Всю дорогу домой Сян У не переставала думать о месте, в которое ей предстояло отправиться с наступлением весны. Пока что Иньцзянь представлялся чем-то огромным, тёмным и бесформенным, словно бушующий водоворот или грозовая туча на горизонте, и потому пугал и отталкивал. В попытке успокоиться и примириться с неотвратимым будущим Сян У принялась представлять себя то посреди оживлённой улицы, разукрашенной фонарями, то под сенью деревьев в зимнем саду, то на окраинах опустевшего города — каким будет царство духов она ещё не решила, — но всё получалось слишком уж обыденным. Таинственная атмосфера напрочь убивалась свежими воспоминаниями о человеческих городах и посёлках, о ближайших лесах и полях, что были так знакомы и понятны, в то время как пейзажи её будущего дома оставались покрыты плотной пеленой незнания. Ничего толкового придумать не выходило, так что девушка решила сосредоточиться на другой мысли, а именно: какими могли бы быть жители Иньцзяня?

Добравшись до хижины, она уселась на своё привычное место у порога и вывела на снегу несколько кривых линий. «Иньцзянь», — гласила надпись. Сейчас ей некому было бы излить свои мысли и чувства, поэтому под рукой сами собой начали появляться неуклюжие фигурки. Вот она, Сян У, вот смотритель за призраками и демонами — уже не такой страшный в её наивной интерпретации, а вот и другие демоницы. Сян У изобразила их весёлыми молодыми девушками, запускающими воздушного змея; чуть поодаль она нарисовала длинноволосую женщину в развевающемся платье и с рогами на голове. Ещё дальше расположилась различная мелкая нечисть, наподобие той, что Сян У видела в лесу, а уж следом за ней словно по мановению волшебства выросли дома, дворцы, башни… Сян У так увлеклась рисованием, что даже не заметила, как спустилась ночь — ведь наконец-то разрозненные кусочки мыслей в её голове начали складываться в картинку.

…Чжань Хаоли объявился только через несколько недель, в самый разгар зимы, когда стволы и ветви деревьев сплошь покрылись изморозью, а изо рта при дыхании вылетали облачка пара. С собой он принёс охапку соломы и несколько дощечек и, забравшись на крышу, принялся молча её утеплять. Лицо его было так хмуро и бледно, что Сян У даже не решалась заговорить и потому сначала просто наблюдала, а после, по-прежнему сохраняя молчание, начала помогать. Чжань Хаоли долго не разговаривал, но через некоторое время всё же отрывисто пробормотал:

— Бабушки не стало.

— Мне очень жаль… — прошептала в ответ Сян У. — Пусть душа её благополучно пройдёт все этапы перерождения и вернётся на землю. Я бы очень хотела вознести молитвы, но не могу пойти в храм…да и не знаю, примут ли их Небеса...

— Не нужно, — так же сухо и отчаянно произнёс Чжань Хаоли. Сообразив, что слова эти могли прозвучать грубо, он добавил:

— Спасибо.

— Выходит, вы с матушкой остались вдвоём?

О том, что она была в деревне и видела старшую сестру Чжань Хаоли, а также о своей встрече с другой нечистью и Чёрным Призраком Сян У пока что решила умолчать. Всему своё время, а сейчас незачем тревожить и без того разбитого горем друга.

Чжань Хаоли кивнул:

— Сестра приезжала на похороны, но на днях она вернулась в свой новый дом. Так что да, теперь мы вдвоём.

— Может быть, я смогу чем-то помочь вам?

— Чем? — глухо спросил юноша, глядя на Сян У исподлобья. — Бабушку ты не вернёшь. К тому же, все наши сбережения ушли на похороны и теперь мы живём впроголодь. Как ты тут поможешь?

Демоницу это нисколько не смутило. Она положила руку на плечо Чжань Хаоли в утешительном жесте и постаралась придать голосу как можно больше уверенности:

— Возвращать мёртвых к жизни я и правда не умею, но с пропитанием могу помочь. Что, если нам попробовать охотиться вместе? Или ходить на рыбалку к реке неподалёку?

— В это время в ней мало рыбы, да и та никуда не годится, — отмахнулся Чжань Хаоли. — Скорее отморозишь себе руки и ноги, чем выловишь что-нибудь крупнее ладони. А озеро Фэйцуй, что южнее деревни, принадлежит начальнику уезда, и он не разрешает никому там рыбачить.

— Вот же… — возмутилась Сян У. — Разве от него убудет, если ты возьмёшь оттуда немного рыбы?

— Убудет-не убудет — а нельзя. Я уже пробовал просить помощи, когда отца не стало, но разве господам есть дело до простых людей? Тогда начальник предложил мне работать на него, и я пахал за гроши целый сезон, а всё домашнее хозяйство свалилось на матушку и бабушку. Сестра в то время ждала ребёнка и не могла приехать помочь им. Матушка так много трудилась, что сорвала спину, и деньги, которые я заработал, почти полностью ушли на её лечение. Был ли смысл всех этих стараний, если они обошлись моей семье так дорого?

Негодованию Сян У не было предела.

— Каков подлец этот начальник! — воскликнула она, гневно сверкнув глазами. — Значит, наживается на труде бедняков, а сам и палец о палец не ударит, чтобы поставить на обеденный стол плошку риса!

— Уж у него-то точно не один рис на обед, — проворчал Чжань Хаоли. — На господском столе всегда есть и мясо, и рыба, и сладости… Однажды мне довелось побывать в дверях его столовой перед каким-то важным приёмом — так там я видел столько блюд, что хватило бы накормить целую деревню. Жареная свинья, утка, мясной суп, закуски, фрукты, вино — всё, что душа пожелает.

Будь Сян У человеком, от этих слов у неё наверняка бы заурчал живот. Выходит, вот чем питается местная знать, пока сельчане голодают. Но даже при таких обстоятельствах, несмотря на уныние друга, сдаваться она не собиралась.

— Каким бы гадким жадиной начальник уезда ни был, оставим-ка пока его в покое, — сказала Сян У, — и пусть роскошного стола мы не накроем и жареной свинины не раздобудем, утку с мясным супом, думаю, попробовать нам удастся. Есть у тебя дома лук и стрелы?

Чжань Хаоли лишь горько усмехнулся:

— На кого нам сейчас охотиться в этих местах? На лесных мышей? На белок? Птицы улетели на зимовку, дичи здесь мало, да и за той придётся идти за несколько десятков ли. Брось это, Сян У. Я вижу, что ты преследуешь добрые намерения, но, боюсь, им суждено остаться одними лишь намерениями.

Похоже, в тот момент юноша был настолько удручён, что не видел никакого выхода из положения, и Сян У не винила его за это. Кончина близкого всегда тяжела, какой бы та ни была — внезапной или ожидаемой, и потому демоница старалась лишь мягко подбадривать, по возможности не обвиняя в унынии.

— Мой милый друг, — вкрадчиво произнесла она. — Я скорблю о потере вместе с тобой, но одной скорбью мы горю не поможем. Пусть сестра сейчас живёт в новом доме, кроме неё у тебя осталась матушка, которая нуждается в помощи и поддержке. Подумай, каково ей будет, если ты махнёшь на всё рукой? Вместо того, чтобы поддаваться отчаянию, давай-ка хорошенько подумаем и отыщем способ дожить до весны, которая всё и решит, а если с одним не справимся, я придумаю много других, и среди них обязательно найдётся пригодный, обещаю!

— Будь что будет, — вяло отозвался Чжань Хаоли. Похоже, воодушевляющий монолог Сян У не произвёл на него никакого впечатления. — Как-нибудь да проживём.

И вдруг он спросил:

— Почему именно до весны? Что она должна решить?

— А?..

— Почему ты сказала «весна, которая всё решит» — как будто она и вправду должна что-то изменить?

— Ну…я…

Тут Сян У поняла, что чуть не проговорилась. Весна должна была стать поворотным моментом для неё самой, не для Чжань Хаоли, но объяснить этого другу она пока что не могла — а тот, тем временем, снова начал хмуриться. Сян У торопливо затараторила, пытаясь спасти ситуацию:

— Весна — пробуждение новой жизни. Солнце согревает землю, пробиваются первые ростки, возвращаются птицы, и уже не так холодно и голодно. В суровые годы дожить до весны — значит, одолеть зиму и саму смерть, которую она несёт. Что же странного в моих словах?

— Пожалуй, ты права.

Чжань Хаоли сейчас был явно не в том состоянии, чтобы продолжать искать скрытый смысл в словах Сян У или, того хуже, спорить, поэтому просто кивнул и снова замолчал. Девушка сочувственно взяла его за руки, сжала и только тогда заметила, какими холодными были раскрасневшиеся от мороза пальцы. Она совсем позабыла, что людям свойственно мёрзнуть, а ведь они пробыли снаружи так долго!

— Бедный Чжань Хаоли, ты же совсем замёрз… — охнула Сян У. — Пойдём-ка в хижину, — не терпящим возражения тоном продолжила она, — разведём огонь и отогреем тебя, а то, не приведи Небеса, ещё заболеешь.

Юноша послушно последовал за подругой, которая в следующее мгновение уже возилась у импровизированного очага, пытаясь высечь искру с помощью пары камушков и пучка соломы. Он подошёл ближе, чиркнул огнивом со своего пояса, и пламя наконец занялось, весело отразившись в чёрных глазах Сян У. Та улыбнулась:

— Другое дело. А теперь поднеси руки поближе к огню и расскажи мне какую-нибудь сказку. Я бы и сама была рада, но увы — ничего не могу вспомнить.

— О чём бы тебе рассказать… — задумчиво произнёс Чжань Хаоли. — Слушай. Жила-была на свете маленькая змейка…

Бок о бок они просидели вместе почти до самой темноты. Чжань Хаоли выполнил просьбу и неторопливо пересказывал легенду о белой змее, а Сян У, пытаясь отвлечь его от печальных мыслей, непрерывно задавала вопросы и болтала обо всякой ерунде: впопад, невпопад — неважно. Как она надеялась, что в глазах Чжань Хаоли промелькнёт искра надежды! Но он сидел понуро, и в глазах его отражались только всполохи огня.

***

Сян У была непреклонна в своём решении помочь загоревавшему Чжань Хаоли, поэтому, как только он ушёл, приступила к приготовлениям. Она позаимствовала одну из дощечек с крыши и, заострив её конец, соорудила подобие гарпуна — это пригодится на рыбалке. Со снаряжением для охоты было немного сложнее но и тут Сян У нашла выход: она сорвала крепкую ветку и, между делом думая о том, что было бы неплохо одолжить у Чжань Хаоли немного инструментов, как могла обточила её острым камнем. Получилось довольно примитивное, но всё же рабочее копьё.

Закончив к утру, Сян У без лишних промедлений двинулась в путь. Поскольку ближайших мест для охоты она не знала — да и Чжань Хаоли упоминал, что за дичью придётся идти добрые десятки ли — было решено попытать удачи в ловле рыбы, и демоница побрела в сторону реки.

«Вот бы уметь мгновенно перемещаться в нужное место», — с досадой думала она, пробираясь сквозь укрывшие тропинку сугробы, что местами были высотой в несколько чи. Ступая по ним, Сян У каждые пару-тройку шагов приходилось буквально выкапывать себя из-под снега, и в конце концов ей это так надоело, что она, не тратя больше времени, обратилась к недавно освоенному способу быстрого перемещения. Радуясь, что её никто не видит, Сян У ухватилась за ветку, подтянулась и совершенно по-обезьяньи заскакала по деревьям.

…Поверхность реки покрылась толстым слоем льда, припорошенным снегом. Прибывшей на место девушке оставалось лишь растерянно озираться по сторонам в поисках полыней, которых в такой мороз, конечно же, не оказалось — равно как и инструментов вроде железного бурава у самой Сян У. Поначалу она попробовала сколоть ледяную корку у берега, но потом, здраво рассудив, что на такой глубине рыбы ей не раздобыть, вышла почти на самую середину реки и начала стучать по льду обратной стороной гарпуна. Лёд не поддавался, и раздражённая Сян У, едва не сломавшая своё орудие, отбросила гарпун в сторону и принялась прыгать на месте. Под её ногами медленно поползли трещины, проступила вода, и через несколько мгновений демоница вполне ожидаемо свалилась в холодную реку.

— Ай-яй!

На счастье она успела схватиться рукой за край проруби и удержаться на месте — иначе плыть бы ей по течению до ближайшей полыньи где-нибудь на юге, а в барахтанье в студёной воде приятного мало даже для бескровной демоницы.

Кое-как Сян У выползла обратно на лёд и нахохлившись, словно сердитая птичка, уселась у проруби. С её мокрых волос на лоб падали надоедливые капли, одежда мигом покрылась инеем и неприятно задубела.

«Если тут и была рыба, то я её всю распугала», — с досадой подумала Сян У, однако отступаться от своих слов она не собиралась, и потому взяла гарпун и принялась терпеливо ждать.

Спустя некоторое время у проруби, привлечённая светом снаружи, начала крутиться мелкая рыбёшка. Сян У замерла. Вот и долгожданная добыча! Предвкушая успех, девушка замахнулась и со всей силы вонзила в неё гарпун…но промахнулась и только набрала полные рукава воды — а рыба небрежно, будто издеваясь, махнула хвостом и ушла на глубину.

— Ну ничего, я тебя ещё достану… — тихо прошипела Сян У. — Не сейчас — так потом, обещаю.

Правда, как назло в ближайший час не объявилось ни одного, даже самого тощего малька, словно та рыба сообщила об объявленной охоте другим, и теперь все они затаились на дне. Сян У даже начала подумывать о том, чтобы нырнуть в реку и заняться самым настоящим подлёдным ловом, но, представив темноту и холод, сразу же передумала и уселась на своё место, понуро уткнувшись подбородком в колени.

— Да что б вас всех…

К вечеру её старания всё же были вознаграждены — вот только улов вышел до того скудный, что в иной ситуации Сян У постыдилась бы предлагать его другу. Сейчас особо выбирать не приходилось, поэтому, пересчитав собственноручно пойманных рыбок — их оказалось восемь — демоница хорошенько приглушила их об лёд, обмакнула в воду, чтобы потом подморозить, и отправилась домой. На сегодня, пожалуй, хватит.

Следующий день она решила целиком посвятить охоте. О той Сян У имела весьма смутное представление, как и о любых других ремёслах, что означало: в прошлой жизни она ничем особенным не занималась и, вероятно, была либо слишком высокого, либо слишком низкого происхождения — однако в настоящий момент это не имело особого значения, поэтому Сян У предпочла сосредоточить все мысли на предстоящем деле и отправилась в глубь леса. Чёткого плана у демоницы не было — она намеревалась просто зайти подальше и уже на месте заняться подготовкой ловушек и выслеживанием дичи.

Добравшись до опушки Сян У запоздало вспомнила о том, что тряпьё, которое она собиралась использовать в качестве аркана и камни остались в хижине. Идея с ловушками провалилась: теперь в её распоряжении было только копьё. На всякий случай вцепившись в него покрепче, Сян У выбрала укромное место для засады в заваленных снегом кустах и затаилась.

Пожалуй насчёт мышей и белок Чжань Хаоли был прав. То ли тёмная аура демоницы отпугивала местных обитателей, то ли в этих местах и правда не водилось крупной дичи, но за всё время, что Сян У просидела в засаде, она действительно увидела только пару мышей и одну белку, которая так быстро проскакала по веткам, что охотница успела разглядеть один лишь распушившийся рыжий хвост. Тусклое солнце, наполовину скрытое облаками, быстро перемещалось по небосводу, и вот уже показались первые звёзды и тонкий серп луны, а Сян У всё так же неподвижно сидела в своём укрытии, всматриваясь в однообразный пейзаж и отчаянно зевая от скуки.

Наконец тишину нарушил едва слышный хруст снега, и из-за дерева выглянула аккуратная белая мордочка с блестящими глазами, а следом показался и её длинноухий обладатель. Насторожившись, Сян У незаметно, как ей казалось, покинула укрытие и двинулась к нему навстречу, но заяц, завидев тёмную, угрожающе согнувшуюся фигуру, тут же подскочил на месте и словно птица взмыл над сугробами.

— Стой, стой! — не сдержалась Сян У. — Тебе же прямая дорога в суп, негодник!

У неё было лишь одно копьё и одна попытка его применения, а упускать добычу ох как не хотелось. Сян У со всех ног бросилась вслед за зайцем, примерилась и тут её осенило. Резко остановившись, она на миг закрыла глаза, словно бы отрезая себя от окружающего мира, и позволила дремлющей силе охватить тело. Тёмная ци растеклась по жилам горячей кровью, закружила голову — но Сян У, не позволяя себе потерять контроль, сосредоточила её исключительно в руках и с размаху метнула копьё. Оно пронзило зайца насквозь, пригвоздив к мёрзлой земле.

— Ха-ха-ха, да!

От радостного крика, сотрясшего воздух, в небо взметнулись редкие птицы…и тут же свалились мёртвыми на землю. Ничего не понимающая Сян У шарахнулась прочь.

«Что с ними произошло?»

Позади раздался скрип и дерево, на которое она опиралась, начало шумно заваливаться набок. Сян У заозиралась по сторонам. Поблизости не было никого и ничего подозрительного…кроме виднеющихся из-за спины знакомых чёрных потоков, развевавшихся словно чудовищные щупальца. Сян У с облегчением выдохнула. Должно быть, это именно они убили птиц и повалили дерево.

«Нужно быть осторожнее, а не то ровен час наврежу кому-нибудь ещё».

Наскоро усмирив потоки тёмной ци, Сян У осмотрела добычу. Ею стали уже испустивший дух заяц и с полдюжины мелких пташек — мало, но на несколько дней хватит. Матушка Чжань наверняка придумает, что приготовить, да и размер дичи не вызовет у неё подозрений: ведь это не дикий кабан и не медведь, а всего лишь ничего не значащая мелочь, которая могла подвернуться Чжань Хаоли на одной из прогулок.

Чтобы не разводить грязь около дома Сян У принялась разделывать добычу прямо на месте. Ни навыков, ни приспособлений у неё не было, да и сама девушка в порыве отвращения слишком резко орудовала копьём, поэтому в итоге тушки оказались знатно подпорчены. Весь процесс разделки Сян У, фукая и морщась, не прекращала думать о том, насколько нормальна для демона такая брезгливость — а ещё о том, что будь она человеком, она бы ни за что не стала есть мясо, раз его так противно готовить.

«Кого ты обманываешь? — прозвучал в мыслях укоризненный голос. — Будь ты человеком и не имей выбора — как миленькая бы приготовила и съела».

Наконец с добычей было покончено, и Сян У, взвалив тушки на плечи, зашагала обратно. Неизвестно, когда Чжань Хаоли придёт снова, и, покуда он будет занят домашними делами, а заодно и расследованием смертей девушек, демоница планировала заняться чем-нибудь полезным.

— Пропитание я раздобыла, — рассуждала она вслух, протаптывая тропинку. — А дальше что? Чем ещё я могу быть полезна семье Чжань?..

Словно нарочно в тот же момент вспомнился недавний разговор о начальнике уезда. Чжань Хаоли обмолвился о нём всего несколькими словами, но Сян У уже чувствовала к этому человеку такую неприязнь, что была готова пешком дойти до его дома и высказать всё, что о нём думает, в лицо. Толку, правда, от такого поступка было бы мало…хотя, если подойти к делу с умом, то может и получилось бы извлечь немного пользы. Сян У даже остановилась. Кажется, она кое-что придумала.

…Для начала следовало разузнать побольше, чтобы понять, оправданы ли риски. В Хуанцю Сян У направилась уже так привычно, словно сама жила там не первый год. Стараясь соблюдать осторожность, она подкралась к ближайшему дому, приложила ухо к стене и принялась слушать.

Долгое время в доме царила тишина, но потом её прервал  громкий зевок, и мужской голос с ухмылкой произнёс:

— Жена, поди сюда. Ляг со мной.

— Иду, милый.

«Нет, здесь мне делать нечего», — отпрянула Сян У.

В другом доме жил одинокий старик, который долго бормотал себе под нос всякую чепуху; в третьем мать отчитывала детей за разбитую посуду; четвёртый и вовсе оказался пустующим. Сян У едва не поддалась соблазну явиться на порог к Чжань Хаоли, но силой воли заставила себя повернуть в другую сторону и вернуться к исследованию. Впереди её ждало ещё много работы.

Покуда девушка была занята подслушиванием чужих разговоров, перевалило за полдень. За это время она узнала много всего: от пустых сплетен до семейных тайн, но, к сожалению, услышанное по большей части было совершенно бесполезно. Сян У не особо горела желанием вот так вторгаться в чужую жизнь, однако другого способа разузнать больше о начальнике уезда она не видела, поэтому, даже когда солнце стало клониться к закату, она продолжала своё нечестное дело.

Наконец ей улыбнулась удача. В соседних друг другу дворах чистили снег две женщины. Одна из них, выглядевшая особенно измождённой, постоянно вздыхала и охала, словно жаловалась на кого-то, и вдруг до Сян У долетело слово «начальник» — да произнесённое таким недовольным тоном, что, демоница, предвкушая успех, тут же спряталась за укрытую снегом бочку и навострила уши.

— …и зима эта голодная, — зябко ёжась, сетовала женщина. — Урожай был скудный, а большую часть всё равно пришлось переправить нашему дармоеду. Хоть в этом году бы пожалел — жрёт ведь за чужой счёт и в ус не дует.

— Тихо ты, — шикнула на неё другая. — Растрещалась, цикада. А вдруг кто услышит и самому начальнику донесёт? Отстегают тебя за длинный язык, и мне заодно достанется.

— Да брось ты, — отмахнулась первая. — Неужто считаешь, что болтовня двух старух кому-то интересна? Это ребятам нашим надо осторожность блюсти. Они люди молодые, горячие, вот за ними и надзору больше — как бы чего не учудили, — а нам и на судьбу пороптать не грех.

— Доропщешь — точно кнута отведаешь. Шла бы лучше домой, раз закончила, — послышалось сердитое ворчание с порога. То вышел муж говорившей. Женщина сразу же покорно зашагала в сторону дома. Соседка лишь покачала головой ей вслед.

— Хоть и тяжела жизнь, господ ругать — себе дороже, — напоследок глубокомысленно произнёс мужчина и скрылся за дверью.

«Ага, — подумала Сян У. — Это-то мне и нужно».

Как она поняла по редким разговорам, в Хуанцю начальника уезда не жаловали. Не пользовался он большим уважением и в других деревнях и посёлках, в которые девушка наведалась в ближайшие дни. По правде говоря, за всё время она и не услышала ни одного хорошего слова. Сюй Дунфэн, начальник уезда Бэйтянь, был большим любителем развлечений, спускал кучу денег на азартные игры и даже содержал собственную театральную труппу. Он часто устраивал пышные приёмы, на которых голод гостей утоляли самые изысканные блюда, а взоры услаждали лучшие танцовщицы; к людям же своим он напротив был непомерно строг и облагал их большими налогами. По словам сельчан взывать к его совести и дожидаться помощи было всё равно, что надеяться на снег посреди лета, так что Сян У решила разобраться с этим по-своему.

«Что ж, — думала она, возвращаясь в лесную хижину после очередного дня утомительной разведки. — Сюй Дунфэн, ты сам накликал на себя беду».