянул за угл и увидел сидящего на бочке мальца, с интересом осматривающий кухню.

«Ну, это не так уж и плохо» - Со слабой еле заметной улыбкой Абрахам сделал шаг на кухню.

—О, ты уже всё съел? Но одной же тарелкой не наешься, так что налью-ка тебе ещё...