*Чих*

«Кто-то меня вспоминает?» – Задумался я, прикрывая рукавом рот с носом, когда…

*Чих* х2

…чихнул ещё пару раз.

«Нет, просто здесь слишком пыльно» - Дал ответ я же на собственный вопрос, щурясь и оглядывая старый захламленный чулан.

Различного рода вещи наполняли небольшое пространство.

Разного размера корзинки свисали с потолка, а на каменной стене дымохода висела целая коллекция удочек, к которым давненько никто не прикасался. Большущий топор подпирал ножку ветхого стола, на котором расположились детские игрушки и одежда, а ржавая мотыга не давала полке со старой кухонной утварью в конец упасть на пол, усыпленный землей вперемешку с зернами из уже почти уже пустых мешков, висящих рядом с другими на гвозде прямо над большими бочками размером с меня. А в самом конце был шкаф размером 1 на 2 метра.

Вот вещи, которые я смог разглядеть в пыльном облаке.

Если бы владелец паба не выдал масленую лампу, то в этом бардаке даже чёрт ногу сломит без света, не говоря уже обо мне.

После позднего ужина Абрахам отправил меня «отрабатывать долг» на этот самый чердак, однако… я не ожидал, что будет так много работы.

*Вздох*

В такие моменты я скучаю по чистым и продифференцированным кабинетам своего отделения и ещё больше проникаюсь уважением и благодарностью к дорогим уборщицам, начищающие белые мраморные полы до самого блеска.

Раньше, на Земле, я не замечал этого, но, прибыв сюда, всё чаще об этом задумываюсь.

Я любил порядок и чистоту, но не доводил это до крайности, чтобы можно было проследить у себя мизофобию.

Я вполне терпимо относился к нечистоплотности и грязи окружающих, конечно, если они не затрагивали при этом меня.

Но не должно же из-за этого зудеть всё тело, верно?

Только подумать, через какой ад придется пройти мизофобу в средневековом мире – это очень незавидная судьба.

Нет, с этим точно нужно что-то делать, позволять ещё одной псих болезни развиваться не к чему хорошему не приведет.

А раз так, пара получать иммунитет старым добрым отцовским методом – «Прямо в пекло».

Будет ли тяжело? Однозначно. Но выбора у меня всё равно нет.

И начал я с того, что подошёл к плотной ткани у стены.

Я заметил её почти сразу же т.к. она была вся в пыли и моментами дырявая. Через дырки пробивался слабый свет, и казалось по другую сторону поддувал ветерок.

Я схватился за ткань и отдернул её в сторону.

"Вот и оно" - Подумал я, смотря на окно со старыми ставнями.

Раньше я всё никак не мог найти хоть какое-нибудь маленькое окошко в этом чулане, думал задохнусь от удушья.

Да и чердак, по хорошему, надо было проветрить, иначе сколько не убирайся новые слои пыли и дальше будут просто налаживаться.

Я толкнул ставни, и, на моё удивление, оно легко поддалось, даже чуть не свалился.

Ставни с грохотом отварились и бушующий поток воздуха проник на чердак, заставляя ткань трепетать на ветру.

Ночной воздух был прохладным, из-за чего я, находящиеся в одних штанишках, вздрогнул.

Наконец, когда всё успокоилось, я смог увидеть за окном ночное море, в котором отражался свет восходящей луны.

На черном небе сияли бесчисленные звёзды, однако ни одна не была мне знакома.

Чужие звёзды, чужое море, чужая луна...

Отмахнувшись от сентиментальных мыслей я развернулся к пыльной комнате.

"Раньше начну, раньше закончу" - С такими мыслями я плотно перевязал найденную относительно чистую ткань вокруг головы, словно бандитская маска каких-то преступников с дикого запада, чтобы фильтровать пыль.

Вооружившись старой изношенной тряпкой, взятой со стола, и ведром дождевой воды, стоящего в углу, где протекала крыша, я наконец приступил к уборке.

Для начала отсортировал вещи в данном беспорядке.

Какие-то сразу выбрасывал, как, например, перья, валяющиеся там и тут.

Другие же, протерев от пыли, я складывал в корзину, у которой не хватало ручки.

Эта корзина была довольно старой и неаккуратно сплетенной. Она лежала там же, где и игрушки, так что я решил складывать в неё вещи, с которыми не знал, как поступить. Потом спрошу Абрахама, что делать с ними.

Так я шёл сверху в низ, пока не дошёл до той самой кучи земли, которая была, как и вокруг бочки, так и на ней самой.

Её было настолько много, что я мог бы в ней закопаться.

Горка земли тянулась вверх к дырявому мешку, и кое-что мне показалось странным.

Мешок был весь в царапинах, ещё и дыры размером 1,5 сантиметра в диаметре…словно поработал какой-то зверь, а не человек.

Но главное, что меня насторожило, так это часть земли, которая была гораздо темнее.

Я прикоснулся к ней и почувствовал… влажность.

Сначала я подумал, что в этом виновата протекающая крыша, но затем преподнес к лицу и учуял знакомый запах. На Земле я чуть ли не каждый день сталкивался с ним, так что сразу узнал, но всё-таки стоит проверить наверняка.

Я опустил тряпичную одежду…

*Тьфу*

Да, привкус таки металлический.

Теперь у меня не осталось сомнений.

Кровь.

Причем её много, и она свежая, что наталкивает на мысль.

Я протянул руки к той темный земле и стал копаться, совсем скоро я наткнулся на…перо?

Вспомнив кое-что, я подошел к мешку с мусором и покопался в нём немного, найдя нужный предмет, и, убедившись, вернулся к земле.

Чтобы, наконец понять всё, мне нужно было копать.

И я копал, голыми руками.

Не прошло и минуты, как руки стали болеть от нагрузки, а дыхание учащаться.

“Чёртово тело” - Подумал я, смотря на свои дражайшие грязные ладони.

Руки, как будто хотели прямо сейчас оторваться, однако, сжав пальцы в кулак, я продолжил.

Раскопав больше, я обнаружил то, что и искал.

Серо-белое оперенье с компактным телосложением, пару тоненьких лапок и прямой клюв.

«Буревестник» - Узнал я птицу.

Однако он был уже мертв, по крайней мере, уже как 6 часов.

На хладном растерзанном трупе были такие же царапины и колотые раны, как и у мешка.

И так, что мы имеем.

Первое - беспорядок в комнате.

По небрежно валяющимися вещам на полу и местами новому тонкому слою пыли, можно сделать вывод, что беспорядок был организован совсем недавно.

Второе – два набора перьев.

Одни, хорошо нам знакомые - серо-белые. Принадлежат они буревестнику.

Вторые же, черные, словно смола. Принадлежат они тому, кто оставил дыры в мешках.

И третье... погребенный труп.

По виднеющимися частям внутренностей я понял, что им кто-то лакомился, однако земля засыпала мертвое тело быстрее, чем тот успел доесть. Вот почему кровь была не только на глубине, но и на поверхности земли - “кто-то” ковырялся в ней, чтобы достать добычу.

И так, картинка почти сложилась.

Произошла стычка между буревестником и ещё одной птицей, из которой, как мы видим, вышел победителем второй.

Но ещё остался один не решенный вопрос:

Крови слишком много для одного только хиленького тельца буревестника, значит, весьма вероятно, что второй был ранен и довольно сильно, но следов крови я не где, кроме на земле, не увидел...

*Кап*

Внезапно, прерывая мысли, прямо перед моими глазами что-то очень маленькое быстро пронеслось и с капающим звуком упало прямо на землю.

Я опустил глаза и увидел еле заметное свежее пятнышко, размером с маленькую бусинку.

Протянув руку к той части земли, чтобы проверить, как вдруг...

*Кап*

*Кап*

...пронеслось друг за другом ещё две неуловимые глазу тени, которые приземлились прямо на тыльную сторону запястья.

Я с широко открытыми глазами наблюдал, как чёрна-красная жидкость стекала по моей руке, пока вновь не образовалась, но в уже большую, каплю, ниспадающею вниз.

А затем алая капля впиталась в землю, образовав потемневшее пятнышко, чуть больше первого.

“Вот ведь...” - сглотнул я подступающую слюну - “...идиот”

Как бы в такой ситуации поступил нормальный человек?

Увидев растерзанный труп птицы, сначала он бы почувствовал естественный дискомфорт и настороженность, которые человек испытывает при виде смерти живых существ, и не стал бы близко приближаться к трупу, и тем более не стал бы увлекаться обследованием тела на причину смерти, а задался бы правильными вопросами:

“Откуда здесь мертвая птица?” - Я медленно поднимал голову - “Кто её убил?” - Мои широко открытые глаза дошли самого потолка - “И...” - Зрачки моих глаз сузились - “...где убийца?”.

*Кап*

*Кап*

*Кап*

Алые капли одна за другой падали из темноты, до которой не смогла добраться даже лампа.

Внезапно, в пучине тьмы блеснул свет пары диких алых глаз.