Арин голодала на протяжении трёх дней. Соответственно, Канис ничего не ел уже двадцать дней.
— Фух! Хах! Я сделал это! Я достал! Хлеб!
Канис отчаянно нёсся по переулкам. Оторвавшись от своих преследователей, он прислонился к стене и перевёл дух.
Его сознание угасало. Всё, что он чувствовал — голод. Ему не удавалось вспомнить, когда он ел в последний раз.
И тут ему на глаза попался кусок хлеба.
Канис тяжело сглотнул, в глазах плескался голод.
Он хотел его. Хотел положить его в рот.
— Да, мне нужно быть сильным ради Арин. Я могу это съесть. Она сможет продержаться ещё несколько дней.
Эта мысль казалась удивительно рациональной.
Было ли ещё более логичное решение? Съесть это и бросить оставшиеся силы на то, чтобы найти ещё еды.
Канис открыл рот, чтобы съесть хлеб. Его рот наполнился слюной, а руки задрожали:
— Угх!
Но затем Канис зажмурил глаза и положил хлеб в карман. Всё это было ложью. Какие силы мог придать такой кусок хлеба?
— Я должен выстоять. Неважно, сломается ли моё тело, но, если ослабеет разум, всё будет кончено.
Канис озирался по сторонам, как безумец, готовый в случае необходимости набить свой желудок камнями.
Канис подполз к испражнениям, оставленным кем-то в углу и, не задумываясь, запихнул их себе в рот.
— Угх! Тьфу!
Каждая часть его тела отвергала их, но Канис всё равно проглотил.
Лучше, чем камень.
Фекалии были лучше камня.
Вернувшись в своё убежище, Канис почувствовал тошноту, но, увидев Арин, смог улыбнуться, протягивая ей хлеб:
— Арин! Смотри, что у меня есть!
— Ух ты! Здорово.
— Ха-ха, я просто наловчился. В будущем достану ещё. Ешь.
Арин грустно смотрела на хлеб. Она хотела помочь в поиске еды, но выйти на улицу девочке в Радуме было сродни самоубийству.
Она никогда не говорила ни с кем, кроме Каниса. Развилась социальная фобия, но какое это имело значение? По крайней мере, она не была чьей-то едой.
— Давай поедим вместе, Канис.
— Я в порядке. Пока бродил, нашёл всякую всячину. Даже съел большую сороконожку, чтобы подкрепиться. Ты не можешь их есть, так что съешь хлеб.
— Я тоже могу их есть. Не обращайся со мной как с ребёнком.
Канис нежно сжал плечо Арин.
— Арин, я знаю, что ты храбрая. Но тебе не нужно этого делать, понимаешь? Единственная причина, почему мне удаётся терпеть этот адский Радум в том, что я могу кормить тебя как человека. Если станешь такой же, как я, можешь сойти с ума. Так что ешь.
Он повторял это десятки раз. Обычно Арин притворялась побеждённой и надкусывала хлеб. Но не в этот раз.
Она взглянула на рот Каниса и, заметив что-то налипшее и смердящее, спросила:
— Канис, что ты ел?
Канис запаниковал.
— О? Ха-ха! Это торт. Я слизал немного крема, может, он прилип. Прости, я был так голоден!..
Хлоп!
Голова Каниса резко качнулась. Его бесчисленное количество раз били в подворотнях, но никогда в жизни он не ощущал такой болезненной пощёчины:
— Арин...
Она смотрела на него с таким испуганным выражением лица, которого он никогда раньше не видел.
— Ублюдок... Как ты можешь так со мной поступить! Я что, домашний скот? Ты растишь меня на убой? И поэтому даёшь съесть это? Да кто я вообще для тебя?!
— Арин, всё не так! Это моё наказание! Ты тут ни при чём!
— Мне это не нужно!
Арин выбросила хлеб. Посмотрев на то, как он катится в пыли, Канис сердито обернулся:
— Арин, ты что делаешь?! Хоть знаешь, с каким трудом я его достал!..
Арин притянула к себе лицо Каниса и поцеловала его. Она что-то слизнула с его губ. Из её глаз потекли слёзы.
Это не был сладкий поцелуй. Не прекрасный обмен эмоциями между людьми, а акт сострадания между двумя существами, рождение которых было грехом.
Канис наконец осознал, что он съел. Впервые на его глаза навернулись слёзы. Сдерживаемая всю жизнь печаль вырвалась наружу.
— Хнык! У-у-у!
— Никогда больше так не делай. Иначе я не смогу с тобой оставаться.
— Прости, Арин. Не оставляй меня. Ты — моя единственная семья, моя причина жить.
— Хорошо. Давай жить, Канис. Мы должны выжить.
Переполненный печалью, Канис не смог ничего ответить и просто кивнул. Но Арин не простила его. В тот день она не ела до тех пор, пока Канис не съел все кусочки хлеба с земли.
***
Канис говорил о своём прошлом так, словно пересказывая чужую жизнь.
— Мы жили в аду. Но Мастер спас нас. Он дал нам еду, чтобы жить. Дал мне силу, чтобы я мог защитить Арин. И даже одарил нас Сущностью Тёмной Магии, Харвестом.
Все взгляды обратились к Харвесту, обычно разговорчивому, но в этот раз сохранявшему молчание.
— Я понимаю, — сказал Широн, — Понимаю, какую жизнь вы вели. Но это не оправдывает убийства людей. То, что у вас была тяжёлая жизнь, не даёт вам право делать плохие вещи.
— Не заблуждайся. Я не защищаюсь, а учу тебя. Ваша так называемая справедливость поверхностна, а мир, в котором вы живёте, полон лицемерия. Не ваша справедливость спасла меня и Арин. Я всего лишь действую в соответствии с тем, во что верю.
— Ты ничего не добьёшься, причиняя вред другим. Если не попытаешься сначала понять их, то никогда не сможешь примириться с прошлым.
— Ха! «Примириться»? До самого конца несёшь чушь. Хочешь узнать, как сейчас обстоят дела? Мастер собирается уничтожить всю эту Академию. В том числе и твоих друзей.
— Нет. Ты никому не сможешь навредить. Кроме самого себя.
Широн поднял фотон над своей рукой, а Харвест вытянул свою широкую ладонь, чтобы прикрыть Каниса. Видя, что этого недостаточно, он протянул другую и обхватил юношу.
— Что ты делаешь, Харви? Не нужно бояться.
— Это опасно. С его энергией что-то не так.
Канис фыркнул — он уже успел оценить силу Широна в лесу. Для ученика Академии Магии он был достаточно талантлив, но всё равно оставался тепличным растением.
— Хм-м... Мне кажется, это просто...
Лицо Каниса померкло. Фотонная Пушка, парившая над ладонью Широна, устрашающе вибрировала. Она была даже мощнее, чем та, которую он применил в лесу. Однако серьёзность его ран не позволяла предположить, что он скрывал свои умения.
«Что происходит? У него есть эта способность и всё же...»
Но Канис и Харвест упустили из виду тот факт, что Широн был Открывателем — тем, кто открыл Безграничное Пространство.
— Это твой последний шанс. Сними контроль разума.
Канис нахмурился. Его гордость была уязвлена тем, что он недооценил Широна:
— Смех да и только. Даже если умру, я последую воле своего Мастера. Ты не сможешь сломить мои убеждения.
Глаза Широна похолодели. Сила Функции Бессмертия увеличила мощь Фотонной Пушки, сделав её не похожей на прежнюю.
Широн не хотел причинять боль людям. Но, если Канис собирался причинить вред ученикам, у него не оставалось выбора.
— Верни всем воспоминания, или...
Фотонная Пушка ярко вспыхнула, превратившись в леденящую душу сферу белого света.
— Мне придётся причинить тебе боль.
***
Лоб Тэда покрывался холодным потом, когда он пытался нейтрализовать магию Вилтора Аркейна, накладывая на голову Альфеаса Магию Фотонизации.
«Фух, такой сильный контроль разума. Даже в наше время эффективен».
Поначалу Тэд недооценил его. У Вилтора титул Архимага, но прошло уже сорок лет. Магия развивалась на протяжении нескольких поколений, а Тёмная Магия устарела.
Но Нова Бездна было сложным заклинанием, которое не мог проанализировать даже Тэд, владеющий передовой магией.
Через двадцать минут энергия света наконец проникла в ядро тьмы. И тогда Тэд надавил на него всеми своими ментальными силами. Тьма рассеялась, и в потоке света начали разворачиваться воспоминания Альфеаса.
***
Сорок лет назад. Королевство Тормия, Башука.
Королевство охватило повальное увлечение магией. Король Адольф XII, в отличие от своего одержимого военным делом предшественника, был человеком умным и добрым.
После коронации он отделил отрасль магии, сделав её независимой от военной, и привлёк туда множество талантов.
Талантливые люди из провинций и других стран приезжали учиться в Башуку, превращая столичные улицы в место ежедневных интеллектуальных бесед.
Обычным явлением были юные волшебники, только выпустившиеся из Академии Магии и собиравшиеся подискутировать в трактире.
В моде была яркая одежда в цыганском стиле.
Короткие локоны, открывающие вид на шею, являлись символом интеллекта у женщин, в то время как мужчины носили волосы до пояса.
В трактирах происходили интеллектуальные баталии и споры враждующих между собой академических фракций, приводившие спорщиков к аресту стражниками.
Самым известным трактиром был «Дом Древних Богов», имеющий большой зал и свыше двухсот столов. Люди частенько занимали место у центральной трибуны, чтобы высказать свои магические взгляды.
Это место было средоточием магических дебатов и обмена мнениями по самым разным темам.
Это была романтическая эпоха.
Альфеас вспоминал свою золотую юность.
— О, девчонки! Смотрите, кто пришёл! Альфеас!
Волнение женщин у входа в трактир привлекло внимание остальных дам к двери.
— Здравствуйте, дамы! Здесь, как и всегда, оживлённо!
Светловолосый Альфеас вошёл в «Дом Древних Богов». Длина его волос доходила до пояса. Его сопровождал юноша, стрижка которого уже вышла из моды. Это был дедушка Райана, Кламф Оджент.
Кламф, будучи мечником, не смог бы применить магию невидимости, но она была ему ни к чему — дамы окружили только Альфеаса.
— Мы тебя заждались, Альфеас! Какой магии научишь нас сегодня?
— Для начала позвольте мне промочить горло. Без алкоголя у меня язык не гнётся.
— Ха-ха! Как смешно, Альфеас. Ты очень забавный.
Нынешние ученики высмеяли бы Альфеаса, но в те времена он был популярной фигурой, очаровывающей собеседника в любом разговоре.
Он был отпрыском превосходной семьи, выпускником с наилучшими академическими результатами в классе, обладавший утончённостью и хорошей внешностью. Вряд ли в мире нашлась бы женщина, которой он не понравился.
Однако мужчины смотрели на него с презрением. Даже те, кто был не настолько мелочным, чтобы завидовать Альфеасу, не поминал его в разговорах добрым словом, что ярко свидетельствовало о том, насколько он был неприятен мужчинам.
Свет семьи Милч.
Таков был официальный титул Альфеаса в то время. Но среди тех, кто его знал, у него было другое прозвище.
Высокомерный Альфеас.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Скорость выхода глав сильно зависит от наших финансов, поэтому будем рады любой поддержке:
Реквизиты:
Сбер - 2202206787035869
Boosty - https://boosty.to/anligeproject
Наша группа вк ---> https://vk.com/anligeproject