Когда в воздухе несколько раз пронеслось слово «убить», остальные 20 с лишним стражников тут же обезумели от страха. Они никак не хотели верить, что обычным наказанием всё не обойдётся, а человек в черном настоит на их смерти, даже генерал, казалось бы, поддерживал его идею; им просто не ложилось в голове. Такой итог совершенно не входил в их план!

Первый гвардеец тоже забеспокоился. Он изначально хотел своими действиями поднять свой авторитет и ища справедливости для Стива заслужить внимания генерала. При поддержке последнего всё должно было идти гладко и без риска. Но стоило мужчине в черном заговорить, как всё перевернулось с ног на голову. Старик Хэймен же, словно опасаясь чего-то, не стал дорожить своей репутацией и пожелал поскорее избавиться от них. Он только сейчас догадался, что его план не привёл ни к чему хорошему лишь из-за вмешательства человека в мантии. Кем тот был? Даже телохранитель короля тихо стоял в сторонке, не мешая ему, а принцесса и вовсе отдала ему свою позицию.

Ситуация полностью вышла из-под контроля!

Он должен придумать хоть что-то в свою защиту, иначе это будет концом!

«Убиваете верных поданных? Как вы можете? Мы проливали пот и кровь за страну; десять лет назад, когда вражеские войска осаждали столицу, многие из нас пожертвовали своими родными. После падения внешней стены, эти имперские дьяволы безжалостно истребляли людей; мужчин подвергали нечеловеческим пыткам, а женщин насиловали и скармливали зверям. Даже зная об их ужасной, жестокой судьбе, мы приняли решение до конца защищать королевскую семью. Разве мы заслуживаем смерти? Разве наши семьи заслуживают испытывать ту боль от потери близких, что пережили мы 10 лет назад? И за что? В чем мы виновны? В том, что желали лишь отстоять честь нашего товарища...» - стражник был немного смышлёным человеком и даже под чувством надвигающей смерти не вышел из равновесия. Он понял, что смысл просить пощады исчез. Было видно, что человек в черном твердо решил с ними покончить. Поэтому он попытался навешать ярлык на принцессу и генерала, дабы вынудить их отступить.

Очевидно, его маленький трюк сработал. После его слов, на лицах Асии и Хэймена начало зарождаться сомнение. Не было секретом, что упоминание о катастрофе, случившейся с государством десять лет назад, имело пагубное влияние на семьи генерала и короля. В то время простолюдины практически играли ключевую роль в борьбе за суверенитет страны, тогда как большинство аристократов сбегали, поджав хвост. Именно из-за того события Эшвид взошел на трон, и как в благодарность даровал возможность обычным людям стать знатными.

Слова стражника смогли поколебать чувства Асии и Генерала, и заставили их задуматься. Факт, что отношение между аристократами и бывшими простолюдинами были не самые теплые; оно всегда держалось стабильно только за счет справедливости королевской семьи. И этот баланс мог сдвинуться от слабого толчка, что четко описывало нынешнее происшествие с участием принцессы. Но...

Есть одно «но»!

К сожалению, стражник не подумал, что не считая его товарищей по несчастью, возле башни не осталось никого, кто мог бы засвидетельствовать эту сцену и дать ей огласку.

«Ваше Высочество, вы приняли верное решение!», - вдруг раздался голос Асмодеуса, привлекший их внимание. Слегка поклонившись Асии, он поставил ладонь на сердце и радостно промолвил: «Позвольте вашему слуге собственноручно провести наказание для этих грешников. Под моим надзором они немедленно признают все свои ошибки. А? Почему у вас такое лицо? Моя Госпожа, вам не нужно корить себя за это решение, такие подонки не заслуживают вашего сочувствия! Я даже подозреваю, что тот, кто стоит за ними, враг из соседней страны, который хорошо всё просчитал, и с помощью этих пешек искусно двигался к тому, чтобы разжечь внутренний конфликт, тем самым нарушив нашу сплоченность. Хм, эти стражники давно уже продали душу дьяволу. Вы не должны испытывать вины...»

Выпрямившись, Асмодеус тут же проигнорировал возмущенный взгляд золотоглазой особы и, наконец, чувствуя, что в терпении больше нет налобности, он с лукавой улыбкой повернулся к группе стражников. Асия, увидев это, поняла, что тот ни под каким предлогом не собирается отступиться, и с тяжелым вздохом отвернулась, словно не хотела наблюдать за его очередным безумством.

Из уст Асмодеуса вырвался смех; внезапно он громко и злобно рассмеялся, как будто зверь, получивший свободу. Жажда крови, которую он так долго сдерживал, в один момент обуздала его. Он энергично ударил себя по груди и со словами «да здравствует принцесса» резко сдвинулся с места.

Стражник вздрогнул, увидев, как черный силуэт в обдуваемой ветром мантии понесся к нему. Он не ожидал, что даже после его речи, ситуация не измениться. Не было времени думать; он шибко попытался отойти назад, чтобы спрятаться за товарищем в надежде, что Асмодеус переключиться на другую цель, но прошла всего секунда как перед ним неожиданно показалось лицо с дьявольски красивыми чертами и хищным выражением.

Бум-! Хруст!

Необычный хрустящий шум прогудел в его ушах.

Стражник вдруг почувствовал, что был поражен чем-то. Он был в шоке и он растерянно взглянул вниз. В следующую секунду отчаянное выражение появилось на его лице. Он хотел закричать от этой репрессии, но как только он открыл рот, кровь вырвалась из него, затрудняя издать звук.

Можно было услышать ряд звуков затрудненного дыхание. Все видели, что когда Асмодеус появился, то не проронив ни слова, левой рукой ударил стражника прямо в грудь. Его чудовищная сила была полностью использована без каких-либо ограничений. Кулак с легкостью прошел слой брони, напрямую проник в тело и весь в крови вышел из спины.

Вся толпа была потрясена кровавой сценой и невольно отступила на пару шагов, некоторые случайно споткнулись и шлепнулись на задницу. Они были шокированы; страх заполнил их глаза, а ноги дрожали от дикой паники и животного страха.

У них не было тех же самых намерений, что и у погибшего перед их глазами стражника, да и смекалкой они особо не блистали. Они были простыми солдатами, заимевшими капельку везения, став охранниками во дворце, а также случайными свидетелями и жертвами, которые инстинктивно потянулись за лидером, чтобы отстоять имя погибшего товарища, иначе с их то трусостью, кто бы осмелились выйти? Они бы обычно закрыли глаза на этот случай и, стиснув зубы, молча вынесли.

Очевидно, они с самого начала пошли по неверному пути.

«Не ты ли раньше кричал во всю глотку, что рискнешь жизнью, но любой ценой защитишь честь своего погибшего товарища? Ой-ой, какая жалость. Единственное, что тебе удалось сделать, так это риснуть жизнью, да и что с того, если все равно умер в процессе? Тоже самое что выбросить жизнь в никуда! Хе-хе, а был уверенным и смышлёным парнем минуту назад, а сейчас? Не более чем мертвая груда мяса, мелкие уловки ничего не стоят перед абсолютной силой!», - наконец, увидев потухшие глаза стражника, Асмодеус со зловещим видом дернул вверх рукой, погруженной всё ещё в грудь, и превратил верхнюю часть тела в фарш; куски упали на землю образуя кучу.

Выражение Асмодеуса до сих пор не изменилась, словно он избавился от раздражающей мухи. Развернувшись, он прошелся взглядом по окружению, пока не остановился на Кадмосе, который равнодушно за всем наблюдал. Даже когда тот ощутил на себе взгляд, то никак не отреагировал, казалось, красноволосого мужчину не заботила жизнь и смерть других людей, он напоминал высшее существо, наблюдающее за детскими играми смертных.

Асмодеус не удивился, лишь глупо улыбался, поднял кулак, на котором ещё оставалсь свежая кровь и даже мелкие кусочки внутренних органов, и слегка потряс им в сторону Кадмоса. Своим видом он словно хотел сказать: "Смотри, смотри, я убил его, и что ты теперь сделаешь?"

Правда, у Асмодеуса при первой возможности, когда стражник, словно надоедливый жук, вылез и начал мозолиться перед ним, появилось жгучее желание поднять ладонь и расплющить того об землю.

Однако...

Как только внутри него возникал хоть намек на убийственное намерение, Асмодеус ощущал на своей спине острый, как лезвие, взгляд Кадмоса,  чьё восприятие хорошо улавливало все его злые умыслы. Тот визуально посылал ему некое предупреждение, словно чтобы он не устраивал здесь бессмысленную бойню, иначе тому придется остановить его.

Асмодеус, конечно же, не являлся настолько импульсивным и вспыльчивым дураком, чтобы эти чувства заменяли здравый смысл. Всё же на земле, где царили нравственность, мораль и законы, как ему получалось жить неприметно и не привлекать к своей личности лишнего внимания? Очевидно, он догадался, что постоянные убийства не солят положению Асии ничего хорошего. Тем не менее, это не значило, что он опустил бы руки и сдался на милость другим. Асмодеус мог один раз отступить, но чтобы ползать на коленях и унижаться — никогда!

Таким образом, нужно было устроить сцену так, чтобы складывалось впечатление, что во всем виноваты стражники, а принцесса являлась жертвой, другими словами, превратить бессмысленную бойню в осмысленную. Эта толпа сама искала неприятностей, даже генерала без его на то согласия привлекли. Так что Кадмос должен был понять, что он него ничего не зависело — те сами просят смерти!

Поскольку его очевидная провокация встретила непробиваемое, каменное лицо Кадмоса, Асмодеус быстро потерял к нему интерес и вернул своё внимание на толпу стражников. Их вид был не очень хорош; кто-то из них был парализован от страха и даже обмочился; кто-то тихо рыдал, зовя на помощь, а некоторые более смелые кадры быстро спохватились и бросились в бегство.

Но странно, почему-то никто не попытался напасть на него, отчего он расстроился; его жажда крови почти угасла. Асмодеусу даже перехотелось их убивать. Когда охотник видит, что добыча замерла на месте и смирилась со своей участью, разве существует смысл и дальше быть охотником? Как скучно...

"Это уже не в первый раз. Не понимаю, я же просто убил человека, да, немного грубовато, но это не повод так реагировать. Перед вами не монстр с шестью руками и хвостами, чтобы так страшиться. Разве в этом мире убийство не естественная вещь? Почему когда я убиваю, большинство людей будто теряют душу? Та на земле человека так не страшит убийство, как здесь".

Асмодеус озадаченно почесал щеку. Заметив несколько человек, решившихся сбежать, отдаляющихся всё дальше, он выбросил эту мысль из головы. Он нагнулся, снял с пояса умершего стражника меч и мелькнул вперед. Лезвие превратилось в серию быстрых ударов, которое раз за разом отсекало голову. Нескольким людям не повезло — меч слегка задел их; издав звук, похожий на резку тофу, они начали держаться за свои кровоточащие шеи. Крича, они дрожали и падали на землю. Их глотки были порезаны, а кровь и пена забили их легкие. Они чувствовали огромное количество боли, но не могли умереть сразу.

Асмодеус не добивал тех, кто ещё безумно цеплялся за жизнь. Словно не хотел тратить больше одного удара на человека. И так, рано или поздно умрут от потери крови. Он улыбнулся, сделал шаг и вскочил в воздух, помчавшись в погоню за остальными несколькими взлетами и падениями...