И вот что оказалось поразительным…

Три колоссальные Энергии Присутствия, каждая из которых могла стереть континенты одним порывом, не затронули Демогранию.

Не пали города. Не всколыхнулись моря.

Мир был непоколебим.

Божественный Барьер.

Огромная, невидимая завеса, окутывающая Демогранию с древнейших времён — созданная не богами, а самим законом существования этого мира.

Она не отражала силу — она игнорировала её, как океан — порыв ветра.

Ни Лейвен, ни Истинная Тьма, ни Святой Кайанран’Ах не удостоили барьер вниманием.

Им незачем — они знали:

Этот барьер — абсолют.

И он не для них. Он для мира.

---

Тем временем...

Бездна сам по себе — катастрофа.

Не метафора. Не преувеличение.

Он — событие.

Он — как падение звезды, как землетрясение, как конец света.

Он вспыхнул рядом с первым чудовищем. Даже не переместился — просто оказался там, как если бы его воля переписала реальность.

Взмах.

Клинок Тьмы прорезал монстра, как горячий нож сквозь воск.

Но не только плоть была рассечена — разломалось само пространство.

Воздух затрещал, как лопающаяся стеклянная плёнка.

Мгновение.

Бездна уже у другого.

Удар. Рука. Взрыв.

Существо взорвалось, превратившись в туман из плоти и костей.

Мгновение.

— и ещё одно.

Взмах. Смерть. Тишина.

Он не двигался — он происходил.

И только тогда Мрачные Чудовища поняли.

Он — не союзник.

Он — нечто другое.

Да, в нём была Тьма. Такая же древняя, такая же живая.

Но она была чужая.

Она была враждебная.

Она отвергала их Архонта.

Они завыли.

И бросились на него.

Из Врат Тьмы хлынула чёрная река ужасов —

Каждое создание уродливее другого, каждое — как порождение бреда, собранное из боли, искажённой логики и извращённой плоти.

Одно — выстрелило лучом коррозионной энергии, растворяющей даже магию.

Второе — выпустило пламя, что не сжигает, а замораживает, оборачивая всё в кристаллы вечной мерзлоты.

Третье — хлестнуло его тучей щупалец, облитых кислотой и утыканных зубами.

Остальные — стреляли взглядами, искажёнными зенитами безумия, испуская волны, разрушающие волю.

Все — с разной анормальной природой, способностями, что бросают вызов самому здравому смыслу.

И в центре этого ада — он.

Бездна.

Он не уклонялся.

Он не анализировал.

Он не тратил время на тактику.

Он просто убивал.

Его удары — грубые, прямые, как железные молоты.

Взмах руки — смерть.

Удар локтя — разрушение.

Толчок ноги — ураган боли.

Бездна не сражался.

Он резал. Уничтожал. Исчезал и появлялся.

Он был воплощением грубой силы, но за этой силой стояло нечто большее — безумная точность, мгновенное восприятие, и безразличие, холодное, как сама вечность.

Он не был героем.

Он не был защитником.

Он был ответом.

Ответом на проклятие, что пришло из Врат.

Он — тот, кто сражается с бедствием.

Он — тот, кто САМ является бедствием.

Резня. Геноцид. Бойня.

Иначе не назвать то, что здесь происходит.

Нет слов, способных точно передать этот кошмар.

Нет понятий, способных вместить его в рамки.

Это — уничтожение, искоренение, стирание.

Бездна — не воин. Он — экстерминатор.

Он не сражается. Он уничтожает, методично, безжалостно.

Взмах.

Клинок пронзает пространство — рассекает ткань реальности, и существо, стоящее в десятке метров, рассыпается пополам, не успев даже осознать смерть.

Эти клинки не только убивают.

Они крадут время, крадут прошлое, стирают момент, как будто и не существовало ничего.

Он двигался, как шторм, как хищный ураган, как бритва, вложенная в руки вечной ярости.

ВЖЖЖУХ.

Изнутри Бездны вырвался густой, вязкий, тёмно-красный дым.

Он не просто затмил свет.

Он затмил чувства.

Ослеплял разум.

Это была Кровожадность Бездны.

Его чистейшее намерение убивать, настолько плотное, что материализовалось.

Дым — живой, насыщенный, текущий, словно кровь из гниющего неба.

Он смешался с воздухом, превратив поле боя в погребальный кошмар.

Из его рёбер, как будто между костей проросли жгуты, вырвался второй дым — чёрный.

Он был иначе опасен.

Это был не гнев. Это было — безумие.

Органическая способность.

Он пронизывал сознание, разрывал волю, внушал животный, абсолютный, безысходный ужас.

Эти два дыма слились.

Кровожадность и безумие.

Убийство и страх.

Они стали одной атмосферой, заполнившей каждый сантиметр пространства.

Взмах. Взмах. Взмах. Взмах.

Смерть. Смерть. Смерть. Смерть.

Чудовища — те, что были слепыми слугами Архонта — теперь кричали.

Если у них были рты — они вопили.

Если нет — то вибрировали от ужаса.

Они гибли один за другим, их тела вспарывались, их головы исчезали, их кости рассыпались в пыль.

Каждый взмах клинков Бездны не просто убивал — он калечил, он истязал, он уничтожал всё, что можно было назвать жизнью.

Кишки летали.

Органы валялись на чёрной земле.

Плоть стекала с костей.

Если у этих чудовищ была кровь — то она сейчас лилась, заполняя землю алой, горячей, вязкой рекой.

Если у них не было крови — Бездна создавал её своим клинком.

Он переписывал их смерть, заставляя страдать даже тех, кто не знал боли.

Это было чистое истребление.

Как будто сама Тьма пришла на Землю, чтобы очистить её от того, что даже она не могла терпеть.

Мрачные чудовища были не просто ужасны — они были упрямы.

Они не умирали, как обычные существа.

Их тела восстанавливались, рваная плоть сливалась вновь, отсечённые головы отрастали, а некоторые и вовсе не имели формы, становясь неосязаемыми тенями, пугающими даже само пространство.

Но всё это было бесполезно.

Потому что атаки Бездны касались не только тел.

Они пронзали разум. Душу. Время. Пространство.

Они были всепроникающими, словно кнут, сшитый из законов реальности.

Бездна убивал в слоях существования, стирал чудовищ не только с земли, но и из их возможности существовать.

Один из чудовищ — гигант, отвратительный, искажённый кошмар — вырвался вперёд, размером с башню, с шестью чудовищными челюстями, обрамлёнными рядами зубов, как сталактиты, а его тело было усеяно сотней глаз — каждый вращался, смотрел в разные стороны, одни рыдали, другие смеялись, третьи пылали злобой.

Он взревел.

Это не был обычный рёв.

Это был аннигилирующий звук — волна, что искривляла пространство, глушила звук, гасила свет, рвала воздух на невидимые клочья.

И в этот момент...

Бездна стал дымом.

Он растёкся в густую, смоляную тьму, без звука, без формы, и с невообразимой скоростью пронёсся сквозь чудовище, словно дух смерти, пронзающий сердце мира.

И из другого конца чудовища — вышел он.

С ним — вырвался чёрный туман.

Это была душа.

Душа самого чудовища, раздёрнутая, испуганная, вырванная с корнем.

Бездна поглотил её.

Она завизжала — если так можно назвать звук, когда нематериальное существо осознаёт, что больше не существует.

Он материализовался, в руке сжимая что-то живое, пульсирующее, нечто, похожее на орган, но искажённый, как сон в агонии.

Он сжал его — и орган исчез, растворившись в вихре чёрного пепла.

Чудовище обмякло.

Огромная туша грохнулась, как гора, сокрушённая собственным весом.

Но Врата не спали.

Они раскрылись шире.

И началось настоящее вторжение.

Из них хлынули существа ещё страшнее.

Массивные, неописуемые, те, чья природа нарушала саму ткань реальности.

Они шли на Бездну — как прилив смерти.

Кто-то шагал на множествах ног.

Кто-то парил, не касаясь мира.

Кто-то полз, размазываясь и хлюпая, как сгусток грехов, воплощённых в плоти.

Но ситуация не изменилась.

Бездна был всё тем же.

Катастрофой.

Он врывался в гущу, взмах, и тела разлетались на куски.

Разрез.

Разрушение.

Растворение.

Он кромсал их, разрывал, растаптывал их мерзкие тела.

Он уничтожал их полностью.

Так, что от них не оставалось даже памяти.

И в какой-то момент, тишина наконец упала на поле боя.

Никого не осталось.

Ни глаз.

Ни щупалец.

Ни челюстей.

Ни тени.

Только Бездна, стоявший среди крови, дыма и расколотого пространства, как божество истребления.

Бездна стоял один.

Среди мёртвых.

Среди тела, искалеченных до неузнаваемости, среди мяса, кишок, выпавших глаз и душ, что ещё дрожали в воздухе, как эктоплазма боли и страха.

Он стоял, как Демон Резни, бог геноцида, вырвавшийся из самых тёмных глубин ада, несущий не месть, а чистую функцию уничтожения.

Его клинки всё ещё пульсировали, на них всё ещё стекала густая чёрная кровь, а от его тела исходила аура, от которой трескались камни.

Но он не дрожал.

Не дышал тяжело.

Не уставал.

Он не был живым существом.

Он был катастрофой в форме плоти.

Его взгляд упал на Врата.

Врата Тьмы.

Тёмный зев между мирами, обрамлённый чёрным камнем, испещрённый жилами, пульсирующими чуждой энергией.

Они уже запечатывались.

Но мир только временно может остановить Тьму.

Потому что каждое появление Врат — это прореха в ткани реальности.

И пока она открыта, тьма будет литься.

Пять минут.

Именно столько Врата будут открыты.

И за это время — Мрачные Чудовища выходят в максимальном количестве, словно волны тараканов из трещины в стене мира.

Теперь Врата утихли.

Но не потому, что кончились.

А потому, что всё было уничтожено.

И тогда — в животе Бездны произошло нечто.

Плоть шевельнулась.

Она разошлась, будто растягиваемый шрам, и из неё вырвался огромный рот — украшенный кольцами бесчисленных зубов, как кольца ада.

Зубы — чёрные, искривлённые, отражали тьму, а не свет.

Из этой пасти вырвались языки-щупальца — длинные, обмазанные слизью, живые, дрожащие, обладающие волей.

Каждый из них — инструмент пожирания.

Они скользили по окровавленной земле, цеплялись за трупы мрачных чудовищ, подбирали органы, обглоданные черепа, останки теней, и втягивали всё в чрево.

Бездна начал жрать.

Но это было не просто поглощение.

Это был ритуал, необходимость.

Процесс эволюции.

Каждое существо, каждое чудовище, его энергия, его память, его страх — становились частью Бездны.

Всё поглощалось.

Без остатка.

Без следа.

Без прощения.

Из Бездны вновь вырвалась тьма.

Она закрутилась, как ураган из теней, поглощая не только останки, но и души мрачных чудовищ — всех до последней, дрожащей, шепчущей, скулящей.

Души, пропитанные страхом, злобой и страданием, ныне стали частью внутреннего мира Бездны.

Он закончил пир.

Мясо, кровь, органы, души — всё усвоено.

С жутким шипением и тяжёлым вздохом его тело окутал туман ужаса — густой, почти живой, состоящий из кровожадности, ненависти и Энергии Присутствия, который сам по себе мог сводить с ума слабых.

Но затем — всё исчезло.

Он спрятал себя.

Тьма внутри него затаилась.

Бездна выпрямился, его черные глаза — без зрачков, без света — обратились к Вратам Тьмы.

— “Стоит ли ждать?”

С одной стороны — ещё волна чудовищ, ещё души, ещё энергия.

Жизненная энергия — это ключ к эволюции телосложения.

Он мог продвинуться вперёд, укрепить своё тело, подняться от Верховного Демона до истинного Герцога и далее.

Но... цена.

Он чувствовал: силы на исходе.

Не духовно — физически.

Его тело, пусть и сильное, сейчас не выдержит схватки с элитой.

— “Они придут.

Обязательно придут.

И не только герои других рас... но и демоны”.

Все демоны мира знают: поймай Бездну — и обретёшь славу, силу, поддержку Лейвена.

— “А если он поймает меня... конец. Даже не смерть — хуже.

Я — изгой. Мишень для всех.

Но и уйти без этих ресурсов... значит, застопорить свою эволюцию”.

Он не может терять такие возможности.

Мрачные чудовища — идеальный источник биоэнергии и душ.

Он не ел их ради удовольствия.

Это была необходимость.

Поглощая их тела — он получает биоэнергию, жизненная энергия каторый будет использовать для эволюции телосложение.

А души…

Души — дополнительные ресурсы для совершенствования.

Он не мог уйти. Но и не мог остаться один.

ВЖУХ. ВЖУХ. ВЖУХ.

Пространство вспороли три разрыва.

Из них появились трое — его верные.

Амая, Тёмный Рыцарь, Гуманоидный Зверь.

Бездна кивнул.

Теперь — он не один.

Теперь — если придут охотники, он не сбежит, он прорвётся.

Он снова посмотрел на затихающие Врата.

Скоро — вторая волна.

Он готов.

— «Охраняйте вход в карманное измерение».

Слова прозвучали коротко, холодно, безэмоционально, но в них сквозила неоспоримая власть.

Амая, Тёмный Рыцарь и Тёмный Зверь одновременно склонили головы, не задавая вопросов — повиновение было абсолютным.

В следующее мгновение Бездна исчез.

Он растворился в складке пространства, оставив после себя лишь вихрь чёрного дыма, и шагнул в собственное измерение.

---

На троне — Бездна.

Сидел, закрыв глаза, его дыхание было медленным, почти незаметным.

Он погружался внутрь себя.

---

Он вошёл в своё собственное море подсознания.

Там, где волны — из памяти, ветер — из мыслеформ, а горизонт — из забвения.

Он откладывал это с момента пробуждения.

Слишком много было сражений, бегства, планов.

Но теперь — настало время.

Время разобраться с тем, что он носит внутри.

Перед ним, в этом внутреннем мире, парили души — сотни, тысячи, запертые, связаны с ним через Тьму.

Они были разделены на три потока:

1. Души случайных жертв, существ, поглощённых Бездной во время его долгого сна, когда его тело, даже без сознания, инстинктивно втягивало всё живое, что осмеливалось приблизиться.

2. Души игроков.

Те, кто пришли из Земли, считая Демогранию игрой, виртуальной реальностью, развлечением.

Они вошли в его владения, нарушили границу, когда он спал — и были поглощены.

3. Души мрачных чудовищ, которых он уничтожил недавно, в первой волне у Врат Тьмы.

Бездна поднял руку.

И одна за другой души начали вспыхивать, открывая свои воспоминания, знания, жизненные опыты.

Он впитывал языки, магические принципы, научные данные, философию, историю, технологии Земли, конструкции артефактов, тактики чудовищ...

Он запоминал, сортировал, сохранял.

Этот процесс занял бы годы для обычного разума, но его сознание действовало иначе.

Во внутреннем мире прошли часы, а во внешнем — лишь минута.

Он вдохнул, и те же души, теперь истощённые, вспыхнули, становясь топливом.

Тьма внутри него зашевелилась.

Энергия Бездны начала восстанавливаться.

Не полностью. Но достаточно.

Он почувствовал, как его Энергия Присутствия наполняет клетки.

Его тёмная энергия поднялась до 50% от былого пика.

Когда-то, как только он возвысился до ранга Герцога, качество и количество энергии не уступала Принцам Демонов.

Но сейчас...

Он израсходовал почти всё.

Востонавив свой энергии на 50%, его внимание привлёк иной аспект — тонкая, едва ощутимая связь с двумя существами, которых он поработил своей тьмой: тёмным зверем и рыцарем света. Эта связь напоминала прочную цепь, сплетённую из страха, подчинения и остаточного сопротивления.

Он почувствовал их души, словно тусклые огоньки, пульсирующие где-то в глубинах его собственной сущности. Заинтересовавшись, он сосредоточил сознание на этих огоньках, погружаясь глубже в их природу. Чем глубже он проникал, тем больше реальность теряла очертания — и вскоре он оказался внутри их моря подсознания.

Это было похоже на иной мир — туманный, зыбкий, наполненный отголосками их мыслей, чувств, воспоминаний. Души этих двоих парили в этом мрачном пространстве, словно заблудшие искры. Бездна подошёл ближе и протянул свою тьму, чтобы коснуться их — не физически, а ментально, духовно. Ему пришла идея: может ли он увидеть то, что видели они? Узнать, кем они были до порабощения?

Он попробовал — и успешно погрузился в их воспоминания. Картины прошлого вспыхнули перед ним, как ожившие сны.

Тёмный зверь когда-то звался Укашу. Он был наёмником, человеком-зверем, которому было безразлично, за кого сражаться — лишь бы платили. Его история была полна предательства, насилия, и хищного выживания. Он не имел морали — только договоры и кровь. Бездна не увидел в нём чести, но заметил хитрость и опыт.

Рыцарь света оказался намного интереснее. Его звали Арвин, и он происходил из расы Небожителей. Высокий, с горящим взглядом, он с юности присягнул организации под названием "Мировой Порядок". Это была крупнейшая организация на планете, действовавшая почти на всех континентах. Их цель — поддержание глобального равновесия, устранение угроз, которые могут нарушить структуру мира.

Бездна узнал, что именно эта организация стоит за подавлением множества катастроф и конфликтов. Однако Континент Хаоса был вне их досягаемости — слишком дикий, нестабильный и опасный. До недавнего времени они туда даже не совались.

Среди прочего, Бездна выудил из их воспоминаний полезные фрагменты:

Некоторые демоны, вместо того чтобы быть врагами других рас, заключали с ними Контракты, становясь фамильярами. Эта древняя способность была у всех демонов, но почти не использовалась из-за гордости и жажды независимости. Контракт позволял обмениваться силами, знаниями и даже чувствами.

Также он узнал механизмы использования Энергии Присутствия — как её направлять, как её подчинять, и как использовать для подавления воли, искажения реальности и даже влияния на пространство.

Поглощая знания, оставленные душами порабощённых, Бездна обнаружил нечто крайне ценное — истинную природу Энергии Присутствия. До этого он воспринимал её лишь как инструмент подавления воли, средство устрашения и господства над слабыми. Но теперь перед ним раскрылась новая грань этой силы.

Энергия Присутствия — это не просто аура силы, но пластичный ресурс, подчиняющийся воле владельца. Она может подавлять, может разрушать, но может и созидать, укреплять, защищать, усиливать. Это — энергия существования, и её возможности определяются только разумом того, кто ей владеет.

Одно из самых базовых и доступных применений — укрепление физического тела. Направляя Энергию Присутствия внутрь себя, можно усиливать мышцы, кости, кожу, сухожилия — делая тело несокрушимым, быстрым, реактивным. Более продвинутые формы использования позволяют создавать внешнюю броню, не из металла, а из чистой энергии — сияющую или мрачную, в зависимости от воли носителя. Эта броня может быть адаптивной, реагировать на удары, отражать заклинания, даже формировать шипы или клинки.

Бездна, осознав потенциал, встал и направился в тренировочный зал, находящийся в глубинах его дворца. Зал был огромным пространством, окружённым чёрным обсидианом, с обугленными колоннами и резонирующими кругами, что усиливали и подавляли магические всплески. Стены хранили следы былых тренировок: вмятины от когтей, трещины от взрывов, пятна энергии, впитавшейся в камень.

Он стоял в центре, окружённый тишиной и тенью. Затем он выпустил Энергию Присутствия. Она хлынула из него, как волна тьмы, окрасив пространство в глубокий фиолетово-чёрный оттенок. Воздух задрожал. Пространство исказилось.

Бездна начал тренировку. Он сосредоточился, направляя энергию внутрь — в кости, в сухожилия, в мышцы. Он чувствовал, как они вибрируют, как с каждым импульсом становятся крепче, прочнее, мощнее. Он двигался — сначала медленно, затем быстрее, отрабатывая удары, движения, прыжки. Его удары оставляли в воздухе шрамы, его шаги трещинами расходились по полу.

Затем он сосредоточился на внешней броне. Энергия скручивалась вокруг него, формируя чешуйчатую энергетическую оболочку, словно он облачился в доспехи древнего бога. Каждый его жест сопровождался всплесками силы.

---

Параллельно в его сознании всплыл важный факт:

Врата Тьмы — портал в мир Истинной Тьмы — откроются снова не раньше чем через сутки. Это знали все. Этот факт был прописан в тканях самого мира: после открытия врат реальность требуется время, чтобы восстановиться, иначе трещины стали бы постоянными.

Для Бездны это значило одно — у него есть день. Один день, чтобы научиться использовать Энергию Присутствия по-настоящему. Чтобы подготовиться.

Чтобы стать тем, кто сможет не просто выжить...

А поглотить саму Тьму.