Асмодеус неспешно подошел к кровати и, не церемонясь, комфортно примостился; он приляг на бок, подперев ладонью голову, а его губы изогнулись в ядовитой и саркастичной ухмылке, глядя на Тиану:

«Чего ждем-глядим милочка? Я понимаю, что ты увидела нечто прекрасное, но пора бы уже приступать к службе...»

Тиана, невольно отдалившись, хмуро встретилась взглядом с этим самодовольно скалящимся мужланом, не ознакомившимся с рамками приличия, хотя о чем она, о каком приличии может идти речь, если тот — тайком пробравшийся в комнату проститут?

«О, просветлите меня не ведающею, что за служба, о которой вы говорите? Увы и ах, впервые об этом слышу...» - спросила она с выражением искреннего веселья на лице. Софья, ох, Софья, дорогая, чего ты ожидала добиться таким вон блестящим подарком, соблазнить что ли? Он весь такой из себя сексапильный на кровати, мокренький из ванны, ещё и в её халатике, как будто только что сошел со страниц книжки, не очевидно ли? Да у любой нормальной девушки от его впечатляющего вида сердце бы не один раз ёкнуло.

Асмодеус с раздражением хмыкнул, словно поражался её тупостью. Он внимательно присмотрелся к её ясным и чистым глазам и, словно обнаружив в них что-то такое, что нельзя увидеть, его выражение стало презрительным:

«К чему эти бессмысленные отмазки? Нет нужды притворяться невинной, и скрывать желание завладеть моим драгоценным телом! Эти дешевые фокусы на меня совершенно не действуют! То, что ты пытаешься спрятать свою извращенную человеческую природу, конечно, похвально, однако, когда тебе выпала сея величайшая честь, узреть моё тело во всей красе, следовало бы хорошенько задуматься над тем, как своими нежными ручками принести мне незабываемое наслаждение…»

«Да нуу, глупости говоришь, сдался ты мне, драгоценность редчайшая, вот возьми свои ручки в ручки и сам себе приноси наслаждение, они, как я погляжу, даже нежнее моих...» - из уст Тианы раздался смешок, ей почему-то захотелось засмеяться. Очевидно, поганец, чтобы её соблазнить, сначала должен завладеть её вниманием, но тот, похоже, думает совсем иначе, чем другие мужчины.

«Скажи, сколько она пообещала? Неважно настолько большая сума, я дам тебе в три раза больше, но ты тихо уйдешь отсюда и забудешь обо всем, понял?», - Тиана не ощущала ни малейшей капли злости к Асмодеусу. Всё же он был подослан в её комнату злой плутовкой и делал, что велели, да и его "секси" вид немного позабавил. Это было несвойственно и с чем-то таким она столкнулась впервые.

Асмодеус спокойно лежал и лениво взирал на Тиану глазами дикого волка, обжигающими своим льдом. Сейчас он не казался тем соблазнительным раздолбаем, которым был раньше. Сейчас он выглядел более собранным и серьезным.

«Ну, чего пялишься? Не видишь какая я добренькая, соглашайся давай и шустрее топай отсюдова»,- она с нетерпением помахала своими тонкими пальчиками на выход, как бы говоря: "брысь, брысь", словно отгоняла какую-то собаку, севшую не на своё место. Под его подавляющим взглядом глаза Тианы оставались чисты как вода. Ее поверхность была безмятежная, тихая и сдержанная, словно она вообще не чувствовала опасности.

На лице Асмодеус быстро проступило кровожадное выражение. В этот же миг температура в комнате резко снизилась, как будто что-то превращало весь воздух в лед, не давая возможности сделать вдох. Эта ужасная атмосфера вокруг него почти убивала, заставляла стынуть кровь в жилах, говорила: «Подчинись мне, и будешь жить, пойди против, и дни твои превратятся в ад!». Казалось, стоит ему малость ворохнуться, и польются океаны крови!

У Тианы волосы стали дыбом, увидев его внезапную перемену, аж изморозь прошлась по коже. Ощущение паники на миг поглотило её, но она быстро вынудила себя успокоиться, будучи уверенной в своей безопасности.

«Последний шанс. Иди сюда», - поманил пальцем Асмодеус. Вокруг него ощущалась подавляюще-властная аура, которая не принимала отказов.

Она нахмурилась. «Иди сюда»? Она ему что, ручная собачка?

«Женщина, ты родилась с этой смелостью? Быть настолько спокойной даже в такой ситуации. Слабая муха, подобна тебе, уже бы тряслась и просила о милости... Или, хм, тебе предают храбрость те несколько шавок за дверью?».

Глаза Тианы округлились от удивления. Он заметил? Будучи обеспокоенным её безопасностью, брат приставил к ней двух телохранитилей. Когда его нет рядом, они всегда находятся неподалеку, в любой момент готовы прийти на защиту. Глядя на холодный внешний вид Асмодеуса, ей только теперь пришла в голову мысль, что Софья могла нанять не мужчину для развлечений, а настоящего убийцу!

Для человека, явившегося без приглашения, он был слишком спокоен и невозмутим, наблюдая за ним, Тиана почувствовала из-за него неясную в душе дрожь. Но затем она бысстро поняла, что слегка поспешила с выводами, нужно сказать, что Софья знала об охране, и всё могла продумать наперед, предупредив своего сообщника об этом.

«Хи-хи, приятель, не поднадоело ещё? Каким страшным то сделался, ой, да я чуть не умерла от испуга, ага-ага! Если знаешь о присутствии моих подопечных, не боишься, что я закричу, а они увидят тебя здесь и изобьют до смерти?», - смех Тианы был как цветущая по весне вишня — нежная, красивая и опьяняющее прекрасная. Она уже для себя решила — если этот поганец и дальше продолжит здесь без стыда ошиваться, то придётся выпроводить его силой.

«Закричишь?», - Асмодеус вскинул указательный палец и помахал им перед собой Тиане, зловеще рассмеявшись: «Нет, не совсем правильно, ты, конечно же, будешь кричать, но только от дикого удовольствия! Хехе, не беспокойся, я не изверг и никак не пойду против твоей воли. Могу заверить, что ровно через две минуты именно ты сама, всей душой и телом выразишь желание отдаться мне, станешь отчаянно умолять, плакаться на коленях, прося разрешения быть подо мной, по собственной инициативе...» - его темные глаза, казалось, могли проникнуть в самые потаенные уголки души, как будто он мог понять абсолютно все.

"Раньше я хотел поиграться с тобой подольше, твои слова сами вынудили меня". Глядя на Тиану, его улыбка становилась все более озорной, но понять смысл такого его выражения не представлялось возможным.

Тиана просто потеряла дар речи! Неужели ему совсем не стыдно говорить подобное девушке, с которой он видится впервые в жизни?! Даже она, достаточно стойкая девушка, почувствовала себя неловко и слегка смущенной.

«А не слишком ты высокомерен? Две минуты? Буду умолять? Тебе самому не кажутся это слова до глупости смешными?», - с иронией произнесла Тиана, пытаясь осадить этого самоуверенного болтуна.

«Какая недоверчивая, просто злюка», - губы Асмодеуса изогнулись в игривую улыбку; неуклюже приподнявшись, его белый халат случайно соскользнул вниз, открыв взгляду широкие и подтянутые плечи; он, будто глядя на лакомство, облизал нижнюю губу, подобно обожравшемуся сметаной коту, и начал потихоньку ползти по большой кровати.

Ну просто таки обольстительное зрелище!

Тиана насторожено приподняла бровь, незаметно скользя по кровати, ближе к выходу, готова в любой момент позвать на помощь, и с полуулыбкой ответила в том же тоне:

«А ты, я смотрю, сама Высоконравственная Честность».

Услышав реплику Тианы, Асмодеус помедлил, наклонился, слегка прищурившись, и с нежностью в голосе произнес:

«Ну же, милая, взгляни на меня... Взгляни же мне в глаза...»

«Что за ребячество?», - раздраженно спросила Тиана. Она уже хотела позвать своих телохранителей, чтобы те выбросили через окно нахала, но перед этим встретила глубокомысленный взгляд... и вдруг замерла.

«Дааа... Взгляни... Присмотрись... Глубже...» демонически очаровывающий низкий голос словно обволакивал каждую частичку души. «Твои мечты... Твои желания... Всё потайное, сокрытое глубоко... Познай их... Познай истинную себя… »

Тиана выглядела немного сконфуженной. Темно-синие глаза, словно бездонное море, искушающе посмотрели на неё. В следующий момент мир вокруг, казалось, остановился, всё забылось... все проблемы... все невзгоды... все люди, знакомые, близкие... забыла даже себя... всю жизнь.... реальность... Осталась только всепоглощающая тьма, и посреди неё глаза, их всегда можно было отчетливо рассмотреть — дьявольские манящие глаза, оторвать взгляда от которых не представлялось реальным.

Видя, что она ничего не могла с собой поделать и уже так быстро поддалась его влиянию, Асмодеус злорадно улыбнулся. Он не спеша придвинулся к ней и взял её гладкую белую ладошку, потянув к своей оголенной груди. Когда её рука соприкоснулась с его кожей, женщина задрожала, словно от удара током, а до этого тусклый взгляд вернул некую долю ясности. Он почти чувственно произнес своим аномально очаровывающим низким голосом:

«Признай же, в тайне ты желала испробовать этого прелестного тела; прикоснуться, поцеловать, напрочь забыть обо всем остальном и предаться глубокой страсти... в душе ты держала надежду, предалась мечтам, уповала, чтобы оно неистово подчинило тебя, поскорее овладело каждым твоим сокровенным местом, чтобы оно задобрило твою бесконечную похоть. Признай же...» - он продолжал своим гипнотическим бархатным голосом:

«Не протився... Почувствуй... Это влечение, твоё желание...  это настоящая ты... Не бойся, в этом нет ничего страшного. Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, не есть грех, это дар с выше. Ведь для чего, по-твоему, живут люди?  Жизнь человека всегда приходит через процесс роста от малого к большему, от большего к старому, от старого к мертвому. Подобно траве и деревьям, они проходя через процесс прорастания весной, вырастают летом, увядают осенью. Это наша природа. Также и с эмоциями: похоть является порождением природы, она существует, чтобы принести краски в наполненную страданиями жизнь людей, нужно наслаждаться,противиться этому — делать себя только несчастней. В конце концов, человеческая жизнь — это всего лишь мгновение...»

Асмодеус нежно отодвинул прядь волос от ее уха и проникновенно прошептал:

«Не противься... Похоть – часть тебя... Прими её...  Насладись... Тогда ты познаешь настоящее счастье...»

Его тонкие и изящные пальцы не спеша снял белую вуаль с Тианы, показав аккуратное личико без следа макияжа, который только испортил бы эту чистую красоту, она выглядела, как утренняя роса на солнце — сверкающая в лучах, свежая и чистая. Храня молчание, Асмодеус продолжал гладить её щеки, пока розоватый оттенок ее лица становился все более насыщенным, он видел как в её затуманенных глазах всё еще продолжалась борьба, и поэтому не спешил.

Своей сильной рукой он нежно приподнял заостренный подбородок Тианы. Сейчас её вид точь-в-точь напоминал Селену в Кудисе, когда в баре он насильно её обнял, а та, в свою очередь, на секунду поддалась его чарам. На самом деле, тогда Асмодеус хотел проверить, осталось ли с ним, после перемещение, "Проклятие Клятвы". К сожалению, реакция Селены подтвердила его опасения, даже в другом мире его преследует эта мерзкая напасть!

С другой стороны, то, что его способность так и осталась с вместе ним, очень хорошая новость.

"Искушение" – так он любил её называть.

С самого рождения он был способен предавать людей искушению, развращать их души, побуждать отдаться желаниям; люди всегда бросали свои жизни в погоне за богатством, властью, неустанно стремилось к чему-то большему, чтобы понять мир и постичь правила, и в конечном счете использовать их. На этом пути ничего не шло гладко. Все, рано или поздно, сталкивались со своим пределом, и несмотря на это, они всё равно желают, и будут дальше желать больше и большего, неважно сколько до этого заимели, даже не осознавая, как их души склоняются к величайшему пороку: гордыня, скупость, зависть, гнев, похоть, обжорство... Если человек постоянно связан этими эмоциями, в которые он себя заключил, он будет ослаблен и ограничен ими, такова их глупая человеческая природа, и это есть величайшая трагедия.

Но, в конце концов, это не про Асмодеуса. Ведь все эти плотские желания подвластны исключительно ему одному! Он может их контролировать, как в себе: поддаться их влиянию, всецело уйти в порок, или в любой момент прийти в норму, сохраняя ясный ум; так и в других: манипулировать мыслями людей, побуждая их перейти на сторону греха.

В этой сфере он был истинным царем!

«Умм...» - раздался милый и завораживающий звук, брови Тианы были нахмурены, лицо красное и горело, все тело дрожало на кровати, словно измывалось от жажды, а в глазах крохи противоречия заполнялись дикой страстью.

Глаза Асмодеуса заискрились при виде этого, какая-то злая аура заструилась по воздуху, когда он медленно облизал свои красные губы, словно кровожадный демон...

"Хе-хе-хе, еда приготовлена, приятного мне аппетита..."