Канис принёс светло-зелёную мантию. Несмотря на пристальный взгляд Арин, Аркейн без колебаний надел предложенную одежду.

Опёршись о стол, Аркейн смог сделать несколько шагов и, усевшись в кресло, перевести дыхание:

— Фух, наконец-то чувствую себя живым.

— Вы в порядке, Мастер? — с беспокойством спросил Канис. Контраст между бледной кожей и тёмными кругами под его глазами так явно свидетельствовал о его принадлежности к тёмным магам, что об этом можно было догадаться и без слов.

«Такие завораживающие глаза. Именно поэтому я и выбрал его своим учеником». — в то же время Аркейн был недоволен Арин. Невзирая на её очевидный талант, на который указывали чёрные волосы и глаза, она казалась слишком робкой и лишённой рассудительности.

Её симпатичное лицо не показывало ни следа злобы, а огромные, выразительные глаза слишком легко выдавали эмоции.

Видя, как дрожат её глаза после увиденного обнажённого тела старика, Аркейн недовольно цокнул языком:

«Тц, какой толк от такой хрупкой девчонки? Не будь она близким другом Каниса, я не стал бы с ней возиться».

Это произошло семь лет назад.

Несмотря на использование аппарата жизнеобеспечения, Аркейн всё равно был ограничен в движении, но он собрал свои последние силы и отправился в столицу, Башуку.

Как и подобает крупнейшему городу Королевства Тормия, улицы были богатыми и роскошными. Однако за неприглядной стороной этого блеска скрывалась жалкая жизнь городских изгоев.

Трущобы Радум.

В соответствии с крайней социальной поляризацией столицы, обитатели Радума вели ещё более убогую жизнь по сравнению с нищими в других городах.

Единственный способ добыть еду в этом заброшенном месте — рыться в мусорных баках. И даже за это велась жестокая борьба, нередко приводившая к убийству за рыбью кость.

Аркейн нашёл Каниса и Арин в этом гадюшнике.

В Радуме, где каждый день жизни был похож на поле битвы, десятилетний Канис и Арин смогли выжить лишь потому, что мальчик стал беспощадным.

Глаза Каниса горели негодованием по отношению к миру.

Аркейну понравился этот взгляд. Он взял их к себе в подземелье и научил тёмной магии.

«Я не ошибся. Этот экземпляр — настоящая жемчужина». — Аркейн, отказываясь от помощи Каниса, встал. Он не хотел показывать свою слабость в день, когда вырвался из лап старения:

— Смотрите внимательно. Это — величие тёмной магии, — держа чёрный кристалл, Аркейн прикрыл глаза. Несмотря на дрожь в слабых руках, его лицо светилось от восхищения.

— Кха-а-ах! — под мощный крик кристалл размягчился и обернулся вокруг Аркейна, словно поток воды. Затем нечто рассеялось, будто тёмное облако, окутав всё его тело.

— Ка-а-ах! — Аркейн издал чудовищный вопль. Поглощение копившейся больше сорока лет силы за один раз свело бы обычного человека с ума.

Понятие тёмной магии включает в себя поглощение и ассимиляцию.

Аркейн вернул себе былую мощь, соединив тёмную силу, которую он поглотил из кристалла, со своей собственной тьмой.

— Уо-о-ох! — тень под Аркейном разгорелась как пламя, затем, рассыпавшись на осколки, отделилась от его тела.

По прошествии некоторого времени Канис и Арин открыли глаза. От былой слабости Аркейна не осталось и следа.

Он не стал моложе, и спина не выпрямилась, но его кожа приобрела цветущий вид, а глаза засияли здоровьем.

Почувствовав всепоглощающую ауру своего восстановившего силы мастера, Канис задрожал от эмоций:

«Это истинная форма Мастера Аркейна? До меня доходили слухи, но это и правда удивительно».

Аркейн ухмыльнулся, довольный собой. Он вернул силу, которая была у него до того, как Альфеас нанёс ему сокрушительный удар.

— Идёмте. С сегодняшнего дня история Аркейна будет переписана.

Ожидая этого момента сорок лет, Аркейн покинул подземелье, даже не насладившись вновь приобретённой силой.

***

Местом, куда прибыл Аркейн, была западная тюрьма Башуки, «Инферно». Она была известна тем, что в ней содержались преступники от класса D до класса B, поэтому и охрана была надёжной.

— Стоять! Ты кто такой? Это запретная зона!

Стражники не видели разницы, был ли перед ними старик или же ребёнок, они в любом случае отреагировали бы незамедлительно. Выхватив своё оружие, они предупреждающе кричали:

— Назовитесь! Или же мы вас арестуем!

— Что за молодёжь пошла... — тень из-под ног Аркейна вытянулась, сливаясь с тенями стражников. Не понимая, что происходит, они, задрожав, закатили глаза, упали на колени, а затем рухнули на пол. — Хах, это было на затравку. Канис, открой дверь.

Канис забрал с пояса одного из стражников связку ключей и открыл главные ворота Инферно. Мастер, похоже, не имел ни малейшего желания открыть проход своей магией и хвалиться ею, хотя это было ему под силу.

Однако Канис быстро убедился в обратном. Как только они прошли через ворота, Аркейн начал показывать свою истинную природу.

— Нарушители! Нападение! Разрешаю убить!

— Свяжитесь со столицей и запросите подкрепление! Он волшебник!

Стражники бросились на них, но для тёмного мага это не имело значения. Тени Аркейна тянулись, словно щупальца, и сливались с тенями стражников.

— Аргх! Что это?

— С места не сдвинуться!

Стражники не могли пошевелиться. Когда Аркейн махнул рукой, они, вопреки своей воле повернулись лицом друг к другу, вонзая копья в своих сослуживцев.

— Ах! Ты что, с ума сошёл? Это опасно!

— Не знаю! Это не я делаю!

Лицо Арин побледнело. Родившаяся с глазами, отличными от других, она без остатка впитывала ужас стражников:

— Канис, Мастер не говорил, что он придёт в подобное место.

Канис был в таком же недоумении. Однако его вера в Аркейна оставалась непоколебимой:

— Для этого наверняка должна быть причина. Давай пока последуем за ним.

Аркейн без труда преодолел место бойни и отправился внутрь здания. Тень, соединяющая его со стражниками, оборвалась, и сражающиеся, захлёбываясь пеной, рухнули на землю.

Фирменная черта тёмной магии — управление разумом.

Тьма объединяется с другой тьмой. Эта особенность используется для проникновения в чужие тени, чтобы контролировать тело и мысли.

На первый взгляд, свойство тёмной магии кажется непреодолимым.

Но причина, по которой она считается второстепенной ветвью, кроется в одном существенном недостатке — она уязвима к свету.

Во время светового дня, тьма может существовать лишь в виде тени. Кроме того, под ярким светом потребуется больше ментальной силы, чтобы использовать тёмную магию.

Естественно, мастерство тёмного волшебника достигает своего пика ночью, но даже это преимущество стало ослабевать, когда теория фотонизации гения Кергоса начала обретать популярность.

В магических академиях по всему континенту практически нет учеников, специализирующихся на тёмной магии, что свидетельствует о презрении магического сообщества к тёмным искусствам.

Однако Канис знал, что Аркейн полностью преодолел несовершенства тёмной магии и, изучив её высшую суть, полностью передал ему.

«Я должен верить Мастеру. Он дал мне всё».

Проникнув в тюрьму, Аркейн расправился с ещё одной группой стражников в коридоре, прежде чем пройти в блок камер А-3, где содержались заключённые. Чувствуя неладное, узники начали стучать по решёткам своих камер мисками для риса:

—Эй! Кто бы ты ни был, выпусти нас отсюда!

— Слушай сюда! Открой эту чёртову дверь! Я тебе за это отплачу! Или могу убить кого пожелаешь!

Аркейн медленно вытянул руки. Мрачная обстановка тюрьмы была идеальной сценой для демонстрации всех возможностей его тёмной магии:

— Могущество Тьмы.

Тени вдоль коридоров приняли форму рук и вытянулись в трёхмерное пространство. Сотни этих рук ухватились за решётки и дёргали их, выкручивая металл. Решётки камер вдоль коридора одна за другой отрывались, в то время как заключённые в страхе прижимались к стене.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Могущество Тьмы было заклинанием, позволяющим управлять тенями, поглощёнными из окружающей энергии, словно конечностями. Одна тень едва могла поднять камешек, но сотни, работающие слаженно, демонстрировали достаточно сил, чтобы легко вырвать с корнем решётки камер.

Через какое-то время после освобождения, заключённые, спотыкаясь, начали выходить. На их щиколотках виднелись кандалы с железными шарами.

— Что это такое? Ты волшебник? Как необычно.

— В любом случае, спасибо. Давайте представимся друг другу. Меня зовут Корона Ночного Кота, я достаточно известен в этих краях.

Аркейн, ощущая жалкую ауру заключённых, поморщился от омерзения. Инферно был другим сорок лет назад, в нём находились самые отвратительные преступники. Как же дошло до этого?

«Времена и правда изменились. Значит ли это, что повысился уровень жизни?»

По мнению Аркейна, чем цивилизованнее становится общество, тем проще становятся преступники. Чем больше появляется мошенников и хитроумных деятелей, тем глубже прячется настоящее зло.

— Жалкие дураки. Преступники теперь что, сами представляются? Вы что же, решили, что раз решёток нет, то вольны уйти?

— Что с этим стариком не так? Выжил из ума? Ты хоть знаешь, кто я?

Заключённые столпились, делая ставку на своё численное преимущество. Но то, что они сидели в одной тюрьме, не означало, что они были союзниками.

— Слушайте, глупцы. Если вы не уверены, справитесь ли со мной, то оставайтесь в камерах. Не подчинитесь мне и будете страдать от боли сломанных костей.

Заключённые расхохотались:

— Ха-ха-ха! Что этот старик несёт? Пришёл сюда и теперь считает, что мы по-тихому вернёмся?

— Давайте его затопчем! Пора валить из этой гнусной дыры!

В предвкушении от обретения свободы заключённые бросились вперёд, но вскоре поняли, что их лодыжки до сих пор в кандалах.

Их на мгновение парализовало? Или же они носили их годами и перестали замечать?

— А? Что за! Чёрт возьми!

Заключённые начали паниковать. Аркейн, глядя на их жалкое состояние, фыркнул.

У настоящего преступника есть либо навыки, либо мозги. Но эти — просто паразиты, пирующие в тюремных камерах.

— Могущество Тьмы.

— А, что это?

Руки, что вырывали решётки, теперь обернулись вокруг заключённых и затянули их в темноту. Их глаза, носы и рты, будто погружаясь в огромный гель, скрывались за тёмной пеленой.

Через некоторое время послышался хруст ломающихся костей.

— Угх, угх!

— А-а-аргх!

Заключённые, неспособные кричать из-за запечатанных ртов, могли лишь стонать.

Услышав эти жуткие звуки, Арин вздрогнула и сказала Канису:

— Неужели ради мести нам нужно идти на такие меры?

— Арин, подвергать сомнению Мастера всё равно что сомневаться в самих себе.

— Но всё же...

— Забыла, что произошло в Радуме? Там случались вещи и похуже. А эти преступники ничем не отличаются от тех, кто мучил нас.

— Но мы пообещали забыть всё, что там произошло. И обрести счастье.

— Ещё не всё кончено. Мы не сможем стать счастливыми до тех пор, пока обида Мастера не уляжется.

Тьма рассеялась и открыла взору заключённых, лежавших на земле, корчась в муках.

Аркейн, удовлетворённо глядя на них сверху вниз, пробормотал:

— Слабаки. Неужто это всё просто трата времени? Или в других блоках будет лучше?

В Инферно находились триста двадцать преступников. Возможно, конкретно этот блок кишел ничтожествами.