В конце трека развивается чёрно-белый флаг в клеточку.

Гонка подходит к концу.

Пройдя последний поворот, лидером по-прежнему оставался редкий азиатский гонщик, участвующий в международных гонках Формулы-1, Е Си.

Он не изменял своим привычкам: его стиль вождения оставался сумасшедшим и даже безумным.

Не один комментатор не упустил возможность высказаться об этом с ноткой негатива.

Некоторые думали, что эта, так называемая восходящая звезда, обладает скрытыми суицидальными наклонностями, а один прямо так заявил, что тот на самом деле не любит этот спорт, что трасса, наверняка, принесла ему намного больше, чем просто почести, и была скорее местом, куда выливались все полыхающие внутри чувства. Были и небольшие, скорее жёлтые газетенки, онлайн-СМИ, которые между строк намекали или подозревали, что Е Си страдает каким-то психическим заболеванием. В сочетании с его редкой азиатской идентичностью и омега-натурой, а также его непередаваемым высокомерием в интервью со СМИ…

Трибуны взорвались радостными возгласами и свистом.

Репутация его была неоднозначной.

Но на Е Си это никак не влияло.

Его машина была матово-черной, весь кузов был полностью изготовлен из углеродного волокна и окантован бледным сверкающим золотом, похожим на ревущий черный диспрозий , в который умело вплели золотую нить. Его ничто не могло остановить, так что он с оглушительным ревом пересек финишную черту.

На VIP-трибунах красивый мужчина с гордой улыбкой аплодировал стоя, игнорируя свист, который окружал его со всех сторон.

В комнате отдыха:

Е Си шёл неровной походкой, и пошатнувшись, упал на диван. Его мокрые волосы были зачесаны назад, открывая румяное и теплое лицо, сравнимое только с весенним персиком.

Омегу участие в гонке Формула-1 полностью истощило.

Он даже не пытался стянуть с себя спортивный костюм.

Это была личная комната Е Си. Хо Тинлан закрыл дверь, щёлкнув ключом в замке, и открыл бутылку энергетика. Светло-голубой пластик коснулся мягких, влажных красных губ Е Си, когда ему дали питьё.

Е Си был спокойным и послушным. Он приподнял руку, чтобы держать запястье Хо Тинлана, когда опустошал бутылку, находясь в таком неудобном положении. Глаза сузилась, а эмоции в них не читались. Радужки были бледного цвета, как далекая, спрятанная за туманом гора.

Прожив в браке с Хо Тинланом пять лет, он совсем не изменился.

Хладнокровный, сдержанный и тихий.

Хо Тинлан знал, что Е Си просто не умеет выражать свои чувства, и знал причину столь закрытого характера. Ему было жаль его, и он жалел его всё сильнее. В его глазах Е Си был похож на фарфоровую статуэтку, склеенную из осколков. Она кажется прочной, но если приглядеться, то на глаза сразу попадутся шрамы, открывая хрупкую и потрескавшуюся душу. После пяти лет брака, в течение которых он относился к Е Си с заботой и любовью, пытаясь всё исправить и залечить раны всевозможными способами, результатов, к сожалению, не было. Единственное, что могло заставить Е Си почувствовать некое спокойствие, были гоночные состязания, такие как «Формула-1». Возможно, только благодаря риску и экстремальной скорости, езде не на жизнь, а на смерть, он мог почувствовать биение своего сердца и жизненную силу, которая всё ещё билась и двигало тело вперёд.

Воздух был полон феромонов сладкой ванили, смешанных с потом от цельного гоночного костюма, и свободно витал по помещению.

Соревнование подходило к концу. Чтобы не напрягать и без того уставшего Е Си, Хо Тинлан воздерживался в течение многих дней. Альфа в расцвете сил, похожий на голодного волка или свирепого тигра, пропитанный 100% совместимыми омега-феромонами своего партнера, мог только тушить огонь внутри себя и с нежной заботой спросил: «Теперь полегче?»

Е Си молча кивнул.

Чтобы сильно не тревожить Е Си, Хо Тинлану пришлось подавлять различные «мешающие» части своей альфа-натуры для успешного сотрудничества и общения с Е Си, и он не осмеливался быть слишком бесстыдным перед ним. Один тихий и сдержанный, другой нежный и воспитанный, они уважали друг друга в течение всех пяти лет. Между ними никогда не было никаких разногласий, и хотя модель их брака была немного банальной и скучной, она, по крайней мере, была гармоничной.

Он не мог и просить о большем.

Хо Тинлан отбросил бутылку и подошел ближе, прижимая Е Си к спинке дивана и заключая его в свои объятия. Он мгновение смотрел на него горящими глазами и хрипло прошептал: «У тебя жар… Ты принимал ингибиторы?»

Е Си покачал головой, а затем, поднял лицо, посмотрел на него мягко и послушно. После многих лет молчаливого общения и взаимопонимания Хо Тинлан понял, что это был способ Е Си сказать, что он может полностью завладеть им.

От Е Си такое можно было расценить как очень теплое и приветливое приглашение.

Хо Тинлан опустил голову и провел тонкими губами по двум влажным красным пятнам, все еще сдерживая себя, слегка давя и терпеливо поддразнивая.

Е Си открыл глаза, и они были похожи на пару поцарапанных стеклянных шаров, покрытых тонкой корочкой льда и прохлады. На первый взгляд его эмоции были незаметны, но если присмотреться повнимательнее, то становилось совершенно ясно, что он постепенно остывает и смотрит мягче.

«Тинлан…»

Он позвал едва слышно.

Он не умел показывать много эмоций за раз, так что ему пришлось схватиться за бриллиантовые запонки Хо Тинлана двумя пальцами, по-детски цепляясь за них. Он не отпускал его, не позволял отодвинуться, пока кончики его пальцев не побелели.

«Тинлан…»

Он позвал вновь.

Эти двое были так близко, но его голос казался необъяснимо далеким, будто он просил Хо Тинлана о помощи через толстый и невидимый барьер.

Хо Тинлан обнял его покрепче, проводя кончиками пальцев по вспотевшему лбу, шепча утешения, пытаясь откликнуться на его крик о помощи.

Держать крепко, сжимать всё крепче.

Это было все равно что пытаться удержать скользкую рыбу.

Но в конце концов она всё равно уйдёт в морскую пучину.

***

Три месяца спустя Е Си, в возрасте 27 лет, погиб в гонке.

После его смерти люди разделились на два лагеря.

Это событие окутали недостоверные и возмутительные слухи, пытаясь привлечь внимание людей своей скандальностью.

Чуть более надежные источники сообщали, что его беспокоила депрессия и другие психические проблемы, которые и привели к серьезным ошибкам во время гонки.

Были и хорошие люди, которые раскопали неудачные ранние годы этого восходящего звездного автогонщика, оставив неоднозначное мнение.

Его бросил богатый биологический отец, а сам он жил с детства в трущобах со своей матерью.

А отчим подвергал насилию и избиениям, что привело к нарушению речи.

Когда он стал старше, его признали в богатой семье и он стал инструментом своего биологического отца в борьбе за наследство, но с ним обошлись несправедливо.

Он прогуливал школу, чтобы работать из-за болезни матери, что привело к провалу на вступительных экзаменах в колледж.

Но состояние его матери ухудшилось, и она умерла.

***

Прежде чем довериться Хо Тинлану, в его жизни было слишком много боли.

Возможно, его дух уже тогда сгорел дотла.

Каким бы нежным и затяжным ни был весенний дождь, увлажнить выжженную землю будет трудно.

Но слухи о трагическом детстве Е Си исчезли довольно быстро.

До того, как реальная жизнь размазала его по стене как муху, Е Си был сильным и не желал к себе чужой жалости. Хо Тинлан не хотел, чтобы после всего случившегося другие говорили о его слабостях. Различные посты чаще всего существовали всего несколько минут, но вот остановить полное распространение сплетен было трудно. Под новостными постами, связанных с Е Си, всегда были любители развязать свой язык для сплетен.

Под некрологом, который ретвитнули более 100 000 раз, среди скорбных голосов фанатов был слегка «претенциозный» комментарий: «Трудно представить, как сильно страдает Хо Тинлан. Он навсегда потерял своего маленького мужа.»

Некоторые с любопытством спрашивали об отношениях между Хо Тинланом и Е Си, а другие сплетничали в своё удовольствие.

«Они были женаты пять лет. Когда Е Си было всего двадцать два года, Хо Тинлан однажды случайно увидел его на соревнованиях, это наверняка любовь с первого взгляда. Говорят, что он ухаживал за ним полгода. Хо Тинлан был на двенадцать лет старше его, поэтому всегда называл его маленьким господином, даже после свадьбы они оба по-прежнему оставались очень вежливы друг с другом. Между ними существовало невероятное взаимное уважение. Сам Е Си был немного замкнутым, но эта пара все равно была такой милой, как жаль…»

«Хо — альфа класса А+, и его совместимость с омегами, как правило, низкая. Он никогда не встретит другого омегу, который был бы на 100% совместим с ним в этой жизни».

«Даже если он встретит кого-то… Эта история показала, что Хо Тинлан навязчив. Если он сможет с легкостью жениться на другом, то этот альфа — точно не самый лучший человек.»

Тема была поднята, а в комментариях постепенно начали обсуждать ее. Час спустя новый комментарий появился в самом верху.

«А если бы время можно было повернуть вспять, если бы Хо Тинлан мог встретить своего маленького мужа раньше, защитить его, все было бы по-другому?»

И люди внизу подхватили это.

***

Когда Хо Тинлан проснулся, было уже светло.

Зазвонил будильник на его телефоне.

Было 6:00 утра.

Хо Тинлан выключил будильник и снова закрыл глаза.

Протянув руку с набухшими синими венами, он пошарил в стороне в поисках недопитой бутылки текилы.

Е Си исчез.

Это было больно.

В самой нежной части его сердца зияла дыра.

Его нервы жаждали пропитаться крепким алкоголем, и чем меньше он чувствовал, тем лучше.

Однако ему не удалось прикоснуться к прохладному, гладкому стеклу, которое рисовало ему воображение. Вместо этого он наткнулся на гладкий экран. Прикосновение было чужим, незнакомым.

«......»

Хо Тинлан нахмурился и медленно открыл глаза.

В поле зрения попал ноутбук с ярко освещенным экраном на темно-черном фоне.

Он был испещрен множеством крутых линий, похожих на ЭКГ, и плотных цифр — интерфейс финансового программного обеспечения, с которым он был очень хорошо знаком…

А сам он на лежал на письменном столе, и слабый золотистый свет проникал сквозь жалюзи.

Всё было так, если бы он случайно заснул прошлой ночью, задержавшись допоздна, чтобы заняться работой и бумажками.

Как такое возможно?

У него не было никакого желания работать.

Но тогда как он мог оказаться в компании…

Он что, ходил во сне?

Звучало лишком комично.

Хо Тинлан приподнялся и скривился в усмешке от боли.

Однако эта насмешливая улыбка родилась быстрее, чем он мог бы её сдержать.

Грань между сном и бодрствованием исчезла, и в одно мгновение он протрезвел.

Это место… его офис десять лет назад.

Тело предшествовало разуму. Одним лишь взглядом Хо Тинлан точно переместился в правый нижний угол экрана компьютера. Его подсознание что-то почувствовало, и его черные зрачки расширились.

Суббота, 6:02.

2021/ … …

Хо Тинлан задержал дыхание и разблокировал телефон отпечатком пальца.

На телефоне была та же дата. Когда он открыл адресную книгу, его руки так сильно дрожали, что он чуть телефон не выронил.

По своим воспоминаниям, он позвонил секретарю, который у него тогда был.

В 6:30 утра абонент ответил за три секунды.

Таков был этот человек, трудолюбивая бета, который всегда была на связи.

«Господин Хо».

Голос был до боли знаком.

Хо Тинлан, не говоря ни слова, схватил телефон и подошел к панорамному окну. Стекло ранним утром окутал туманный свет, отражавшийся на его лицо.

Красивый, с резкими чертами лица и темными глазами, в которых читалось удивление, и… он был все еще молод.

Вот как он выглядел, когда ему было тридцать.

Это было десять лет назад.

Внезапно.

Его сердце бешено колотилось, кровь бурлила, а переносица саднила.

В этом году Е Си исполнилось всего восемнадцать лет.

Все можно исправить.

***

В два часа дня на автодроме Фенчи на окраине города было оживленно.

На обочине трассы под светом прожекторов был припаркован мотоцикл.

Металлическая фурнитура на его корпусе нагрелась во время гонки, а всего за несколько мгновений до этого, раскалялась под палящим послеполуденным солнцем.

Рядом с мотоциклом на землю опиралась длинная нога. Водителем был подросток, на вид вылитый старшеклассник.

Парень был в толстовке с капюшоном, из-под которого выбивалось несколько прядей мягких черных волос. Они были аккуратно уложены у него на лбу, чересчур резко выделяясь среди причудливо одетыми командами по драг-рейсингу.

Е Си после своего восемнадцатилетия бросил школу больше чем на год. Сейчас же он учился на втором курсе частной школы Тяньчэн. Его первоначальный пол был мужским, а вот вторичный… Запись в его медицинской карте была изменена на «омега» несколько дней назад.

Он держал в руках пачку банкнот, пересчитывая их, он спрятал их к себе в карман.

…До цели ещё далеко.

Е Си окинул взглядом дорогу. Его бледные радужки, как и кожа были холодными, словно тонкий фарфор, твердыми и хрупкими одновременно.

Автодром Фенчи работал в пригороде в течение многих лет, предоставляя трассы и различные варианты транспортных средств на прокат — мотоциклы, гоночные автомобили. Трасса работал и существовала совершенно легально, но большинство людей, участвующих в гонке, были не самыми лучшими кадрами. Драг–рейсинг сжигал деньги: на трассу, машину, топливо — эти деньги были повсюду. Таким образом, среди людей, которые приходили посоревноваться, постепенно появился обычай ездить в гонках за деньги. Вначале это были гроши, которых могло хватить исключительно на оплату аренды и расходов на топливо. А чуть позже часть людей привыкла играть на деньги, и естественно сумма выигрыша вросла. Иногда победа или проигрыш могут стоить десятки тысяч долларов, но если вы проиграли несколько крупных гонок подряд, вам, возможно, придется сдавать свой автомобиль в аренду, чтобы выплатить долг.

“ Хочешь поучаствовать в гонках? " — светловолосый мужчина верхом на мотоцикле Harley подъехал к Е Си. Этот мужчина был весь увешан пирсингом и цепями, которые, если их снять, могли весить несколько килограммов.

Хуан Мао был частым посетителем ипподрома. Его навыки были неплохими, он был хорош в трюках и заработал Harley под своей задницей благодаря гонкам.

Е Си такого человека не помнил, поэтому сухо ответил: «Хорошо».

«Сколько тебе лет?» — Хуан Мао облизнул губы.

Е Си поправил шлем и раскусил сливочную конфету, которую держал во рту: «Это ничего не значит».

Хуан Мао улыбнулся. Его стройные ноги на земле покачивались, будто у него СДВГ, и он посмотрев на одежду Е Си, предложил цену, которая не была запредельной: «Три тысячи, как тебе?»

Е Си опустил глаза: «Сойдёт».

Он берёг слова, будто это золото.

Два мотоцикла выехали на старт трассы.

Хуан Мао покосился на Е Си. Его взгляд тут же стал хитрым и остановился на ногах Е Си.

Кроссовки не паленные, но и не брендовые, дешевые, поношенные, но чистые, может быть, отбеленные, чисто-белые.

Хуан Мао радостно ухмыльнулся в свой шлем — все говорили, что это был новый и талантливый гонщик, который появился на треке в этом месяце, сумасшедший и свирепый словно вихрь. Но разве это не ребенок?

Взревели двигатели, и два тяжелых мотоцикла промчались по линии старта.

Инерция Harley была неистовой, с высокой стартовой скоростью, потреблявшей достаточно энергии, чтобы заставить Е Си обратить внимание на первоначальную демонстрацию силы. Но Е Си нажал на газ сильнее обычного. Даже если его оборудование не шло ни в какое сравнение с этим, он все равно сокращал дистанцию. Битва между двумя мотоциклами зашла в тупик, пока они не достигли середины трассы. Е Си точно уловил многочисленные зоны низкого давления позади и впереди идущего транспорта, и мотоцикл Kawasaki в свирепо взревел, проносясь мимо Хуан Мао.

«**** твою мать!» — Хуан Мао не мог позволить себе проиграть и проявил свою свирепость. «Маленький ублюдок!»

Изначально он хотел запугать ребенка, раздавить его, но неожиданно щенок погнался за ним и показал зубки.

Е Си пропустил это мимо ушей и на высокой скорости пошёл на третий поворот, расстояние между ними становилось все больше и больше.

Три тысячи юаней вот-вот улетят в дыру, а он продолжает наблюдать, как этот маленький сопляк унижает его!

Вены на тыльной стороне ладоней Хуан Мао вздулись, и он изо всех сил старался ускоряться на поворотах.

Два мотоцикла шли в ногу друг с другом, и расстояние между ними не превышало одного метра. Хуан Мао воспользовался возможностью отпустить руль одной рукой и неожиданно сильно сжал руль Е Си…

Заставить соперника затормозить в середине гонки было не просто уловкой, не будет преувеличением сказать, что это была намеренная травма.

Кузов мотоцикла сильно вибрировал, его трясло и заносило. Е Си изо всех сил старался успокоиться, хранил молчание, а затем яростно погнался за ним. Потерянное расстояние на мгновение снова сократилось. У Хуан Мао не было другого шанса схватить его снова. Он был совершенно обескуражен и изрыгал проклятия.

Несколько минут спустя два мотоцикла пересекли финишную черту, и Е Си уже собирался уходить.

Хуан Мао съехал с дороги, и покачивая ногами, изображал из себя самого честного плута: «Эй, ничья?»

Е Си снял шлем и взглянул на него.

«Чёрт» — Хуан Мао сжал челюсти и бросил на него свирепый взгляд: " Что с личиком?»

Прежде чем он закончил говорить, в него прилетел шлем и разбил ему губу. Хуан Мао собирался напасть в ответ, но получил ногой в плечо и покатился по земле. Сразу после этого он получил несколько сильных ударов ногами, и из-за боли не смог выпрямить спину.

Е Си поднял шлем, посмотрел на свою левую руку, которая держала тормоз, и спросил: «Помочь?»

Хуан Мо харкнул кровью: «Я **** твою мать… Ах, ах, ах, ах!»

Вторая половина его проклятий была уже неслышна.

Е Си наступил на его левую руку.

Вокруг собралось много людей, чтобы поглазеть на веселье, но никто не подошел, чтобы вступить в драку.

Внешность Е Си так и пылала молодостью, которую невозможно было скрыть, но его аура была до ужаса жестокой.

Он напоминал нож из стекла, хрупкий, но острый.

Хуан Мао чувствовал лишь боль и страх, но нескольких ударов ему хватило, чтобы оценить силу Е Си — он был на 80% уверен, что он альфа. И он не осмелился произнести ни слова и лишь зашипел, вжимаясь в стену с красными глазами.

Е Си присел на корточки и осторожно подцепил ногтями подол желтого свитера, приподняв его, чтобы безразличным взглядом осмотреть верхнюю часть тела Хуан Мао.

«Что, что ты делаешь?» — Хуан Мао поспешно одернул подол свитера.

Ушиб мягких тканей площадью менее 15 квадратных сантиметров, повреждение полости рта, перелом пальца… Незначительные травмы, ничего серьезного. Он точно знал, что делает.

Е Си уставился на него, достал свой сотовый телефон и, казалось, был добросердечен, но в его тоне слышалась угроза: «Позвонить в полицию?»

Умный человек знал, что лучше не сражаться, когда всё против тебя. Хуан Мао покачал головой: «Бро, я никому не скажу, я правда никому».

Е Си кивнул, встал и уверенно сказал: «Три тысячи…»

«Да, да, 3000, это для тебя» — Хуан Мао достал свой телефон.

Е Си покачал головой, неестественно задержал дыхание на несколько секунд, а затем медленно произнес: «…это на медицинские расходы».