Тинаши не было уже три дня.

Оскар обошел все лавки с лекарственными травами во всех городах, которые были внесены в список, но в ответ снова и снова слышал одно и то же:

— Такая девушка не заходила.

— Понятно. Извините, — Оскар поблагодарил, не выдавая внешне растущей тревоги, и покинул лавку.

То, что ее не видели ни в одной лавке, было явно ненормально. А доходила ли она вообще до лавок или же ее втянули во что-то еще по дороге?

С тревогой и раздражением, которые становились все гуще, Оскар расширял поиски и переносился в другие города.

Там наконец он наткнулся на свидетельство, что жену действительно видели.

— Да, я ее запомнил. Как раз тогда у нас закончились травы. Я сказал, что часа через три их привезут из столицы, а она ответила: «Я хочу скорее домой, отправлюсь туда сама». Я удивился, конечно, но она назвалась магом, владеющим телепортацией, и я подсказал ей дорогу.

— Столицы? Столицы Фарсаса?

— Все верно. Что-то не так?

— Нет… ничего.

Фарсас — страна, которой они когда-то правили. Теперь ее называют магической державой. А несколько месяцев назад она внезапно уничтожила соседнюю Касору, и эта весть заставила обоих нахмуриться.

— В столицу? Неужели…

Они почти не бывали там. Вряд ли кто-то еще помнил их лица, да и Фарсас давно перестал быть их королевством. У каждого были свои мысли о том, что происходит в этой стране, но вмешиваться они не собирались, если только не случится нечто по-настоящему серьезное. И, казалось, такого не должно было произойти.

С этими мыслями Оскар добрался до аптек столицы…

И услышал: «Эту девушку увезли в замок».

※※※

— Проснись. Ты слышишь мой голос. Я — муж королевы Тульдара Тинаши.

Имя страны, давно исчезнувшей с карты и уже почти не произносимой вслух, прозвучало в тишине. Низкий голос, произнесший его, был наполнен мощной магией.

Глубоко в садах замка Фарсаса — там, куда никто не имел права входить, кроме членов королевской семьи, — находилось место, которое когда-то велел устроить сам Оскар.

Там располагалась площадь духов. На ней покоились духи, некогда заключившие контракт с магической державой Тульдар и перешедшие Фарсасу через брак Тинаши. Из двенадцати каменных статуй осталось только четыре. Остальные, вероятно, уже служили магам королевской семьи. Оскар повторил, обращаясь к оставшимся:

— Пробудитесь! На миг услышьте меня. Услышьте мой приказ.

То, что Тинаша приходила в замок, сомнений не вызывало. Хозяин лавки в столице сказал, что она села в карету короля. Но как бы Оскар ни искал, каких бы заклинаний он ни использовал— ее магии не было нигде. Значит, ее либо запечатали чем-то мощным, что не выбраться, либо…

Его собственных способов распознавания уже не хватало. Поэтому Оскар и решил разбудить духов, которых когда-то подчинила себе его жена.

Условие для управления духами — «кровь Тинаши и принадлежность к королевскому роду», но муж Тинаши обладал исключительным правом.

Обычно наследование духов требовало сложных заклинаний. Но, то ли поддавшись его давлению, то ли уступив силе, две статуи прямо на глазах начали меняться, обретая человеческий облик.

Два знакомых духа, будто соблюдая формальность, опустились перед ним на колени. Карр в облике юноши и Мила, красноволосая девочка, были точно такими же, как и прежде — время их не коснулось.

Оскар произнес:

— Давно не виделись… но сейчас не до этого. Найдите Тинашу. Ее след обрывается в этом замке.

— Смею считать, что ее здесь уже нет. Я не чувствую ее магии.

— Что? Даже вы не чувствуете?!

Карр и Мила относились к высшим существам. Если даже они не способны определить — значит, все куда хуже, чем он предполагал.

Мила подняла голову, ее глаза сверкнули.

— Тогда спросим у тех, кто служит. Прикажите.

Если Тинашу запечатали или увели в другое место — другие духи могли знать. Но это означало и другое: придется столкнуться с нынешними хозяевами духов — магами королевской семьи.

Оскар оценил риск и кивнул.

— Хорошо. Не выбирайте средства. Принесите мне сведения о ее местонахождении. Идите.

С его словами двое исчезли. Оскар остался один и поднял взгляд на поблекшие белые стены.

Почему же меня не отпускает дурное предчувствие.

Он ощущал, что здесь слишком тихо. Слишком мало стражи и магов, а если они и были, то словно затаили дыхание.

— Что здесь происходит?

У него было чувство, будто замок изнутри обтянут неизвестной пленкой. А под ней — вязкая, густая жидкость. И он, пришедший извне, касается этой поверхности, не зная, что сокрыто внутри.

Если он найдет Тинашу, лучше будет сначала уйти, а потом уже разбираться, что стало с этим местом.

То, что в королевском роду передавали предание, означало, что они знали об артефактах иномирцев. Но если среди них появится тот, кто начнет тянуться к этим вещицам… возможно, придется подумать и о том, чтобы оборвать само предание.

Он ждал недолго. Духи вернулись быстро. И принесли ответ… Наихудший из возможных.

※※※

Комната была просторной, но даже днем все окна были плотно закрыты. Внутри царила глухая тьма.

Едва он распахнул дверь, в лицо ударил тяжелый запах. Оскар нахмурился.

Та, которую он искал, находилась в центре комнаты.

Свет, упавший из проема, зацепил прядь черных волос.

Волосы распластались по полу и спутались в беспорядке. Но не только это: что-то будто приклеило их к камню, заставило слипнуться и затвердеть.

Оскар услышал, как сухо и тяжело он сглотнул.

— Дайте свет.

— Лучше не надо… — тихо проговорил Карр.

— Дай.

После повторного приказа Карр, смирившись, создал световой шар. Бледный свет вырвал из темноты ее тело целиком.

Там лежала девушка, которую называли прекраснейшей ведьмой, последней королевой Тульдара и супругой короля Фарсаса. Она лежала ничком.

И Оскар понял. Понял раньше, чем успел двинуться к ней.

Лужа крови на полу успела потемнеть и застыть — прошло больше двух суток. Тело было изрублено: будто его пронзали мечом десятки раз. Белое магическое платье пропиталось кровью, а спина и живот местами были обожжены — словно часть плоти превратилась в уголь.

Совершенно невероятная и в то же время пугающе реальная смерть.

— Тинаша…

Было слишком поздно. Когда он добрался до Фарсаса, все уже давно было кончено.

Тинашу привезли в замок три дня назад. Он не мог обнаружить ее магию не потому, что ее запечатали, а потому что к тому времени ее жизнь уже оборвалась.

Оскар стоял неподвижно перед изувеченным телом жены. До него доносились лишь тихие всхлипы Милы.

— Почему?

Только это и смогло сорваться с его губ. Он не понимал, почему она умерла здесь и почему именно так. Она не должна была ни с кем сражаться. Еще три дня назад их жизнь была самой обычной.

Он пытался осмыслить происходящее, но мысли путались. До него донесся голос Карра:

— Похоже, ее привел сюда король. На нее наложили печати и требовали, чтобы она убила магов королевского рода, но она отказалась.

— Магов королевской рода? Зачем это нужно?

— Не знаю. Кажется, нынешний король не в себе.

Слушая ответ Карра, Оскар на онемевших ногах подошел к жене. Он опустился на колени прямо в подсохшую лужу крови и коснулся печати, все еще сжимавшей ее запястье.

Он влил силу в кончики пальцев, и запечатывающий магический предмет, созданный из того же материала, что и Акашия, с чистым звоном рассыпался в прах. Высвободившаяся энергия потекла в его ладонь.

Он снял остальные печати, затем снял с нее одежду и бережно укрыл тело жены в свою верхнюю одежду.

В воздухе витал запах горелой плоти. Он увидел, что грудь и живот Тинаши были почти полностью выжжены.

— Ее сожгли изнутри?

— Нет, она сделала это сама, — ответил Карр.

Печати не давали вывести магию наружу, поэтому она взорвала ее внутри себя.

— Сама…

Ему не нужно было спрашивать, зачем.

Чтобы ее не убили Акашией окончательно, она сама оборвала свою жизнь. Скорее всего, она до последнего искала выход, а когда поняла, что его нет — поставила точку. Чтобы, пусть даже через много лет, она смогла снова вернуться к нему.

— Значит, я и правда не успел.

Стоило произнести это вслух, как на него нахлынула гнетущая пустота. Ему следовало пойти с ней за покупками, даже если бы пришлось настоять. Как только он понял, что она не вернулась домой, нужно было немедленно отправиться на поиски в столицу Фарсаса.

Он ведь знал: в этом мире почти нет существ, способных ее сдержать, и все же он опоздал и теперь не мог простить себя за это.

Оскар бережно поднял ее тело на руки.

Лицо умершей, вопреки ожиданиям, казалось спокойным.

Оно было точь-в-точь таким же, каким он видел его каждую ночь, когда она просто спала рядом.

От этого Оскар почувствовал мимолетное облегчение. Совсем крошечное.

Раз ее магия была запечатана, значит, она не могла даже заглушить боль. Страдания, которые она перенесла перед смертью, должно быть, были невыносимыми. И все же она выглядела умиротворенной — возможно, в самый последний миг боль наконец отпустила ее… или же она знала, что Оскар придет за ней, и стерла следы мучений со своего лица, чтобы не заставлять мужа страдать еще сильнее.

Зная Тинашу, последний вариант был вполне в ее духе. Она всегда беспокоилась о подобных вещах.

— Ты могла оставить мне хотя бы слово упрека…

Она могла бы возненавидеть его за то, что в самый важный момент его не оказалось рядом. Они должны были провести вечность вместе, но он не смог защитить ее, когда она была в опасности. Хотя для него в этом мире уже не осталось ничего важнее нее.

Оскар нежно прижал к себе тело жены. Он коснулся щекой ее лба, от которого уже исходил едва уловимый запах смерти.

— Прости, Тинаша…

Даже если их смерть была лишь способом не утратить человечность, она не должна была умирать так.

Оскар сжимал ее тело в дрожащих руках.

Он до боли стиснул зубы, думая о том, что пламя, пожравшее теперь уже холодное тело, должно было сжечь его самого, а не ее.

※※※

Запах крови, казалось, навечно въелся в самую глубину его ноздрей.

Дизрал, погрузившийся в чуткий сон в кресле своих покоев, внезапно поднял голову в перерыве между сновидениями.

Он лично удостоверился в том, что ведьма мертва. Похоже, слова о том, что сверхлюди не бессмертны, оказались правдой.

Будучи сильнейшей из ведьм, она удивила его тем, что сумела сжечь себя даже под давлением такого количества печатей, но на этом все и закончилось.

В конечном итоге та ведьма выбрала путь без конца.

Отвергнув идею Дизрала оборвать все здесь и сейчас, она вернула себя обратно к судьбе бесконечной борьбы.

Но подобное ничем не отличалось от вечных мук. Сама мысль о борьбе, которой нет конца, внушала ужас.

Неужели ведьма, прошептавшая в свой последний миг имя мужа, надеялась пересечь вечность, полагаясь лишь на собственные чувства?

«Я люблю тебя».

Внезапно в его сознании всплыл голос матери. Те ее слова не были песней. Всегда лишь они оставались простыми словами, не наделенными магической силой.

Но он не понимал их смысла. И не собирался понимать.

Он не осознавал ни чувств, что когда-то испытывала мать, ни тех стремлений, за которые так цеплялась ведьма.

Из всего, что мать вложила в него, он принял лишь проклятие.

То, что звалось любовью, лишь внушало человеку иллюзию, будто у него есть лишь один-единственный путь в будущее. И они, не колеблясь, бросались на этот путь.

И поэтому все это отвратительно.

Дизрал поднялся и взглянул на часы.

Прошло три дня со смерти ведьмы.

Песня, что гремела в его голове все это время, теперь снова превратилась в едва слышный шепот.

Смерть источника всех проблем ничего не изменила. Значит, это раздражение, эта ненависть и это проклятие принадлежали лишь ему самому.

Он опоясался королевским мечом и вышел из покоев. Едва он пошел по коридору, как перед ним появилась девушка.

— Дядя, сегодня у вас на удивление ясный взгляд.

Казалось, она видит все насквозь. Дизрал одарил холодным взглядом это нежеланное дитя, потомка королевского рода Фарсаса.

— Крестея, собери всех прямых потомков в главном зале. После этого возвращайся в свою комнату и не смей сегодня выходить.

— О, а меня ты решил пощадить?

— Если хочешь сразиться со мной, поступай как знаешь.

Когда Дизрал коснулся рукояти висящего на поясе меча, Крестея весело рассмеялась.

Девушка с глазами, полными магической силы, гордо выпрямилась.

— Это звучит заманчиво. Хорошо, я позволю себе жить. Как и желает мой дорогой дядя.

— Не заблуждайся. Я этого не желал. Это лишь проявление твоей собственной порочности.

Он ответил резко, и девушка, смеясь, развернулась, взметнув подол белого платья, и побежала прочь.

В конце коридора она обернулась и широко махнула рукой.

— Прощайте, дядя! Ваша жизнь была до ужаса скучной!

Дизрал холодным взглядом проводил уходящую девушку. Скорее всего, Крестея станет для королевской семьи Фарсаса занозой, но в ином смысле, нежели он сам. Однако это лишь выведет наружу то, что до сих пор оставалось скрытым.

Даже если бы они ничего не предприняли, рано или поздно появился бы кто-то, ненавидящий королевский род, и совершил бы то же самое.

А потому он должен сделать это сам, прежде чем наступит такой момент.

…

Пока сородичи собирались, Дизрал обходил просторные залы замка.

Подданные, завидев короля, замирали в изумлении и почтении, а слуги дрожали от страха, но он, не обращая на них внимания, лишь скупо благодарил их за службу.

Обитатели замка переглядывались, пораженные непривычным спокойствием своего правителя, известного доселе лишь буйным нравом.

Наконец он достиг большого зала.

Приказав страже удалиться, Дизрал сам толкнул створки двустворчатых дверей.

За ними собралось более пятидесяти представителей династии. Здесь были и старики, и совсем дети. Молодые мужчины и беременные женщины, прославленные маги и доблестные мечники, лишенные магии ученые и те, кто проводил свои дни в праздности. Здесь были и его брат, и единокровная сестра. Столь разрозненные сородичи.

Однако, судя по всему, здесь были не все. Кто-то случайно покинул столицу и с ним не смогли связаться, или же Крестея нарочно оставила их «для долгого послевкусия».

Впрочем, это не имело значения. Сейчас он стоял перед теми, кто был здесь.

Мужчина средних лет, стоявший у входа, нахмурился и подошел к Дизралу.

— Зачем вы собрали нас? Я до сих пор занят устранением последствий вторжения в Касору, которое вы самовольно предприняли.

Это был дядя Дизрала и один из тех, кто не скупился на верные советы. Он пытался противостоять Дизралу честнее и настойчивее, чем даже покойный король-отец.

— Вы ведь знаете, что от Фарсаса, как от одной из великих держав, ожидают вклада в поддержание мира на материке. Наша военная мощь и магические технологии существуют именно для этого: для сдерживания использования запретных заклинаний и помощи бедствующим странам...

Его речь оборвалась. Мужчина, не закрывая рта, покачнулся и завалился набок. Алая кровь, хлынувшая из разрубленного тела, густо окропила пол.

— А?

Вскрикнула девушка, видевшая это ближе всех. Двоюродная племянница Дизрала была магом, призывающим духов. Поэтому обратным движением меча Дизрал сразил и ее.

Мгновение — и два тела уже лежали друг на друге.

Почти все, кто был в зале, оцепенели, не в силах осознать увиденное.

Однако нашлись и те, кто успел среагировать еще до того, как пал второй.

Обнажились клинки, начали плестись магические формулы.

То были люди, выделявшиеся своим боевым искусством даже среди представителей королевской семьи Фарсаса, известных своей силой.

В спину Дизрала ударила световая сфера. Ее выпустила женщина, прижимавшая к груди младенца.

Дизрал молниеносно уклонился от безмолвной атаки.

Заклинание попыталось описать дугу, чтобы настигнуть цель, но он, даже не оборачиваясь, разрубил его в воздухе.

Одним плавным движением Дизрал метнул в нее кинжал.

Тяжелое лезвие глубоко вонзилось в ее горло.

Дизрал одарил рухнувшую женщину похвалой:

— Хороший настрой. Похоже, ты понимаешь ситуацию.

— Ч-что ты задумал?! Ты обезумел?! — закричал старик из глубины зала.

Младенец, выпавший из рук матери, спустя мгновение зашелся в плаче.

Дизрал обвел сородичей взглядом.

Треть из них уже приняла боевые стойки, остальные же пребывали в смятении, не в силах понять происходящее.

Он посмотрел на них с презрением.

— Иметь такую выдающуюся силу и быть столь жалкими... Ваше существование само по себе — вред.

Не ослепила ли их гордыня собственной силой? Или же из-за того, что династия слишком разрослась, среди них стало слишком много тех, кто не имел боевого опыта. Но среди них определенно были и закаленные в боях люди.

На Дизрала, вновь крепче сжавшего королевский меч, обрушилось два удара.

Слаженная атака спереди и сбоку не оставила бы обычному человеку времени даже на то, чтобы уклониться. Однако он сам шагнул навстречу фронтальному удару.

Королевский меч полоснул снизу вверх опешившего мужчину, не ожидавшего сокращения дистанции.

Не глядя на фонтан крови, Дизрал обезглавил стоявшего за мужчиной мага.

Лезвие Акашии с пугающей легкостью свело на нет магический барьер, заставив голову королевского отпрыска отскочить в сторону, подобно мячу.

И лишь тогда к собравшимся окончательно вернулось самообладание.

— Убейте его! Не дайте ему размахивать Акашией!

Прозвучал чей-то истошный вопль, но Дизрал был быстрее.

Королевский меч сверкал, развеивая обрушивающиеся заклинания. Плач детей смешался с предсмертными криками, и в считанные мгновения пол зала окрасился кровью.

В небывалой битве между сородичами, в схватке с мечом — Убийцей магов — высекались яростные искры.

…

Дизрал стал королем среди множества сородичей в первую очередь потому, что был сыном короля, но была и другая причина: его мастерство владения мечом было выдающимся.

Сочетание королевского меча с абсолютным сопротивлением магии и подавляющее мастерство мечника — естественный враг для магов.

В самом деле, Ведьма Лазурной Луны смогла выйти замуж за тогдашнего короля Фарсаса лишь потому, что в случае чего у короля хватило бы сил убить ее.

И теперь, когда с момента брака ведьмы прошло двести пятьдесят лет, если спросить, кто сильнее — маги, унаследовавшие ее кровь, или владелец королевского меча — победит тот, чья жажда убийства непоколебима.

Дизрал, не делая различий между мужчинами и женщинами, стариками и детьми, нападающими и теми, кто пытался бежать, рубил всех подряд.

Не было ни сомнений, ни колебаний.

В смятении пребывали сами сородичи: пытаясь защитить слабых, они создавали бреши в обороне и в хаосе, где магия была бессильна, один за другим гибли под ударами меча.

— Ваше величество! Пожалуйста, остановитесь! ── закричал юноша среди множащихся трупов.

Но Дизрал не ответил на этот мучительный крик.

Он хранил молчание. Так же поступали и те, кто пытался противостоять ему.

— Пади! Огонь падающих звезд!

Под потолком возникли десятки раскаленных стрел. Дизрал лишь слегка прошелся взглядом по летящим в него снарядам и, не обращая внимания, шагнул в самую гущу сородичей.

Кто-то, едва не попав под удар своих же, в спешке воздвиг барьер, чтобы остановить пламя. В тот же миг лезвие Акашии глубоко рассекло его живот.

Королевский меч обрушился на голову потерявшей равновесие девушки. Но этот удар едва успел отразить опытный мечник.

Мужчина средних лет, сохраняя предельное напряжение, отдавал приказы:

— Не паникуйте! Те, кто не может сражаться, уходите телепортацией. Остальные — в бой… Если мы не остановим короля здесь, случится непоправимое.

— Но… телепортация заблокирована…

— Что?! Кто в замке мог такое сделать!

Услышав их треп, Дизралу захотелось рассмеяться. На такое была способна только Крестея. Должно быть, она собиралась превратить всех собранных в этом зале сородичей в подношение королю.

— Совершенно лишняя затея. Теперь мне придется перебить их всех до единого.

Дизрал поддал ногой лужу крови. Брызги попали в глаза мужчине, собиравшемуся нанести удар, создав мимолетную брешь. И эта брешь разделила жизнь и смерть.

Мужчина был разрублен от плеча. Кровь, хлынувшая из раны, смешалась с багровой лужей на полу.

В стране, которую величали магической державой, все воочию столкнулись с тем, насколько чужеродной силой является Акашия и к каким ужасным последствиям она приводит в руках умелого воина.

Но отступать было нельзя. Представители королевской семьи Фарсаса вступили в смертный бой против своего единственного короля.

…

С тех пор… сколько времени прошло?

Ветер врывался в разбитые окна.

Дизрал, размахивавший Акашией в глубине зала, стоя спиной к трону, перевел дух и огляделся.

Больше никто не решался слепо бросаться на него. Все держались на расстоянии, выжидая момент.

Некоторое время назад двери зала распахнулись, и прибывшие на шум военные и придворные маги лишь пополнили гору трупов.

Король, которого они должны были защищать, усмехнулся своим подданным.

— Знаете, чем я отличаюсь от прочих отпрысков? Тем, что я готов был пролить кровь сородичей.

Почти все в королевском роду Фарсаса, за редким исключением, были мастерами боя.

Но многие ли из них допускали мысль о сражении с врагом, равным себе или превосходящим их?

— Я всегда интересовался. Я даже удивлялся, почему же наши предки бездействовали.

Королевский род, что любит и ненавидит друг друга — и непрестанно порождает детей, зараженных теми же чувствами. Муть не исчезает. Она лишь становится тяжелее. И все же никто не пытался положить этому конец — до сих пор. Единственным, кто решился действовать, оказался Дизрал, пришедший из башни.

И все же — то, что удалось остановить их прежде, чем кровная родня разлилась по всему материку, было, пожалуй, великим благом для грядущих времен.

— Нет, не мне об этом судить.

Смысл поступков человека — это то, что кто-то другой приписывает им позже.

Он просто действовал, повинуясь своим чувствам. Свободно, без великих целей и причин.

Наконец-то пришло время по-настоящему покинуть ту башню.

Дизрал с легким сердцем обернулся к трону, на который ему больше не суждено было сесть.

В этот миг воздух в зале дрогнул. Окровавленный король обернулся и увидел человека с таким же мечом, как у него самого.

— Пришел-таки…

Второй Акашия. Это могло значить лишь одно. Мужчина вошел в зал, ни одним мускулом не выдав своего отношения к царившему здесь ужасу.

Дизрал встал лицом к лицу со своим противником. Он знал, что рано или поздно этот миг настанет.

Сверхлюди — пара, связанная артефактом.

Один из них не станет молчать, если другой был убит без причины. Но Дизрал предвидел это.

Он насмешливо посмотрел на прежнего короля.

— Пришел отомстить за спутницу? Специально явился, чтобы я и тебя убил?

— Что же ты натворил...

Низкий, хорошо поставленный голос.

Оскар легким взмахом вынул Акашию из ножен.

Свист рассекаемого воздуха был пугающе быстрым и плавным.

Одной этой детали было достаточно, чтобы понять уровень его мастерства. Среди сородичей наверняка были те, кто знал предание о сверхлюдях.

Увидев королевский меч в руках Оскара, пожилой мужчина заговорил:

— Вы... неужели...

— Помогите тем, кто еще дышит. С королем я разберусь сам.

Услышав это, мужчина сжал губы и велел молодым сородичам отступить.

Толпа расступилась, и Оскар твердым шагом направился к Дизралу по залитому кровью полу.

В ответ на невысказанный вопрос о резне в зале Дизрал лишь криво усмехнулся.

— И что ты будешь делать с моим ответом? Разве нет других вещей, о которых тебе следовало бы спросить?

— Ты король. Прежде всего я должен услышать причину того, что здесь произошло. От твоего ответа зависит, сменится ли на престоле власть прямо сейчас.

В его лишенном эмоций голосе звучала твердая воля, вопрошающая «того, кто является королем».

Взгляд, ставящий долг выше гнева, был очень похож на взгляд ведьмы.

Нет — именно потому, что они были такими, мир и выбрал их в качестве носителей артефактов. Душевный склад, позволяющий ставить долг выше личных чувств, позволил им дожить до этой эпохи.

«Мы совсем разные» — хотел бы сказать Дизрал.

Он ни разу в жизни не желал быть королем.

Король, не желавший власти, лучезарно улыбнулся.

— Что я делаю? Взгляни сам — и поймешь. Расплата кровью.

— Причина, по которой ты убил ее, была той же?

— Нет, ее я убил просто так. Она просто мозолила глаза.

Теперь, когда он узнал характер двоих сверхлюдей, он понимал, что ведьма никогда не стала бы подчиняться из страха за свою жизнь.

И все же он допускал ничтожную вероятность. Думал, быть может, она увидит, во что превратилось то, в чем текла ее кровь, и пожалеет, и это сдвинет ее с места.

Из записей прошлого было ясно, что она неохотно соглашалась на введение своей крови в королевский род. Поэтому, когда он нашел ее, то осознал: если и суждено осуществить то, чего он так долго желал, то сейчас самый подходящий момент.

И вот он пришел к этой минуте. Услышав ответ, Оскар едва заметно выказал отвращение.

Но это было лишь мимолетное чувство.

— Понятно. Я тебя услышал.

Сказав лишь это, он выверенным шагом сократил дистанцию.

Оскар встал прямо перед Дизралом. Две пары синих глаз, хранивших в себе прошлое, не связанное ни с кем другим, впились друг в друга.

Дизрал пристально смотрел на короля, который так разительно отличался от него самого.

— Эти глаза, — процедил Дизрал сквозь зубы.

Глаза, которыми обладали лишь некоторые представители династии Фарсаса.

Взгляд, подчиняющий остальных и несущий на себе бремя сильнейшего.

Обладая им, они подавляли в себе собственные вязкие чувства. Совершенно искаженно и раздражающе.

Дизрал хотел было выплеснуть скопившееся раздражение в ругательствах, но в последний момент сдержался.

С издевкой на лице он обратился к Оскару:

— Ты тоже мозолишь мне глаза. Пережиток прошлого, тебе пора покинуть эту сцену.

Дизрал бросился на прежнего короля. Оскар встретил его клинок своим.

По залу разнесся звон столкнувшейся стали.

Дизрал обрушил на противника непрекращающийся поток ударов, не давая возможности для контратаки.

Усталость от истребления сородичей бесследно исчезла.

Ни головная боль, ни песня, неумолчно звучащая в ушах, больше не беспокоили его.

Он был полностью сосредоточен на своем мече и клинке врага.

— Для тебя этот меч тоже должен быть смертоносен. Если он убьет тебя, ты больше не возродишься.

— Ну, кто знает.

Вместе с этим небрежным ответом Оскар нанес удар, который Дизрал едва успел парировать.

Скорость боя нарастала, и чувства Дизрала обострились до предела.

Тот, кто отрицал его натуру, не мог отрицать его силу. Мастерство, с которым он устроил резню среди сородичей, даже без учета мощи королевского меча, было одним из лучших в истории.

Нахмурившись, Оскар продолжал отражать этот неистовый натиск.

В зале гулким эхом отдавался звон непрерывных ударов.

Оскар не отступал ни на шаг.

Он не переходил в наступление, словно выжидая и наблюдая за движениями Дизрала, который, казалось, в пылу безумия не терял хладнокровия.

Дизрала злило это спокойствие — то, что Оскар оставался невозмутим даже после гибели жены… и вдруг его осенило.

Быть может, истинным источником перемен в истории была вовсе не ведьма, а этот король?

Человек, взявший ведьму в жены. Именно его выбор привел к тому, что происходит сейчас. Сам Оскар, вероятно, не считал великую силу чем-то из ряда вон выходящим. И потому принял ведьму как простую девушку, сделав ее своей королевой. Однако люди, унаследовавшие его кровь, были иными.

Они боялись выпустить из рук дарованную им мощь. И преступление Оскара состояло в том, что он не сумел предвидеть этой человеческой глупости.

Дизрал закричал:

— Раскайся! Познай плоды своей глупости, с которой ты впустил ведьму в свою жизнь! Вот к чему привел твой выбор!

— Так вот в чем причина?

Оскар не выказал ни тени волнения. Он холодно и бесстрастно продолжал принимать удары меча Дизрала.

Дизрал нанес резкий выпад в сторону человека, чья воля оставалась непоколебимой, но тот отвел клинок в сторону.

В следующее мгновение Дизрал попытался полоснуть по корпусу, но его лезвие было остановлено Акашией противника.

Синие глаза, подобные ясному ночному небу, пронзили Дизрала, словно видя его насквозь.

— Когда-то Тинаша говорила мне нечто подобное. Что не стоит передавать Фарсасу свою кровь и наследие погибшей страны.

Необъятная магическая сила, познания в магии и двенадцать духов, что были выше человеческой природы. Вот что она принесла с собой. Ведьма Лазурной Луны вышла замуж за короля, неся в себе наследие древней магической державы.

— Но даже если сила несет в себе зачатки зла, это зло не является непреодолимым. В самой силе нет ни добра, ни зла. Все зависит лишь от того, в чьих она руках. Это правило неизменно, будь то великая мощь или крохотный нож.

От клинча их клинков разлетелась вспышка искр.

Акашия Оскара с неуловимой быстротой взметнулся вверх.

Удар отбросил королевский меч Дизрала, создав брешь в обороне. Дизрал рефлекторно отпрыгнул назад, но Оскар в тот же миг сократил дистанцию.

— Люди, наделенные силой, сами выбирали свои пути. И потому я не стану отрекаться от своей жены. Не стану отрекаться от своих детей. И никогда не отрекусь от тех дорог, которыми прошли мои потомки.

Каждый, кто был рожден с великой магией, выбирал свою дорогу.

У каждого были свои помыслы.

Кто-то желал передать эту магию своим детям.

Кто-то верил, что сила необходима для защиты страны и народа.

А кто-то просто любил своих близких.

Все они совершали выбор за выбором.

И Дизрал решил пойти против них, желая объявить все эти выборы «искаженными» и отринуть их.

— Как ты смеешь бросаться такими красивыми словами!

В душе Дизрала вспыхнул неистовый гнев. Неведомо откуда взявшаяся ярость жгла его изнутри сильнее, чем песня, оставленная матерью.

Дизрал выплюнул слова в лицо человеку, стоявшему перед ним:

— В таком случае и я — лишь проклятое дитя, рожденное твоим выбором!

— Да. И потому я не отрекусь и от тебя.

Дизрал опешил от этого мгновенного ответа.

Воспользовавшись заминкой, Оскар сделал еще один стремительный выпад.

Два короля, в чьих жилах текла одна кровь и чьи руки сжимали одинаковые мечи.

Две Акашии с оглушительным звоном столкнулись вновь.

Дизрал вложил всю свою страсть в руки, пытаясь пересилить противника.

Почему? Почему он не отрицал его?

Разве не люди вокруг бросили его в этот мир со словами «выбирай любой путь»?

Следовало просто сказать, что в конце этого пути была ошибка, что вся эта жизнь была проклята.

Именно такая гордыня была тем, что Дизрал ненавидел больше всего.

И все же, видя этот кошмар наяву, почему Оскар не отрекался от него?

Если так, то в тот день было бы куда лучше покинуть башню вместе с матерью.

Дизрал в ярости уставился на Оскара. В миг, когда их силы уравнялись — в мгновение, показавшееся вечностью. Оскар посмотрел на него. По залитому кровью залу разнесся его удивительно тихий голос.

— Но король… это сам дух защиты своего народа.

Дизрал широко раскрыл глаза. Эти слова были подобны осколку льда, брошенному в пылающее горнило его чувств.

Оскар не осуждал ни жизнь сородичей, ни попытку Дизрала истребить всех мечом, ни даже убийство Тинаши.

Он лишь говорил, что взор Дизрала как короля слишком далек от его народа. И это было простой истиной.

До сих пор Дизрал воспринимал жителей своей страны лишь как «людей, которые просто где-то там живут», и никогда не думал о них.

Едва заметное замешательство.

В то же мгновение меч Оскара отбросил его королевский клинок.

Второй Акашия, не встретив сопротивления, рассек тело Дизрала.

Хлынула алая кровь. Перед глазами блеснуло лезвие королевского меча.

Этот свет почему-то напомнил ему небо, которое он когда-то видел из окна башни.

Далекое, прекрасное.

Совсем не такое, как то место, где находился он сам.

Просто ослепительное место, в которое когда-то ушла мать.

Дизрал, рухнувший в лужу собственной крови, взглянул на потолок сухими глазами.

Песня, звучавшая в голове, была теперь далекой. Головная боль почти утихла.

Человек, так и не сумевший стать королем до конца, блуждал взглядом, пока не наткнулся на мужчину, взиравшего на него сверху вниз.

В качестве последней мести он прошептал:

— Какое глупое убеждение… Ты когда-нибудь… ту ведьму тоже так убьешь…

Для короля, вопрошающего о сути бытия королем, прежде чем отомстить за убитую жену, его убеждения были превыше всего

В этого человека намертво въелся образ жизни короля из тех времен, когда он еще был простым смертным. Поэтому когда-нибудь он наверняка, как и предсказывала ведьма, убьет ее собственной рукой.

Чтобы после уничтожения всех артефактов исчезнуть и самим. Весьма ироничный финал.

Оскар слегка прищурился, услышав этот шепот, похожий на проклятие.

В его синих глазах впервые промелькнуло чувство, которое невозможно было скрыть.

— Знаю.

Дизрал, распахнув глаза, уставился на него после ответа.

Конец, который рано или поздно настанет. Оскар давно знал, каким он будет. Он понимал это, даже если жена не произносила ни слова.

И все же они, муж и жена, шли навстречу своему последнему часу, не говоря ни слова. Продолжая сражаться и находя утешение в мгновениях покоя. Словно башня без окон.

Дизралу захотелось рассмеяться, и он закрыл глаза.

Он выдохнул — звук, так и не ставший песней — и сомкнул веки.

Вот теперь и я покидаю ту башню.

При этой мысли все, что он ненавидел, стало неважным… и ему показалось, что он наконец обрел покой.

…

В застоявшемся воздухе большого зала начал гулять ветер.

Оскар, смотревший на бездыханное тело короля безучастным взглядом, глубоко вздохнул и поднял голову.

Он обернулся и увидел, что выжившие потомки смотрят на него глазами, полными безысходности.

Один из них, тот самый мужчина, что заговорил с Оскаром прежде, шагнул вперед.

— Вы взяли на себя эту ношу… Благодарим вас.

— Нет, я лишь неоправданно вмешался.

Оскар понимал, что лучше было бы вовсе не ввязываться в это.

Но правда заключалась в том, что он не смог оставить этот кошмар без внимания.

Навскидку число погибших перевалило за пятьдесят.

Оскар позвал духа по имени.

— Карр, займись ранеными.

— Понял.

Явившийся по первому зову дух присоединился к магам и принялся за исцеление.

В зале, наполнявшемся гомоном, к Оскару подошел юноша.

Похоже, во время боя он услышал от других сородичей предание о сверхлюдях. Теперь он смотрел на него взглядом, полным боли.

— Вы знали, что это произойдет?

Вероятно, он спросил об этом потому, что Оскар появился в самый подходящий момент. Но на самом деле он просто слишком сильно опоздал.

Оскар покачал головой.

— Не знал. Моя жена пропала, я искал ее и в итоге наткнулся на это место.

— Значит…

— Было слишком поздно.

Юноша лишился дара речи и спустя мгновение понурил голову.

Тем временем спасательные работы продолжались, и в зале, наполненном суетой, постепенно становилось все больше людей.

Долго оставаться здесь не следовало.

Оскар развеял Акашию и уже собирался уходить, когда мужчина, заговоривший с ним первым, задал вопрос:

— Неужели мы были неправы… раз породили подобное существование…

Магическая держава, во главе которой стоит король — сильнейший мечник с королевским мечом в руках. Но если сам король усомнится в таком порядке вещей, возможна даже подобная трагедия.

Оскар покачал головой в ответ на сомнения мужчины в судьбе королевского рода.

— Не мне об этом судить. У вас наверняка много мыслей на этот счет… но сейчас важнее всего свести к минимуму последствия для народа. К счастью, если вообще можно так выразиться, погибли в основном представители королевской семьи, а народ Фарсаса не пострадал. Значит, выжившим остается лишь заполнить образовавшуюся брешь. В этой суете, оглянувшись назад, вы наверняка сможете что-то осознать.

Оскар заметил среди погибших девушку, сраженную ударом в спину при попытке к бегству, и его лицо омрачилось.

Он подошел к ее телу и протянул руку, закрывая глаза, широко распахнутые от ужаса.

И тут он услышал голос того самого юноши:

— Можем ли мы попросить вашей помощи, хотя бы на время?

Оскар удивленно обернулся: юноша смотрел на него взглядом, полным решимости.

Должно быть, он был одним из тех потомков, кто был близок к трону. Остальные выжившие тоже взирали на Оскара с надеждой.

С их точки зрения Оскар, когда-то правивший этой страной, казался «человеком, знающим верный ответ».

Но верного ответа не существовало вовсе.

Сам Оскар в ходе бесконечных попыток не раз совершал горькие ошибки.

Случалось даже, что он медлил и терял Тинашу.

Оскар покачал головой.

— Я бы не советовал. В конце концов, мы — существа особенные. Если будем слишком тесно взаимодействовать с людьми, это может породить иные искажения.

О чем думал Дизрал, столкнувшись с Тинашей?

Ее атрибут — Перемена. Порой она способна сильно влиять на людей, будь то во благо или во зло.

То же самое можно было сказать и о самом Оскаре. Будь то доверие или неприязнь к нему — и то, и другое выходило за рамки естественного выбора. Люди оказывались скованы призраком из прошлого, которого здесь быть не должно.

Подумав об этом, Оскар горько усмехнулся. Он вспомнил, как когда-то Тинаша говорила ему то же самое: «Не позволяй женщине, которой суждено было погибнуть вместе со своей страной, завладеть твоим сердцем».

Все эти воспоминания были ему бесконечно дороги.

Карр, осматривавший раненых, обратился к Оскару, погруженному в старые воспоминания:

— Почему бы не заглядывать сюда время от времени? Если не хватает рук, можно и помочь. В конце концов, вы могли бы оставить здесь нас с Милой.

— Вы не против?

Оскар с легким удивлением посмотрел на Карра.

Как правило, духи — высшие существа — мало интересуются людьми. Карр и Мила среди прочих духов питали к ним наибольшую симпатию, но Оскар не ожидал, что они сами предложат остаться.

Карр пожал плечами.

— После того как вы покинули замок, у нас было еще несколько хозяев. Мы по-своему привязаны к этой стране, и у нас нет такого обостренного чувства, что вмешательство — это превышение полномочий, как у вас.

— Вот как.

То, что рук не хватало, было чистой правдой. И будь Оскар обычным человеком, членом королевской семьи, живущим в отдаленном поместье, он бы и сам вызвался помочь.

Значит, если он хоть немного поможет своим потомкам, будет ли прощено, что позволил случиться тому, что совершил Дизрал?

Если, как говорил Дизрал, кровь с великой магической силой породила искажение, то первопричина крылась в нем самом. Возможно, ему стоило взять на себя часть этих хлопот.

Оскар взглянул на израненного юношу. В его глазах отчетливо читалась собственная воля. Среди выживших были и те, кто сидел с лицами, полными отчаяния и опустошения, но были и другие.

Интересно, сомневалась ли так же Тинаша, когда помогала ему в качестве его защитницы?

Сможет ли он правильно распорядиться этой силой? Не станет ли тот, кому он помогает, рабом своего могущества? Он не раз слышал от нее горькие наставления. Но в итоге она всегда оставалась рядом с ним. Она уважала его волю, принимала его выбор и следовала за ним до самого конца, пока они не перестали быть людьми. Оскар вспомнил те суетливые, но счастливые времена.

Он долго раздумывал, но в конце концов обвел взглядом сородичей и кивнул.

— Хорошо. К тому же я в долгу перед вами за то, что призвал духов без должных формальностей. Сначала я заберу жену домой… но после этого я помогу вам в меру своих сил.

Лицо юноши расслабилось в облегчении. Похоже, напряжение спало, и он попытался поблагодарить Оскара, но покачнулся. Карр подхватил его.

И пока в зале жизнь постепенно возвращалась в свое русло, Оскар обернулся к пустому трону.

Залитый кровью множества людей, он являл собой саму реальность, не терпящую сантиментов.

※※※

Помощь выжившим и обсуждение дел были завершены, и Оскар вернулся в глубины замка.

В прежних покоях Тинаши, которыми теперь никто не пользовался, его ждала Мила. Увидев хозяина, она поднялась со стула у изголовья кровати.

— Закончили?

— Да.

Оскар подошел к постели и взглянул на лежащую там жену.

Омытая руками Милы, Тинаша была по-прежнему прекрасна. Кровь и раны исчезли и казалось, она просто спит.

Оскар коснулся ее бледной щеки.

От холодного и твердого прикосновения в горле встал ком. Если бы он заговорил, то лишь бесконечные слова сожаления сорвались бы с губ, грозя затопить спящую Тинашу.

Поэтому он проглотил все это и поцеловал ее. Ту, в ком больше не было души.

На бледную гладкую щеку беззвучно упала слеза. Оскар поднял голову и осторожно смахнул каплю пальцем, чтобы она не осквернила его дорогую жену.

Обычно ее тело казалось легким из-за магии, но когда он поднял ее на руки, оно обрело свой истинный вес. И все же для Оскара она была слишком легкой. Возможно, он чувствовал это острее, зная, что она лишилась крови и внутренних органов.

Оскар вышел из комнаты, неся Тинашу на руках.

Он направился в галерею, где висели портреты сменявших друг друга королей и королев. Он остановился перед одной из картин в самом конце коридора. С полотна в раме на него смотрела счастливо улыбающаяся жена, стоявшая рядом с ним.

— Как давно это было…

Он с тоской вспоминал те времена, когда была написана эта картина. Тогда у них еще не было детей, и ни один из них еще не знал о своем грядущем перерождении. Они были вместе, не ведая о переменах. Он еще не познал отчаяния и принимал ее присутствие как должное. Теперь он понимал, насколько невежественным было то счастье. Но иногда он забывал об этом, лишь при потере осознавая все вновь.

Оскар перевел взгляд на ее бездыханное, но все еще прелестное лицо и крепче прижал к себе. Он приказал стоящему рядом духу:

— Сожги это.

— Картину? Вы уверены?

— Да. Она больше не нужна.

Ему больше не требовалась ее улыбка, на которую он не может смотреть вживую. Детей здесь не осталось. Больше некому было вспоминать ее, глядя на этот портрет.

Едва Оскар развернулся, картина начала медленно тлеть.

Когда пламя окончательно угасло, не оставив на стене ни пятнышка гари, фигура короля, несущего ведьму, тоже исчезла из длинного коридора.

Продолжение следует...