После того случая отношение Чжань Хаоли к новой знакомой изменилось в лучшую сторону. Он стал меньше ворчать и ругаться, сдерживал колкости, когда Сян У говорила или делала что-то нелепое, и уже не хватался за меч при любом её неосторожном движении. Сян У не могла нарадоваться. Вместе они привели хижину в относительный порядок и подготовили её к зиме. Чжань Хаоли даже помог сколотить пару скамеек из уцелевших досок и залатать крышу. С тех пор, как его отношение к Сян У потеплело, они стали проводить больше времени друг с другом и наконец-таки сдружились — вот только ради этих встреч Чжань Хаоли приходилось вставать задолго до рассвета и уходить, как только наступало утро. С каждым разом он выглядел всё более уставшим, а однажды вовсе не пришёл, не предупредив о своём отсутствии заранее.

«Может проспал… — думала Сян У. — Или дома что-то случилось».

Она прождала несколько часов и, не сдержавшись, решила тихонько пробраться в деревню. Теперь дорога была знакома, и Сян У была осторожна, так что в пути ей удалось остаться незамеченной. Вот только проблема возникла уже по прибытии — она понятия не имела, где живёт Чжань Хаоли. В первую очередь Сян У подумала о доме, во дворе которого пряталась в прошлый раз. Она отыскала его и, затаившись, устроила длительную слежку, но за всё время увидела только пожилую пару, хлопотавшую по хозяйству.

«Вдруг он заболел…» — начала беспокоиться Сян У. Она понаблюдала за домом ещё некоторое время — Чжань Хаоли не показывался — и побрела дальше.

Разузнать, что произошло и куда он девался, удалось довольно скоро, и, признаться, вместо этого Сян У предпочла бы потратить на поиски целый день. Краем глаза она увидела знакомую фигуру и тут же спряталась. Душа — или что там от неё оставалось — ушла в пятки.

Всего в нескольких чи[1] от неё прошёл одноглазый мужчина с поджившими ранами на лице. Он был один, но позже Сян У заметила ещё как минимум две знакомые фигуры, рыскавшие неподалёку. Представившись торговцем глиняной посудой, мужчина заговорил с прохожим и попытался что-то у него разузнать, а тот для обсуждения вопроса остановил ещё нескольких сельчан, так что вскоре вокруг них собралась небольшая толпа.

Как нарочно именно в этот же миг с другой стороны улицы показался Чжань Хаоли с двумя вёдрами воды. Сян У хотела предупредить его об опасности, но он был слишком далеко. Завидев разбойника, Чжань Хаоли и сам надвинул шляпу на глаза, однако было уже слишком поздно: его заметили.

— Эй, ты! — прикрикнул разбойник. Вокруг было много людей, и разобраться один на один никак бы не удалось, так что он решил взять происходящее под свой контроль и частично раскрыть карты, пока мальчишка вдруг не вздумал выдать его первым. — Да-да, ты, в шляпе! А ну подойди сюда…

Чжань Хаоли сделал вид, что принял услышанное не на свой счёт и попытался прошмыгнуть мимо, но люди подозвали его по имени. Опустив голову, он подошёл и хмуро спросил:

— Что вам нужно?

Разбойник, сузив единственный глаз, пристально разглядывал его. Во время их прошлой встречи было темно, так что он не смог достаточно хорошо разглядеть лица спутника и сейчас чуть было снова не засомневался, но, понаблюдав за его поведением, говором и манерой держаться, всё же убедился в правильности своей догадки. Значит, вот он, мальчишка «из деревни Сибянь», нежданно-негаданно обнаружившийся здесь, в Хуанцю…

— Что случилось, господин? — спросил кто-то. — Этот мальчишка вам чем-то насолил?

— «Насолил»? — возмутился «торговец». — Да он с нечистью якшается!

Люди зашептались. Кто-то придержал Чжань Хаоли за локоть. Сян У замерла с распахнутыми глазами.

— Расскажите, что случилось?

— Вот, что произошло! — воскликнул разбойник, указав на своё лицо. Толпа ахнула.

— Это он вас так?..

— Не может быть!

— А мне семья Чжань всегда казалась приличной.

— Он пытался ограбить меня! — продолжил негодовать мнимый торговец. — А когда не вышло — накинулся с оружием!

— И правда, у него есть меч, — подтвердили зеваки. — Но зачем же ему было нападать на вас? Он меньше вас ростом и наверняка слабее. В одиночку с таким человеком как вы ему не справиться.

— В том-то и дело, что он был не один. Когда я дал отпор, он позвал какую-то девицу, и вначале та накинулась на меня, как дикая кошка, и изуродовала моё лицо, а потом убила моих спутников тёмной магией!

Сян У стиснула зубы. Враньё, почти каждое слово — сущее враньё. Ей нестерпимо сильно захотелось выбежать и рассказать всем, что этот человек — подлый лжец, но тогда под вопросом оказалась бы её собственная безопасность, а на друга пало ещё больше подозрений.

— Тёмной магией? — потрясённо вздохнул в толпе. — Что за девица такая?

— Глаза у неё были жуткие! Горели огнём, а когти — как у тигра! Бледная и ужасно худая — одни кожа да кости. В ней точно что-то было нечисто!

— А помните, дедушка Пань видел похожую девицу возле деревни… — задумчиво начал кто-то. — Неужто наш Чжань Хаоли и впрямь водится с нечистью?..

Обсуждение принимало весьма неблагоприятное направление. Юноше пришлось вмешаться.

— Всё было совсем не так! — запротестовал он. — Этот человек со своими сообщниками первым напал на меня и попытался отнять лошадь и вещи, которые я вёз из Гунцзяна, а девушку, что ехала со мной, хотел увести силой! Когда я воспротивился, он приказал убить меня, и тогда девушка накинулась на него, чтобы помочь мне и защититься самой!

— Чжань Хаоли, а что это была за девица?

— Бродяжка, — уклончиво ответил Чжань Хаоли. — Она уродлива с рождения и боится показываться людям, а я сжалился и подвёз её до Чжучжоу. Никого она не убивала, и уж тем более — никакой тёмной магии!

Люди растерялись, не зная, кому и верить. Чжань Хаоли никогда не совершал ничего дурного, но приметы, по которым торговец описал девушку, практически полностью совпадали со словами Пань Сюня, у которого после встречи с похожей едва не отнялся язык и прибавилось седых волос на голове. Раны на лице торговца тоже вполне походили на следы от когтей. Как же так: ведь Чжань Хаоли говорил, что хочет идти по пути совершенствования, а сам ступил на скользкую дорожку, грабит людей и водит дружбу с подозрительными личностями!

Тут в толпе показалась полная седая женщина. Увидев её, Чжань Хаоли ещё ниже опустил голову.

— Хао-эр[2], вот ты где. Что же так долго? — укоризненно вздохнула она. — Матушке нужно готовить обед, а ты до сих пор не принёс воды.

— Бабушка, ступай домой, я скоро вернусь, — пробормотал Чжань Хаоли. Женщина не послушалась: потолкавшись среди людей, она вышла вперёд и ворчливо произнесла:

— Столпились, сгрудились, как муравьи в муравейнике… И чего вы все тут собрались?

— Бабушка Лан, а ваш внук-то, говорят, разбоем промышляет и тёмной магией! — ляпнул кто-то. Старушка сразу же схватилась за сердце.

— Хао-эр? Да он бы никогда!..

— Повремените обвинять мальчишку невесть в чём, — нахмурился один из сельчан. — В конце концов, его мы знаем давно, а этого человека видим впервые. Откуда нам знать, говорит он правду или нет. Это пусть староста решает.

— Да, позовите старосту! — подхватила толпа.

За старостой послали одного из ребятишек, бегавших по улице. Явившись, он выслушал взаимные обвинения спорщиков и крепко призадумался. Суть дела была ясна, однако казалось, что обе стороны что-то недоговаривают, пусть и совершенно точно настроены друг против друга.

— Господин, а чем вы, говорите, торговали и где? — уточнил староста. — Мальчик пытался украсть у вас товар?

Разбойник нисколько не растерялся. Приняв важный и вместе с тем до глубины души оскорблённый вид, он принялся рассказывать явно заранее заготовленную легенду:

— Я продавал посуду в Цайчжоу, и, когда распродал всё, отправился домой, в Ванлин, но в пути моя лошадь захромала и мне пришлось остановиться на отдых в Синьши. Оттуда вместе с сопровождающими я выехал уже ночью, и это было самой большой моей ошибкой, потому что в пути мы наткнулись на этого лживого воришку с его ведьмой.

«Выкрутился, подлец…» — подумала Сян У, сжав кулаки. Она едва могла усидеть на месте и от негодования чуть не подпрыгивала, словно туго набитый тряпичный мяч, но всё, что ей оставалось — это только наблюдать.

— А ты, Чжань Хаоли, почему не рассказал обо всём сразу? — спросил староста. — Ведь, если твои слова правдивы, сейчас на свободе разгуливает опасный разбойник.

Этого вопроса Чжань Хаоли ждал и боялся больше всего. Он был бы и рад сообщить об опасности, подстерегавшей путников на пути из Гунцзяна, но до последнего скрывал произошедшее, не желая подставлять Сян У. Матери и бабушке он не сказал о разбойниках ни слова, а когда те заметили его синяки и ссадины — соврал, что в темноте зацепился за ветку дерева и упал с лошади.

— Я не хотел тревожить семью, раз уж смог выбраться живым, — тихо произнёс Чжань Хаоли. — Матушка и без того не желала меня отпускать. Расскажи я всё как было — она бы тогда вовсе слегла от беспокойства.

— Врёт он всё, врёт! — перебил «торговец». — Пытается показать себя примерным сыном, а сам подружку свою прикрывает!

Даже строгому старосте было трудно поверить, что такой человек как Чжань Хаоли мог решиться на ограбление. Его семья была бедной, временами даже голодала, но всегда зарабатывала на жизнь честным трудом. Для того, чтобы юноша поддался соблазну лёгкой наживы, должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чего в последнее время не наблюдалось. В истории торговца было многовато несостыковок, однако, если предположить, что такая девица и впрямь была, многое вставало на свои места — ну а если её не было? Словом, дело выходило довольно запутанным.

Староста подумал-подумал и, не найдя другого решения, изрёк:

— Чтобы решить спор по справедливости, мы сделаем так: направим в уездную управу просьбу рассудить вас и пошлём запрос о торговцах посудой в Цайчжоу и Ванлин, а сами в это время обыщем жильё Чжань Хаоли на предмет каких-либо подозрительных вещей. Пока не выяснится правда, вас обоих, как подозреваемых, придётся заключить под стражу.

— Не буду я сидеть под стражей как какой-то преступник! — разгорячился «торговец». — Я и без того пострадал, а вы хотите упрятать меня за решётку?

— Но иначе нельзя, — развёл руками староста. — Чжань Хаоли выдвинул против вас серьёзные обвинения, и я не могу оставить его слова без внимания. До тех пор, пока виновный не найден, вам обоим придётся потерпеть.

— Нет! Я не виновен!

Покуда один из спорящих громко выражал своё негодование, на шум собралась чуть ли не вся деревня. Люди охали и качали головами; «торговец» всё возмущался и голосил, словно нарочно пытаясь привлечь внимание, а Сян У, между тем, заметила, как по улицам засновали его сообщники — только теперь их было гораздо больше. Дело принимало скверный оборот, и никто, отвлечённый, не обращал внимания на чужаков.

Сами разбойники времени не теряли: распознав сигналы своего главаря и воспользовавшись созданной им суматохой, они начали уводить скот и обчищать оставленные без присмотра дома.

Сян У не выдержала.

— Помогите, помогите, грабят!!! — что есть силы закричала она. Люди заозирались. Чжань Хаоли, узнав голос, тоже начал крутить головой в попытке увидеть его обладательницу. Кто-то, в спешке вернувшись домой, взвизгнул.

— У меня корову увели!

— Ограбили! Из дома вещи вынесли!

— В деревне разбойники!

Поднялась паника. Фальшивый торговец, грязно выругавшись, вытащил саблю. Толпа отшатнулась.

— Чего замерли, тупицы?! — заорал он. — Быстро все по домам! Выгребайте всё, что есть, если жизнь дорога!

Староста попытался возмутиться и остановить его, но тут же упал с раскроенным черепом. Люди в страхе разбежались кто куда. Чжань Хаоли успел проводить перепуганную бабушку до соседей, а сам окольными путями помчался домой. По дороге его нагнала Сян У.

— Что ты…тут делаешь… — запыхаясь, спросил юноша.

— Я волновалась! — горестно воскликнула Сян У. — Тебя не было весь день, и я подумала, что могло что-то случиться…

Забежав в дом, Чжань Хаоли наказал матери запереться и никому не открывать, а сам схватил меч с парой талисманов, которые могли бы пригодиться, и выбежал обратно на улицу. Шансы на благополучный исход были невелики — в деревне жило совсем немного людей, которые могли бы обороняться, а разбойники были вооружены и наверняка привычны к битвам.

— Я помогу тебе! — вызвалась Сян У.

— Но что, если тебя заметят?

— Не заметят! Я буду очень осторожна.

— Тогда пошли, — кивнул Чжань Хаоли. Помощь ему и правда бы не помешала.

Почти сразу они разделились: Чжань Хаоли отправился на подмогу односельчанам, а Сян У, стараясь передвигаться как можно незаметнее, принялась за поиски главаря разбойников. Перебираясь то крышами, то переулками, она наконец обнаружила искомого и перехватила его прямо на бегу. Когтистая рука высунулась из-за угла и сграбастала разбойника за шиворот, как котёнка. Он даже не успел ничего понять.

— Помнишь меня? — с нехорошей улыбкой спросила Сян У, пригвоздив его к стене. От неожиданности разбойник вмиг позабыл все слова, а потом, опомнившись, разразился громкой бранью.

— Ты! Мерзкая тварь! Ты ещё поплатишься за убийство братца Тоу и за мой глаз!

— Вырву тебе второй, если не заткнёшься, — зашипела демоница. В ответ разбойник замахнулся на неё саблей. Сян У едва успела увернуться — удар пришёлся на составленные в углу части телеги вместо её головы. Разбойник сделал ещё несколько быстрых яростных выпадов, и Сян У в попытках не попасть под его руку была вынуждена отступить в сторону улицы.

«Ничего, — подумала она. — Лишь бы только не закричал…»

Если он позовёт сообщников или просто крикнет что-то вроде обычного «на помощь», Сян У может оказаться в сложном положении. Разбойник понял это и действительно набрал в грудь воздуха, чтобы закричать. Сян У изловчилась, проскочила у него под локтем и вновь впечатала его в стену, однако удар показался ей слабым. Она ударила снова в попытке найти грань, где кончались простые силы её тела и начиналась демоническая ци, как объяснял ей Чжань Хаоли. Пока что удавалось не очень хорошо, но, несмотря на это, Сян У сохранила лицо, чтобы у разбойника не возникло даже мысли о её слабости.

— Только посмей… — предупредила она и сжала руку на его горле. — Ты знаешь, что я могу сделать.

А разбойник вдруг посмотрел ей за спину и осклабился. В тот же момент Сян У почувствовала что-то странное. Из её плеча торчал нож, вогнанный в плоть на несколько цуней. Крови не было — вместо неё лезвие окутывала чёрная дымка.

Наверное, этой дымки Сян У испугалась даже больше, чем открытой раны и торчащего из плеча ножа. Она до сих пор толком не знала, как устроено её тело, и отсутствие вполне нормального в таком случае кровотечения не на шутку её встревожило. Если сердце её не бьётся, и в жилах не течёт кровь, сможет ли ранение затянуться, как на живом существе, или Сян У так и будет обречена скитаться по свету с незаживающими рубцами? Как оно повлияет на её жизнь — или, вернее, существование? Сейчас ответить на эти вопросы Сян У не могла, потому что даже боли она не почувствовала — только отзвук ощущения, который несложно перетерпеть — но это не означало, что в будущем ей не суждено столкнуться с куда худшими последствиями.

Тем временем на помощь разбойнику подоспели сообщники. Они успели уловить промелькнувшее в глазах Сян У замешательство, и, воспользовавшись им, окружили её. Как и многие другие люди, встретившись с чем-то пугающим во второй раз, они боялись уже меньше, чем в первый. Память о прошлой встрече до сих пор вселяла в их сердца ужас, но теперь демоница была не жертвой, а противником, и разбойники всерьёз готовились померяться с ней силами — и, быть может, даже выйти из схватки победителями. Ограбление деревни встало на второй план: сейчас главнее всего был вопрос мести.

— Что, теперь уже не такая смелая? — выкрикнул один из них. — Кем бы ты ни была, сегодня ты точно сдохнешь.

Вместо ответа Сян У с каменным лицом вытащила нож и швырнула в говорившего. Лезвие проскользило по одежде и вонзилось в ногу, но несерьёзное ранение лишь ещё больше раззадорило его. Разбойник с грозным рыком рубанул мечом воздух и отсёк прядь волос девушки, едва не задев уже другое её плечо.

И тогда Сян У поняла, что пришло время драться в полную силу, не сдерживаясь.

С каждым движением её снова окутывало то головокружительное и одновременно ужасно тяжёлое чувство, которое ей удалось ненадолго испытать в прошлый раз. Видимо, открыв его однажды, Сян У теперь могла постоянно обращаться к своей…естественной, так сказать, силе. Сейчас это получалось куда быстрее, но новообретённая сила увлекала и давила. Мысли смешивались в кучу, из которой начала сквозить совсем не свойственная Сян У жажда крови.

Она разбежалась, насколько позволяло место, и резким рывком сбила всех четырёх разбойников с ног. Оружия у демоницы не было, так что полагаться ей приходилось только на собственное, пока что кое-как слушающееся тело. Не самый подходящий момент для поиска гармонии с собой — но что поделать.

Противники, тем временем, не разлёживались и быстро подскочили с земли. Они понимали, что в этот раз кому-то — либо им, либо девчонке — уже не будет суждено уйти живым. Сян У не стала ждать нового удара и замахнулась первая. Следы от когтей кровавыми полосами пролегли по лицу и груди разбойника, и в тот же миг по боку Сян У размашисто прошлись мечом. Она сделала несколько шагов в сторону; клинок потянулся следом, и тогда Сян У, сжав лезвие прямо в ладони, выхватила и отбросила его прочь.

В голове начинало понемногу проясняться. Теперь демоница могла обратить больше внимания на движения противника и попробовать их предугадать. Сян У не была знакома с тактикой боя, поэтому действовала в основном интуитивно, но на её стороне были сверхъестественные силы и огромный запас выносливости, так что вскоре ей удалось обернуть ситуацию в свою пользу. Она получила несколько лёгких ранений, но не обратила на них никакого внимания. Сейчас все её мысли занимало исполнение наспех придуманного плана, а именно — выматывание неприятеля.

Через полчаса или того меньше происходящее начало напоминать кошки-мышки. Сян У играла в опасную, смертельную — но не для неё — игру. Разбойники уже совсем утомились, а она всё наносила удары, выскальзывала и снова била. Когда кончик меча оказался в опасной близости от её шеи, Сян У, вместо того, чтобы оттолкнуть, со всей силы дёрнула его на себя, и меч оказался в её руках. При виде беспомощного выражения лица обезоруженного противника Сян У расхохоталась и лёгким жестом забросила меч на крышу.

— Не нужны мне ваши железяки! И без них справлюсь!

В этот миг она с ужасом и каким-то упоительным восторгом почувствовала, что действительно может убить их всех.

«Нет…не убивать… — напомнила себе Сян У. — Они должны предстать перед судом и понести наказание».

Однако теперь ей было гораздо труднее удержать контроль над собой. Почувствовав вкус битвы, Сян У уже практически не могла остановиться. Схватив сразу двоих за воротники, она приложила их затылками оземь и зависла в нескольких цунях над их лицами, готовая к жестокой расправе.

«Почему я должна их жалеть? — плясали в голове непрошенные мысли. — Оказавшись на моём месте, они бы точно не стали этого делать. Суд? Разве сделанного ими недостаточно, чтобы я сама могла вынести приговор?»

Разозлившись, Сян У вскрикнула и, отвернувшись от них, отшвырнула одного из оставшихся разбойников так сильно, что от удара стена дома, с которой он столкнулся, проломилась и засыпала его обломками. Разъярённой Сян У этого показалось мало, поэтому она подскочила к нему, чтобы завершить начатое…и столкнулась взглядом с находившейся в комнате маленькой девочкой, дом которой она только что чуть не разрушила. Малышка смотрела на Сян У огромными глазами и явно собиралась заплакать. Демоница громко шикнула.

— Тш-ш-ш! Молчи и уходи отсюда поскорее!

От страха девочка даже не двинулась с места. Сян У поторопила её.

— Ну, уходи же! Здесь опасно! И ещё: ты меня не видела, хорошо? Никому обо мне не говори!

Девочка нерешительно кивнула и бросилась вон из дома. Сян У, воспользовавшись моментом, подбежала к раненному разбойнику. Тот закрыл глаза и лежал неподвижно; голова его запрокинулась.

Теперь на ногах оставался только предводитель, но и он уже так устал, что продолжал сражаться из одного упрямства. Сян У ещё некоторое время покружила вокруг него, нанося хлёсткие удары, и наконец разбойник, тяжело дыша, опустился на одно колено.

— Ты… — прохрипел он, — ты…

Сражение почти полностью лишило его сил, поэтому сейчас он едва ворочал языком.

— Что — «ты»? — спросила Сян У.

— Ты поплатишься. Клянусь, мои ребята узнают об этом и вытащат нас, а потом мы вернёмся и вырежем эту деревню. Всех, до последнего старика и ребёнка. Мы не останемся неотомщенными.

— Попридержи язык, подлец, — с холодным презрением бросила Сян У, — а не то вдруг уже мне захочется посетить ваш лагерь и припомнить твои слова. Я сохранила тебе жизнь не для того, чтобы слушать гнусные речи, а чтобы ты был отдан под суд и люди, допросив тебя, сами выбрали наказание. Наверняка найдутся и другие пострадавшие от рук вашей шайки. Как думаешь, что они скажут тебе при встрече?

— Лучше подумай о том, что скажу им я, — криво ухмыльнулся разбойник. — А я расскажу всё, что видел и знаю о тебе — ещё и добавлю чего для большей убедительности. Люди поверят и откроют на тебя охоту, и твой дружок тебе не поможет. Посмотрим, как тогда ты запоёшь.

Сян У негромко засмеялась. От этого смеха по телу разбойника пробежал холодок.

— Расскажешь? — она приблизилась вплотную к его лицу. — Правда? Раз так отчаян — рискни. Только знай: если ты хоть словом обмолвишься обо мне, я найду тебя, где бы ты ни был, и на сей раз уже не стану любезничать. Я изуродую твоё тело и вытащу из него душу, а потом проглочу её.

Это уже было чистой воды запугивание. Забирать души Сян У точно не умела и не хотела бы уметь; её целью было лишь как можно сильнее устрашить оппонента, чтобы тот не вздумал болтать лишнего, и угроза, похоже, произвела необходимое впечатление. В ответ на слова Сян У разбойник неразборчиво пробормотал ещё что-то и то ли притворился, то ли в самом деле потерял сознание. Сян У стащила верёвки со своих туфель и связала руки за спиной сначала ему, а потом двум оставшимся сообщникам. Были они мертвы или тоже без сознания — Сян У не знала и не хотела знать. Гораздо больше её заботило происходящее на улицах Хуанцю и как с ним справляется Чжань Хаоли. Пусть она уже внесла свой вклад и вывела из строя четверых разбойников, всё же нужно было проверить, что там с остальными.

Сян У тенью замелькала от дома к дому, временами пригибаясь при звуке шагов. На деревню медленно опускались сумерки. Изредка из них выныривали человеческие фигуры, освещённые фонарями, и тогда Сян У пряталась, а после продолжала свой путь. Вот уже второй раз за день ей приходилось искать друга, и она надеялась что в этот раз их встреча пройдёт при куда более благоприятных обстоятельствах. По крайней мере ни криков, ни звона оружия, ни других звуков борьбы сейчас не было слышно.

Минув перекрёсток, около которого и началась вся сумятица, Сян У услышала голоса и юркнула в ближайшую подворотню. Из-за большой корзины, наполовину заслонявшей обзор, она краем глаза увидела старосту — тот полулежал на земле и, охая, держался за голову, а какая-то женщина обматывала его рану полосами ткани.

«Жить будет», — с усталым удовлетворением подумала Сян У и тихо двинулась в противоположную сторону. Что ж, одной хорошей новостью больше.

Вскоре нашёлся и Чжань Хаоли. Изнурённый и перепачкавшийся, он вместе с другими мужчинами вёл к деревенской площади оставшихся пленённых разбойников. Сян У замахала руками в попытке привлечь его внимание. Чжань Хаоли немного помешкал и обернулся. Он смотрел прямо на демоницу, и в глазах его на миг промелькнула слабая улыбка. Сян У кивком головы указала направление, в котором оставила поверженных противников. Сейчас она не могла подойти ближе, да и самому юноше было не до неё — поэтому, видя, что всё в порядке, Сян У ограничилась этим безмолвным диалогом и поспешила убраться из деревни. Потом у них ещё будет время всё обсудить.

...

[1] Традиционная мера длины. 1 чи ≈ 33 см.

[2] Уменьшительно-ласкательное обращение путём присоединения суффикса «эр».