Время в ожидании Сян У провела как на иголках. Чжань Хаоли так и не дал ей точного ответа — точнее, за весь путь он не обронил ни слова и лишь у самой хижины коротко попрощался и был таков. Делать уже ничего не хотелось, поэтому Сян У, сев на пороге, бездумно уставилась на деревья.

К её величайшей радости и облегчению Чжань Хаоли явился ещё до первых лучей солнца, ведя за поводья лошадь. Это был низкорослый чалый жеребец с понурой мордой и выступающими рёбрами — самая настоящая кляча. На спине его болталось широкое вытертое седло.

— Какой хорошенький! — восхитилась Сян У, подбегая к коню. Тот её восторгов не разделил и шарахнулся в сторону, а потом, задрав голову и не сводя с девушки испуганного взгляда, тонко заливисто заржал.

— Похоже, ты ему не нравишься, — констатировал Чжань Хаоли. — Чувствует, что с тобой что-то нечисто.

— Но я же ничего плохого не делала… — принялась за своё Сян У.

— Держи. Попробуй угостить его.

Чжань Хаоли снял с пояса мешочек и высыпал на ладони Сян У горсть бобов. Конёк тут же заинтересованно покосился на предполагаемое угощение, но с места сдвинуться не решался. Сян У терпеливо ждала, вытянув руки.

Вскоре ожидание принесло свои плоды, а боязнь ненадолго уступила желанию перекусить. Конь сделал неуверенный шаг навстречу и, вытянув шею, осторожно слизал бобы с ладони Сян У. Та сразу же повеселела.

— Вот видишь: не собираюсь я тебя обижать, — ласково зашептала она, поглаживая косматую гриву. Попритихшее было животное снова беспокойно вздрогнуло, и Сян У с грустной улыбкой убрала руки подальше, чтобы не пугать его понапрасну.

— Славный такой, хоть и трусишка, — похвалила она. — Это твой?

— Шутишь? — фыркнул Чжань Хаоли. — Откуда у меня взяться лошади? Это дяди Гао — он служил в войсках, а как окончил службу, забрал с собой списанного коня. Он разрешил мне взять Дунцзи на время поездки, чтобы управиться быстрее.

Юноша задумчиво посмотрел на Сян У, потом на лошадь, потом снова на Сян У и спросил:

— Ты умеешь ездить верхом?

— Не знаю, — честно ответила Сян У, всеми силами стараясь сдержать торжествующую улыбку. Значит, решение всё же было принято в её пользу. — Но могу попробовать!

— Тогда отправляемся прямо сейчас. Я сяду первым, а ты садись за моей спиной и постарайся удержаться, — велел он. — Не пинайся и не возись.

Правда на деле усадить Сян У верхом оказалось гораздо сложнее, чем на словах. Стоило только ей приблизиться к коню вплотную, как тот начинал мотать головой и пятиться задом — Чжань Хаоли даже пришлось временно стреножить его и привязать к дереву, чтобы происходящее перестало напоминать игру в догонялки. Только тогда попытки наконец увенчались успехом, и всадники смогли устроиться верхом: кто в седле, кто позади, прямо на костистой лошадиной спине.

Со всей этой вознёй Чжань Хаоли как-то запамятовал, что ему нужно было не только посадить демоницу на коня, но и ехать с ней многие ли, поэтому, когда Сян У обхватила юношу за пояс, чтобы не свалиться, первым его побуждением было хлестнуть ей по рукам и поскорее соскочить на землю. Даже через грубую ткань одежды он чувствовал на себе костлявые ладони и длинные когти своей спутницы, и от этого по всему телу пробегал холодный озноб, а волосы на затылке топорщились как шерсть вспугнутого дикого зверька.

«Если попробует что-то сделать — просто сброшу её с лошади», — для собственного успокоения мысленно проговорил Чжань Хаоли.

…Но сбрасывать никого не пришлось. Замерший столбом конь теперь категорически отказывался идти, и тогда, порядком рассердившись, Чжань Хаоли натянул поводья и посильнее ткнул пятками ему в бока. В ответ Дунцзи несколько раз крупно взбрыкнул — да так, что Сян У, потеряла равновесие и сама полетела вниз, едва не угодив под копыта.

— Ла-адно, — разочарованно протянул Чжань Хаоли и тоже спешился. — Значит, пока что отправимся на своих двоих, а дальше видно будет.

***

По притоптанной пыльной дороге, подпрыгивая и пританцовывая на ходу, шла странная девушка. За ней следовал юноша, ведущий под уздцы лошадь. Втроём они преодолели уже сотни и тысячи шагов, но до места назначения оставалось в разы больше, поэтому Сян У, постоянно мелькавшая то тут, то там, воспользовалась возможностью и завалила своего спутника вопросами.

— Как же тебе разрешили отправиться так далеко? — спросила она, выглядывая из-за коня.

— Еле упросил матушку, — ответил Чжань Хаоли. — Она до последнего не хотела отпускать меня одного.

— И что же ты?

— Сказал, что взрослые мужчины отдыхают после сбора урожая, и незачем беспокоить их по пустякам, с которыми могут справиться остальные.

— Значит, взрослые… — задумчиво повторила Сян У. — А сколько лет тебе?

Чжань Хаоли поморщился. До сих пор подобные расспросы Сян У о нём самом резали слух, хотя следовало бы уже привыкнуть — но каждый раз что-то мешало открыть рот и сходу произнести нужные слова. Должно быть, сказывалось всё никак не наступавшее доверие.

Он с неохотой произнёс:

— После Праздника весны будет пятнадцать[1].

— А как думаешь, сколько могло бы быть мне?

Этот вопрос застал его врасплох. Чжань Хаоли внимательно посмотрел на Сян У, но так и не смог определить её возможный возраст. Она была маленького роста и зачастую вела себя слишком ребячливо, но речь её, за некоторыми исключениями, была довольно правильной и развитой, да и сложением тела Сян У больше напоминала девушку, нежели ребёнка. Прибавить ко всему перечисленному невыясненное происхождение — и поди тут разберись, сколько ей лет.

— Понятия не имею, — после некоторых раздумий ответил Чжань Хаоли. — Судя по внешности, ты должна быть немного старше меня, но едва ли можешь считаться совсем взрослой[2]. Это, конечно, если считать тебя человеком, — сразу же уточнил он, — а так кто знает — пятнадцать тебе лет или пятьсот.

В нынешней ситуации ответ показался Сян У вполне удовлетворительным. Она кивнула — мол, «всё может быть» — и с упоением атаковала собеседника новой порцией вопросов.

— Это мы обязательно выясним в будущем, но послушай, что я вспомнила: ты ведь даже не сказал мне, как называется городок, в который мы направляемся! Сколько ли нам ещё нужно пройти? И что тебе там нужно? А ты возьмёшь меня…

Слова Сян У слились в непрерывный щебет. Чжань Хаоли, и без того не всегда поспевавший за её энергичным темпом речи, совсем перестал улавливать смысл.

— Хватит, — не выдержал он. — Ты можешь помолчать хоть немного?

Сян У подобрала с земли веточку и принялась на ходу сдирать с неё листья.

— Это будет непросто, но я очень постараюсь.

— Вот и постарайся. От твоей болтовни уже в ушах звенит.

Сян У замолчала, и некоторое время они шли в тишине, а после полудня впереди показался городок, обнесённый невысокой стеной. Теперь путь лежал прямиком к его воротам. Подойдя ближе, Сян У с огромным любопытством — ещё ни разу после пробуждения ей не доводилось видеть столько людей в одном месте — выглянула из-за каменной арки.

В городке кипела жизнь. По улицам сновали жители, в большинстве своём одетые просто и скромно, но попадались среди них и разряженные в шелка и парчу господа; звучали разговоры, раздавался простой повседневный шум вроде скрипа телеги или стука кузнечного молота. Вдалеке закудахтали курицы. Пахло калёным железом, дымом и чем-то съестным. Демоница мечтательно вздохнула — вот бы самой там прогуляться и всё-всё рассмотреть…

— В город среди бела дня я тебя не поведу, — сразу же отрезвил её Чжань Хаоли. — Люди могут заподозрить неладное, и тогда быть беде. Тебе придётся ждать здесь.

— О, я понимаю, — с лёгкой грустью кивнула Сян У. Она и правда понимала, что до поры-до времени простые человеческие занятия ей недоступны. — Только возвращайся поскорее!

Юноша отвёл её чуть подальше от ворот; туда, где хорошо просматривался выход из города, но не было видно саму Сян У, и строго наказал не уходить и не безобразничать. После этого они распрощались: Чжань Хаоли, подгоняя ленящегося Дунцзи, отправился по своим делам, а Сян У осталась ждать. О своём решении поехать она не жалела — несколько часов ожидания всё же легче нескольких дней в одиночестве.

***

Городок Гунцзян, как и следовало из его названия[3], был местным центром ремёсел. Населяли его всевозможные гончары, литейщики и кузнецы, резчики по дереву и камню, ткачихи и прядильщицы. Часть своего товара они сразу же продавали на месте, что не помешало городку обрасти торговыми лавками, как правило, с привозными товарами.

В Гунцзяне Чжань Хаоли неоднократно бывал с матерью или другими взрослыми, один — ещё ни разу, но благодаря подсказкам местных жителей смог довольно быстро разобраться в переплетении узких улочек и переулков. Ему предстояло забрать заказанные односельчанами вещи, выкупить лекарственные чаи, договориться о перевозке репы и заодно проверить, как идёт пошив свадебного платья для одной из деревенских девушек. С поручениями Чжань Хаоли справлялся блестяще и через несколько часов доверху заполнил обе седельные сумки. Дунцзи в отсутствие Сян У совсем успокоился и послушно плёлся рядом, иногда приостанавливаясь в попытке сжевать что-нибудь с прилавков и сразу получая за это по губам.

С делами было закончено уже к позднему вечеру. Гружёный конь начал устало фыркать, но Чжань Хаоли всё равно потащил его в сторону соседнего квартала — напоследок он хотел заглянуть в книжную лавку, ради которой изначально и вызвался поехать в Гунцзян. После недолгого блуждания в закоулке обнаружился небольшой домик, украшенный фонариками, и Чжань Хаоли стукнул в ставню.

— Дядюшка Чан, здравствуйте. Есть новые книги?

Из-за шкафов выглянул седовласый старик. При виде посетителя он сначала прищурился, а потом, узнав его, приветственно закивал.

— А, здравствуй, здравствуй. Новые книги? Есть немного, но вряд ли они тебя заинтересуют.

Торговец поискал среди полок и выложил на прилавок несколько книг и свитков. Чжань Хаоли, окинув беглым взглядом названия, принялся придирчиво листать, но с каждой страницей ощущал лишь очередную волну разочарования. Новых книг действительно было немного, и как назло часть их оказалась слишком сложной, часть — попросту бесполезной. К тому времени он уже немного умел читать и помимо понимания простых текстов хотел получать знания, которые мог бы применить в деле. Стихи о прекрасных девах и разгульных пирах в этом случае были равны напрасно исписанной бумаге, а серьёзные научные труды стоили немалых денег и всё равно валялись бы лишним грузом — ведь без изучения специальной литературы и помощи наставника Чжань Хаоли был не в силах понять их.

— Вот как… — отложив книги, понуро произнёс он. — Ну, ничего. Может, зимой снова навещу вас, если будет время и не разыграются бури.

— Ты всё учишься?

Чжань Хаоли пожал плечами.

— Вроде того.

— Тогда приезжай в самом начале весны, чтобы успеть до полевых работ, — посоветовал торговец. — Если сложится — выкуплю и отложу для тебя чего-нибудь полезного, а о цене договоримся.

В ответ Чжань Хаоли кивнул и, коротко попрощавшись, побрёл к повороту на главную улицу. Старик смотрел ему вслед, думая о чём-то своём, а потом вдруг окликнул:

— Эй, погоди-ка!

Он вытащил из корзины потрёпанный бамбуковый свиток и протянул его юноше.

— Возьми. У этого свитка отломилась пара пластинок, и теперь я не могу продать его. Вместо того, чтобы лежать тут и зря пылиться, пусть уж лучше послужит тебе, ну а если нет — отдашь кому-нибудь из ребятишек.

— Сколько я вам должен? — удивлённо спросил Чжань Хаоли.

— Нисколько, нисколько — добродушно улыбнулся торговец. — Учись прилежно и, быть может, когда-нибудь ты отправишься в большой город, где станешь благородным учёным мужем — а там и всех нас не забудешь.

Конечно, они оба понимали, что это были всего лишь слова. Куда уж деревенскому мальчишке идти в учёные, когда круглый год нужно кормить семью и думать об урожае — но Чжань Хаоли был рад, что люди не считают его безнадёжным, пусть на самом деле он и не преследовал цели занять место при дворе императора. С благодарностью поклонившись старику, он встал подле фонаря и развернул свиток. Взгляд выхватил несколько знакомых символов — то оказалась коротенькая сказка о тигре и лисе, оборвавшаяся в самом конце. Совсем немудрёная вещица, однако на душе у Чжань Хаоли стало тепло, будто подарок и впрямь что-то стоил. Он улыбнулся, — «заучу и перепишу наизусть» — осторожно сложил свиток в сумку и потянул коня в сторону городских ворот.

Сян У на условленном месте не оказалось. «Вот маленькая мерзавка!» — еле слышно ругнулся Чжань Хаоли, в беспокойстве оглядываясь по сторонам. Он и так задержался — судя по быстро темнеющему небу и проглядывающему среди облаков серпу луны, приближался час собаки[4]. Им предстояло выезжать в ночь, так что не хватало ещё тратить время на поиски своевольной девицы, которой ясно было сказано: стоять здесь и никуда не уходить.

— Сян У! — позвал он вполголоса. — А ну вылезай! Куда ты запропастилась?

В ответ затрещали ветки, и с дерева свесилась улыбающаяся голова в венке из листьев.

— Я здесь!

— Ты…ты зачем на дерево полезла? — опешил юноша.

— О, сначала я просто ждала, — принялась объяснять Сян У, с трудом выбираясь из своего «гнезда», — но потом из города начали выходить люди, и мне пришлось спрятаться. А после я решила залезть на дерево и, чтобы уж наверняка не заметили, там и осталась.

— Я дважды чуть не упала, — добавила она, спустившись вниз и отряхнув одежду от налипшего сора. — Какой-то падучий сегодня день.

— Если бы ты свалилась у кого-то на глазах… — ворчливо начал Чжань Хаоли. Сян У хихикнула.

— Но не свалилась же. Ты разобрался со всеми делами?

— Да, — последовал ответ. — Теперь можно возвращаться домой.

Чжань Хаоли посмотрел на гаснущие фонари городка, на тёмную дорогу, уходящую в перелесок, и на душе его стало тревожно. Сколько ли им предстоит преодолеть под одним лишь слабым светом луны, прежде чем впереди покажутся знакомые места?

— Уже поздно, — сказал он. — Поедем верхом.

***

С трудом успокоив коня, Чжань Хаоли забрался в седло и помог Сян У усесться позади. На этот раз она так крепко вцепилась в упряжь и в своего спутника, что как бы Дунцзи ни брыкался, он не мог её сбросить и с обречённым гуканьем потащился по дороге. Чжань Хаоли всё подгонял и подгонял его, и вскоре жеребчик пошёл крупной рысью, а потом пустился вскачь.

Через некоторое время глухой стук копыт усилился и рассыпался нарастающей дробью, словно отразившись нехарактерным для местности эхом. Ребята, не сговариваясь, обернулись. Их нагоняли двое всадников.

— Эй, парень! — крикнул один из них. — Куда так спешишь? Девицу-то свою сейчас обронишь.

Чжань Хаоли промолчал и лишь ткнул в бок коню ногой, вынуждая его пойти ещё быстрее. Всадники тоже прибавили ход.

— Ты чего не отвечаешь? Язык проглотил? Или нарочно отмалчиваешься? — спросил второй.

— Домой тороплюсь, — буркнул Чжань Хаоли.

— А где живёшь? — не унимался всадник.

— В…деревне Сибянь.

Почему-то Сян У показалось, что он сказал неправду. Проверить этого она не могла, поскольку сама не знала названия деревни, но надеялась, что её предположение верно. Что-то не так было с теми людьми…

«Надеюсь, сейчас они скажут, что нам не по пути и поедут своей дорогой», — подумала Сян У.

А первый всадник, услышав название деревни, вроде как даже обрадовался.

— Где-где? Сибянь? — переспросил он. — Ха, вот удача! Нам ведь в ту же сторону! Поедем вместе, будет веселее.

Они разъехались и окружили своих невольных попутчиков с двух сторон, не оставляя им других вариантов. Чжань Хаоли пришлось придержать лошадь. Что он, что Сян У заметно поникли — не с такой подозрительной компанией им хотелось бы путешествовать, когда вокруг не было ни души. Конечно, они оба могли просто напридумывать себе всякого от страха, но с незнакомцами осторожность никогда не помешает.

«Незнакомцы» тем временем вновь попытались разговорить спутников. Обращались они преимущественно к Чжань Хаоли.

— Видел, ты из Гунцзяна едешь. Путь неблизкий, — отметил всадник, окликнувший его ещё в самом начале. Это был сухощавый мужчина с небольшой бородкой. Из двоих чаще всего говорил именно он. — За покупками или по какому делу наведывался?

Чжань Хаоли бросил что-то невразумительное. Второй всадник — помоложе и покоренастее — не сводил глаз с Сян У.

— А что девочка молчит? — сипло спросил он. — Или тоже говорить разучилась?

Не сдержав любопытства, он подъехал ближе и попытался разглядеть её лицо. Сян У плотнее закуталась в капюшон и опустила голову. Всадник уже было потянулся, чтобы стянуть ткань с головы девушки, но его приятель сделал знак, и тот с недовольством остановился.

— Ладно, пускай молчит, коли уж так хочет.

Некоторое время они держали путь вместе. Всадники перекидывались ничего не значащими фразами и иногда посмеивались — как видно, они пребывали в хорошем настроении. Чжань Хаоли ехал молча, мёртвой хваткой вцепившись в поводья; Сян У крепко держала его за пояс.

— Да-а, а до Сибяни ещё топать и топать… — протянул тот, что с бородкой, и вдруг объявил. — Остановимся отдохнуть. И вы с нами садитесь — выпьем вина, поедим рисовых лепёшек.

— Нет, — сквозь зубы пробормотал Чжань Хаоли. Он без всяких рисовых лепёшек был по горло сыт навязавшейся компанией. — Мы и так потеряли много времени. Нам нужно ехать дальше.

Всадник неодобрительно прищурился:

— Вижу, малец, ты дерзок не по годам. Разве можно так непочтительно говорить со старшими, да ещё и отказываться от приглашения?

Он слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, а потом выехал вперёд и встал посреди дороги, закрыв её своей лошадью.

— За дерзость тебя не мешало бы хорошенько проучить, но сегодня я в добром расположении духа, поэтому можешь отправляться на все четыре стороны. Только вот небольшое условие, — мужчина глумливо улыбнулся, — лошадку ты оставишь, да и девочка твоя пусть посидит с нами. Не бойся, мы её не обидим. А ты ступай, раз уж так торопишься.

Когда он закончил говорить, откуда ни возьмись появились ещё двое на лошадях и несколько человек пешими. Приветственно кивнув всадникам, они окружили замершего Дунцзи. Кто-то из подошедших перехватил поводья у Чжань Хаоли и потянул коня в сторону леса.

— Всё, мальчик, можешь проваливать, — усмехнулись в толпе. — Здесь тебе делать нечего.

Чжань Хаоли сильно дёрнул поводья в свою сторону и выхватил меч. Разбойники — а кем им ещё быть — дружно засмеялись.

— Проваливай подобру-поздорову, щенок. С мечом или без — ты нам не ровня.

Сян У, до сего момента никак себя не проявлявшая, выглянула из-за его плеча. Один из говоривших своим вытянутым лицом и жидкими усиками напомнил ей крысу, и это натолкнуло Сян У на шальную мысль. Раз она сумела прогнать ту огромную страшную крысу в хижине и до дрожи напугать лошадь — почему бы не сделать того же и с людьми? Конечно, в отличие от животных, они не так хорошо чувствуют избыток тёмной энергии, но если попробовать как следует рассердиться…

— А ну пошли прочь! — подала голос Сян У. Не ожидая от себя такой храбрости, она сама спрыгнула с коня и двинулась на ближайшего всадника. Его лошадь всхрапнула и попятилась.

В этот момент Сян У была полна неизвестно откуда взявшейся решимости. Пусть только попробуют тронуть — и тогда она… А что тогда?

При виде Сян У разбойники ещё пуще расхохотались. Подумать только — хилая девчонка посмела что-то пискнуть против толпы взрослых мужчин. Ничего странного и уж тем более пугающего они не почувствовали, а в полутьме жутковатую внешность Сян У было не разглядеть, поэтому её поступок посчитали чистейшей глупостью.

— Смотрите-ка — заговорила! — донеслись смешки.

— Да она, оказывается, та ещё штучка, — присвистнул один из недавних попутчиков и схватил Сян У за рукав. Она дёрнулась, оставив клок ткани у него в руке.

— Ты не выпендривайся, — пригрозил ей другой. — Скажи спасибо, что дружка твоего отпускаем. А будешь упрямиться — раздробим тебе ноги и ползком погоним до лагеря.

Ей начали грубо заламывать руки, и Сян У поняла, что дело было и впрямь серьёзное. Ни в какое сравнение с крысами эти люди не шли, да и её отчего-то совсем не боялись. Не увидели они острых зубов, мертвенной кожи и длинных когтей, или не сочли их чем-то из ряда вон выходящим — непонятно, вот только в любом случае ей нужно было поскорее выбираться из сомкнувшейся ловушки. Сян У настойчиво забрыкалась.

Чжань Хаоли тоже не сидел на месте. Как только грубые руки потянулись к его спутнице, юноша спрыгнул с лошади и кинулся её вызволять. С оружием в руках он быстро оказался за спиной одного из разбойников, но вместо того, чтобы рубануть по телу или пронзить его мечом, ударил плашмя, не решившись пролить человеческую кровь. Такое мягкосердечие сразу же сыграло против него: оглушённый противник упал на одно колено, но быстро пришёл в себя и, лишь пуще разозлившись, обрушил страшный удар кулаком на голову мальчишки, а когда тот повалился наземь, наподдал ему ногой в грубом башмаке. Чжань Хаоли согнулся, хватая ртом воздух; перед глазами у него поплыли цветные круги.

Вот тут Сян У обуяла настоящая ярость. Высвободившись из держащих её рук, она бросилась на разбойника и со всей силы вцепилась ему в лицо. Тот истошно заорал и попытался сбросить её с себя, но чем упорнее были его попытки, тем глубже когти Сян У впивались в плоть.

— Чего вы стоите, болваны?! — взревел разбойник. — Снимите её с меня!

Другие бандиты наконец опомнились и втроём кое-как отшвырнули Сян У на землю. Она подскочила и напряжённо замерла, словно хищник, попавший в охотничью облаву.

— Сучье отродье!

Корчащийся и шипящий от боли мужчина держался за лицо. Оно было сплошь покрыто кровью, один глаз не открывался.

— Как умудрилась… — бормотал он. — Дрянь… Я твои когти по одному вырву…

— Попробуй… — ожесточённо прошептала Сян У. Что-то тёмное и обжигающее клокотало в её груди. Казалось, вот-вот пробудится сила, которая покарает всех, кто осмелился притронуться к её обладательнице — но тут со спины девушку снова сграбастали двое, причём один взялся прямо за её растрёпанные волосы, и ничего не произошло. Едва успевшего отдышаться Чжань Хаоли тоже схватили и подняли на ноги.

— Смотри сюда, — мстительно произнёс раненый разбойник, прислонив нож к его горлу, — Дёрнешься — я пущу ему кровь, как барану на жертвоприношении.

Злоба Сян У мгновенно превратилась в леденящий страх.

— Стой! — завопила она. — Стой-стой-стой, подожди!

— Ну?

— Не трогай его! — торопливо затараторила демоница, огромными глазами уставившись на Чжань Хаоли. — Я не буду упрямиться, только не убивай.

Разбойник медленно опустил нож.

— Сразу бы так, — мрачно хмыкнул он и бросил в сторону. — Эта — моя. Вяжите её и кидайте на лошадь. Я лично преподам урок паршивке, когда доберёмся до лагеря.

Кто-то отправился за верёвками; остальные принялись громко судачить о произошедшем. Воспользовавшись заминкой, Чжань Хаоли тихо юркнул в сторону и попытался подкрасться ближе к Сян У, но раненый разбойник заметил его и, с неприязнью сплюнув, двинулся наперерез.

— Как же ты утомил меня, парень… Сам напросился.

Однако через несколько шагов боль снова охватила его свежие увечья и разбойник, накрыв ладонью пострадавший глаз, лишь сдавленно велел:

— Придушите его кто-нибудь, а труп бросьте в воду. Не хватало нам ещё со всякой мелюзгой возиться. Остальные пусть собираются. Не забудьте лошадь и девчонку.

Дунцзи обзавёлся новым наездником. Исполнить же первое поручение вызвался один из самых крепких на вид головорезов. Он легко поймал мальчишку и, не обращая внимания на отчаянное сопротивление, прижал к земле и сдавил его шею.

…Для Сян У словно всё замерло — ветер, люди, она сама. Не осталось ничего, кроме трепыхающегося Чжань Хаоли и душащего его разбойника.

Она бешено рванулась вперёд, раскидав конвоиров по сторонам, и вот уже не чужие, а её собственные пальцы с силой сжались на человеческом горле. Жертва захрипела. Сян У подняла её над собой, насколько хватило роста. Раздался громкий хруст, кто-то закричал, и обмякшее тело выскользнуло из рук девушки.

Все застыли как вкопанные. Человек у её ног тоже не шевелился. Сян У шарахнулась в сторону.

— Если ещё хоть кто-нибудь… — ошалело пробормотала она, обведя взглядом замерших разбойников. Повисла такая тишина, что стало отчётливо слышно их дыхание. — Если кто-нибудь попробует тронуть нас — я сделаю с ним то же самое.

Никто не решился произнести ни слова. Её дрожащий голос стал громче.

— Слышали? — выкрикнула Сян У. — Прочь! Не смейте приближаться, если жизнь дорога!

Люди начали приходить в себя. Некоторые из них, вопреки предупреждению, попытались подойти к девушке, но в тот же миг как подкошенные свалились на землю. Между ними и Сян У словно выросла невидимая преграда.

Постепенно наступало осознание. Среди разбойников послышались гневные и испуганные возгласы.

— Что ж за тварь ты такая…

— Ведьма! Ведьма, чудовище…

— Прочь! — на высокой ноте взвизгнула демоница и совершенно по-звериному оскалилась. Её глаза сияли. За спиной и вокруг начали собираться зловещие потоки, от чего даже ночь стала темнее. Теперь все присутствующие в полной мере почувствовали, что здесь было замешано что-то потустороннее и крайне опасное, и их души наполнились страхом. Разбойники попятились, а потом с криками разбежались, бросив лошадей и вещи.

Чжань Хаоли сидел на месте, тяжело откашливаясь и потирая шею. Он не смел напрямую взглянуть на Сян У, но украдкой следил за её действиями, и, когда она сделала шаг, отодвинулся подальше.

«Боится», — с искренним ужасом подумала Сян У. И немудрено: после того, что она сделала, мальчишке было бы впору бежать куда глаза глядят. До сих пор она клялась и божилась, что не обидит живого существа — и каков результат. Те люди, без сомнений, были настоящими негодяями и напали на путников первыми, но разбойник, в отличие от Сян У, живым существом до поры до времени всё же являлся. Убив его, она словно переступила невидимую грань, отделявшую её от любой другой глупой и кровожадной нечисти. Что скажет об этом поступке Чжань Хаоли — и, что не менее важно, как теперь он начнёт относиться к Сян У, проявившей натуру?

Стараясь не смотреть на бездыханного разбойника, она медленно подошла и присела рядом с юношей.

— Чжань Хаоли, ты ранен?

Тот неосознанно отшатнулся. Сян У в мольбе прижала руки к груди.

— Прошу, не отталкивай меня! — попросила она. — Я…я так испугалась! Когда он схватил тебя за шею и прижал к земле… Ещё немного…

Полились сбивчивые оправдания. Сян У жаловалась и причитала, потоки инь[5] вокруг неё постепенно ослабевали, а Чжань Хаоли отрешённо думал: каковы были бы его шансы отбиться в одиночку?

«Без неё я бы наверняка управился быстрее и не попал в неприятности», — проскочила непрошенная мысль. Верно, а ещё он мог задержаться по любой другой причине, или  наткнуться на разбойников не в начале, а в середине ночи. Самое малое, что могло произойти тогда — Чжань Хаоли лишился бы лошади и поклажи; в худшем случае он бы вовсе не вернулся домой. Оказавшись рядом, Сян У без лишних преувеличений спасла ему жизнь и сейчас так жалобно и горько пыталась поймать ответный взгляд, что сердце его смягчилось.

— Спасибо тебе, — хрипло произнёс Чжань Хаоли.

— Ты не боишься меня?

Поначалу он медлил с ответом, но потом, всё же найдя в себе силы взглянуть прямо в горящие глаза, сказал:

— Нет.

Тогда Сян У подползла ещё ближе и, уткнувшись в его плечо, тихо завыла. Можно было подумать, что она плачет, но слёз, как и прежде, не было, а бедняжку всё равно колотило, словно в припадке. Наваждение окончательно спало, и теперь ей стало по-настоящему страшно. Сколько ужасных вещей могло произойти, если бы попытка Сян У спасти друга провалилась…

До сих пор ошарашенный Чжань Хаоли с запозданием сообразил, что демоницу следовало бы утешить, и слабо похлопал её по плечу. Теперь остатки сомнений в искренности Сян У развеялись окончательно. Какие бы силы в ней ни скрывались, она рисковала ради человека, не зная и не надеясь на них, и сама натерпелась такого страху, что сейчас даже не могла совладать с чувствами. Сыграть так искренне было невозможно — поэтому Чжань Хаоли разрешил себе довериться ей и какое-то время просто сидел рядом, слушая, как бешено заходится собственное сердце.

Сян У понемногу успокаивалась, вместо воя теперь издавая звуки, похожие на икание. «Надо же — почти как человек», — подумал Чжань Хаоли. Они помогли друг другу подняться. Сян У поправила платье и издала разочарованный стон. Только сейчас она заметила большую дыру на рукаве и изодранный подол.

— Прости, я испортила платье твоей сестры…

— А, это, — Чжань Хаоли даже засмеялся. На сердце стало легко и пусто. — Ерунда. Принесу тебе ниток — починишь.

Нужно было найти коня и скорее уходить. Разбойники поначалу пытались увести его, но, когда Сян У обратила их в бегство, бросили вместе с остальными лошадьми. Дунцзи нашёлся довольно быстро — его уздечка зацепилась за ветви орешника, и даже сумки оказались на месте. Чжань Хаоли наскоро покормил его остатками бобов, и втроём они снова зашагали по дороге. Небо всё ещё было тёмным, только у самого края брезжила полоска рассвета. Путники боялись погони и, не сговариваясь, всё время озирались по сторонам, но это было лишним — ведь разбойников и след простыл. Жажду лёгкой наживы полностью заглушил суеверный страх.

...

[1] по восточному календарю (14 лет по григорианскому).

[2] Здесь имеется в виду возраст совершеннолетия, наступавший у девушек в 15 лет, а у юношей — в 20. Чжань Хаоли считает, что Сян У могло бы быть не больше 15-16 лет.

[3] Гунцзян (кит. 工匠镇) — букв. «ремесленный город».

[4] 19:00–21:00 по часам китайского календаря.

[5] Концепция инь-ян, где инь, помимо всего прочего, символизирует тёмное начало и отрицательную энергию. Потусторонние существа неразрывно связаны с инь.