0

— Я выиграл первый приз в лотерее.

— И что вы купите?

— Лотерейный билет.

1

Первое, что приходит на ум при имени Айкава Джун.

Свободолюбивая. Беспутная. Широкая натура, прямолинейная и непреклонная. Красный цвет. Сильнейший Подрядчик человечества. Возьмется за любую работу, если сойтись в цене. Пустынный ястреб. Убийца демонов. Смертельно-багровая. Ироничная усмешка. Всегда улыбается. Коварный взгляд. Циничный, надменный тон. Раскосые глаза [1], белки которых видны между зрачком и веками. Стильный костюм. Обожает выставлять людей идиотами. Обожает веселье, обожает неприятности. Постоянно переоценивает окружающих. Стоит ей почуять панику, как она сует туда свой нос и всё окончательно запутывает. Терпеть не может полумер. Высокая и стройная. Абсолютно не считается с чужими чувствами. Любит мангу. Самоуверенная. Красивая. Надёжная. Ни за что на свете не хотел бы нажить в ее лице врага, но в качестве союзницы она делает тебя непобедимым — разумеется, за соответствующую плату. Грубая речь, грубые манеры. Высокомерная, нерациональная, эгоистичная. Лгунья, обманывает людей глазом не моргнув. Острый ум, которым она, впрочем, не особо пользуется. Предпочитает решать проблемы грубой силой. Очаровательная, харизматичная. Возраст неизвестен. Наверное, от двадцати пяти до тридцати. Любительница косплея. Любимая машина — ярко-красная «Кобра» [2]. Мотоцикл, естественно, «Дукати» [3] (прямой импорт), хотя я его еще ни разу не видел.

— И? ...Что было дальше?

— Что ты имеешь в виду под «что было дальше»?

— Ну, ты... связался с этим Великим детективом, Ниоуномией Ризуму, и сказал ей? Типа: «ты сейчас занимаешься абсолютно бессмысленной и глупой хернёй, ты просто идиотка»?

— Нет... ничего такого я не делал.

— Почему? Взял бы да просветил девчонку.

— Слишком муторно. Да и не хочу я в это ввязываться.

— Да ладно? Звучит же весело.

— Девочка в мантии, в смирительной рубашке, в очках, да еще и Великий детектив?

— Разве не весело?

— Нет. Я пас.

— Ха. Я-ясно.

Айкава-сан кивнула так, словно именно этого и ожидала.

Четвертое августа.

Я снова оказался в районе Сидзё-Каварамати.

В специализированном спагетти-ресторане, расположенном над одним крупным книжным магазином, я сидел напротив Айкавы-сан, и мы обедали.

Вчера она внезапно меня вызвала.

Примерно...

— Йоу, Ии-тан. Завтра свободен? Начиная с полудня.

— А? Завтра? Вообще-то завтра я весь день должен помогать Химэ-тян с учебой...

— Хм-м. Ну значит, если ты от этого отмажешься, то будешь свободен.

— .........

— Ну, до скорого-с.

...вот так.

.........

Прости меня, Химэ-тян.

Айкава-сан сегодня была одета, как бы это сказать, весьма неформально. По-молодежному, что ли: крошечная облегающая футболка, куртка повязана на бедрах, узкие джинсы, которые, должно быть, жутко неудобно снимать и надевать, а вместо туфель на высоком каблуке — массивные, высокие спортивные кроссовки, похожие на баскетбольные. На лбу бандана, а волосы собраны в два хвоста на концах. Тот факт, что в целом преобладал красный цвет, остался неизменным, но выглядела она так, словно пыталась замаскироваться.

— М-м? Мой прикид? Да не маскируюсь я, просто сегодня у меня выходной, личное время. Подумала, дай-ка подстроюсь под стиль Ии-тана. Почему бы и нет, иногда можно. У нас ведь как-никак свидание.

— ...Это свидание?

А я-то, опасаясь, тащился сюда, будучи абсолютно уверенным, что на меня спихнут какую-нибудь хлопотную работу. Однако, если подумать, слова Айкавы-сан имели смысл. В ее обычном темно-красном костюме мы бы ни с какого ракурса не сошли за парочку... Скорее уж за госпожу и её слугу. Хотя, даже если она и подстроилась под мой стиль, мы всё равно вряд ли смотрелись гармонично.

— А что, такой вариант тоже весьма неплох, скажи?

— Ну, тебе, Айкава-сан, в принципе идет всё, что бы ни надела... Хотя с той униформы медсестры я в свое время посмеялся.

— ...Я же говорила, не зови меня по фамилии. По фамилии меня зовут только враги... Впрочем, мне уже даже исправлять тебя лень. Раз уж ты смог переупрямить саму меня, значит, ты и впрямь не промах.

Когда этот традиционный ритуал перевалил за сотню раз, он, как и ожидалось, стал восприниматься как простая формальность. Айкава-сан элегантно поглощала свою пасту со сливками из соевого молока и юбой, с легким свистом втягивая лапшу. Несмотря на кажущуюся грубость, эта женщина на удивление строго соблюдает правила хорошего тона.

Наверняка её как следует воспитали.

........

Воспитали, значит?

— Так вот, Ии-тан.

— Да?

— Как у тебя дела в последнее время?

— ...В общем-то, я уже всё тебе рассказал. Получил предложение подработки от доцента из Киотского университета, подобрал Великого детектива. А, точно, мне наконец-то сняли гипс с левой руки. Вот, смотри, — я потряс левой рукой. — Она еще не до конца восстановилась, но теперь у меня хоть свободы действий прибавилось.

— Хех. А, та травма с прошлого месяца. Но вообще, если так подумать... удивительно, как ты вообще сумел выжить. Молодец, постарался.

— ...Ну да. Даже я в прошлом месяце подумал, что мне конец, — ответил я Айкаве-сан и скрестил руки на груди. — ...Хотя нет, и в тот переполох с Химэ-тян за месяц до этого, и еще раньше в заварушке с Зерозаки, и до этого на острове Мокрого Вороньего Пера, когда мы с тобой и познакомились... я вообще-то каждый раз был на волосок от смерти.

— А-ха-ха!

Что тут смешного?

— ...У меня такое чувство, что с тех пор, как мы познакомились, моя жизнь скатилась в безумие.

— Да твоя жизнь изначально была безумной! Уже в тот самый момент, когда ты умудрился познакомиться со мной.

Хм.

Сказано в точку. Блестяще.

— Но все-таки, Ниоуноми, Ниоуномия Ризуму, Ниоуномия, значит... С весьма непростым именем ты свел знакомство. Твоя способность влипать в неприятности поистине оттачивается с каждым днем.

— А что не так с Ниоуномией?

— М? Ты что, не в курсе?

— Нет, почему же, знаю. Это из «Повести о Гэндзи», верно?

— ...От Хитошики Зерозаки ничего не слышал?

— Мы с ним о многом болтали, но в основном это был просто треп... А что? Это что-то из того, другого мира? С этой Ниоуномией что-то не так?

— ...В этом мире полно вещей, о которых лучше не знать, если уж ты пока не в курсе, — сказала Айкава-сан, взяла чек и встала из-за стола. — Пошли отсюда. Я сегодня освободила для тебя всю вторую половину дня, Ии-тан.

— Какая честь для меня.

— Посоветуешь какое-нибудь местечко? Я довольно часто бываю в Киото, но отдыхать сюда приезжаю редко.

— Хм-м, — я тоже встал и задумался, идя следом за Айкавой-сан. — Я ведь тоже не особо умею развлекаться. Я, можно сказать, человек рабочий.

— Вот как.

Айкава-сан расплатилась.

Разумеется, за ее счет.

...Как-то даже жалко себя стало.

И куда нам теперь пойти... Боулинг, бильярд, настольный теннис? Нет, в спорте мне Айкаву-сан ни за что не одолеть. Я же её не развлекаю как клиента, поэтому игра в одни ворота будет скучной... Если подстраиваться под ее интересы, то, наверное, манга-кафе? Возле входа на улицу Син-Кёгоку есть одно кафе с весьма необычным дизайном, но идти на свидание в манга-кафе — это как-то совсем уж уныло и без капли романтики. С другой стороны, банальный вариант — пойти к реке Камо и просто посидеть на берегу — тоже кажется каким-то неуместным.

— Как насчет кино, Джун-сан?

— Сейчас крутят что-нибудь стоящее?

— Кто знает. Сходим проверим?

— Ну, давай хотя бы дойдем и посмотрим.

Мы спустились по лестнице, прошли мимо книжного магазина и направились к большому кинотеатру, что находился совсем неподалеку. Хотя, по правде говоря, в этом кинотеатре показывают только мейнстрим, так что я туда редко заглядываю... А, ну да, Айкава-сан ведь любит клише, так что, может, ей и приглянется что-нибудь из афиши.

Однако не успели мы дойти до кинотеатра, как Айкава-сан остановилась со словами: «Знаешь, я передумала».

— А?

— Если подумать, мы ведь в кои-то веки в Киото, какое к чёрту кино. Своди меня в какой-нибудь храм или святилище.

— Хм-м...

Какая же она непредсказуемая.

Ближе всего отсюда храм Хонно-дзи... но мне как-то неловко вести человека туда, где я сам ни разу не был. Хоть я и живу в Киото — именно поэтому я не особо разбираюсь в местных достопримечательностях. Когда я только переехал сюда, Миико-сан водила меня по местным святыням, так что придется выбирать из того, что я помню.

Святилище Сэймэй... Философская тропа... Замок Нидзё... Далековато.

Храм Энряку-дзи... Это еще дальше, совсем не вариант.

Святилище Ясака... Или храм Киёмидзу-дэра. Вот, пожалуй, и всё.

— Куда лучше: в Ясака или в Киёмидзу-дэра.

— Хм. В Киёмидзу-дэра.

— В Киёмидзу-дэра?

— Хочу спрыгнуть с Террасы Киёмидзу.

— Не надо, пожалуйста.

— Да шучу я.

— .........

От тебя вполне можно этого ожидать.

Правда, не стоит.

— Понял. Хотя это и недалеко, но пешком придется пройтись прилично.

— Без проблем. Я люблю гулять.

— Кстати, а где сегодня твоя «Кобра»?

— Сейчас на техобслуживании. К сожалению, она сломалась. Видимо, я слишком уж изматывала ее в последнее время. Поэтому сегодня я приехала на такси.

— Ясно.

— На такси тоже удобно, но всё равно бесит, когда не можешь вести машину сама.

— Не любишь полагаться на других? Мне этого не понять. Впрочем, твоя работа заключается не в том, чтобы полагаться на других, а в том, чтобы другие полагались на тебя... Ладно, нам сюда.

Оставив Айкаву-сан позади, я пошел вперед, показывая дорогу.

— Кстати говоря.

Это само собой разумеется, поэтому я до сих пор даже не задумывался об этом, но ведь Киото — не родной город Айкавы-сан. Она постоянно мотается туда-сюда по делам, но где же тогда она живёт?

— Джун-сан, у тебя есть постоянное место жительства?

— М? Постоянное место жительства?

— Ага. Место, где ты официально прописана.

— Неа. У меня по всей стране припрятаны места, где можно залечь на дно в случае чего, но в основном я живу по отелям. Так что нет места, которое я могла бы назвать «домом».

— Ого.

Слишком уж роскошно.

— ...А я-то была уверена, что у тебя так же, Ии-тан. Ты ведь тоже не собираешься вечно сидеть в Киото, верно? И в той своей развалюхе ты живешь явно не с мыслью, что это твой «дом»?

— Возможно... Я ведь человек без корней. Но пока Кунагиса здесь, я, наверное, не уеду из Киото. Если, конечно, не возникнут какие-то крайние обстоятельства.

— Хм. Крайние обстоятельства, значит. Ясно-ясно.

Айкава-сан кивнула, словно что-то поняв.

Что именно она поняла, осталось для меня загадкой.

Мы вернулись той же дорогой, вышли на улицу Каварамати и пошли на юг. Если свернуть на улицу Сидзё, то мы выйдем прямо к святилищу Ясака, что немного испортит впечатление... Лучше пройти чуть дальше и свернуть налево. Да, точно, а в святилище Ясака заглянем на обратном пути.

— Видишь ли, «Ниоуномия» это...

Заговорила Айкава-сан по пути.

— Если вкратце, то это одна из групп профессиональных убийц.

— ...Профессиональных убийц?

Какое необычное слово.

Хотя, наверное, его можно назвать и обычным.

По крайней мере, в здешнем мире такого точно не встретишь.

— Ага. группа «Магии Резни», труппа Ниоуномия. В том мире это довольно известная фамилия. Известная фамилия... Ха-ха, звучит неплохо.

— ...Но ведь это не такая уж редкая фамилия? Может, они просто однофамильцы, — возразил я. — Эта девочка, с какой стороны ни посмотри, совершенно не похожа на убийцу. Не скажу, конечно, что она выглядит как Великий детектив, но убийцей там и не пахнет. Уж такую атмосферу я могу распознать.

— Атмосфера, значит... Кстати говоря, имя «Ризуму» мне тоже смутно знакомо, — продолжила Айкава-сан. — Как же её звали... Дай-ка вспомнить. Ризуму-«Карнавал»... Или всё-таки Ризуму-«Каннибал»?

— Как-то ты не очень уверена.

— Да я толком и не знаю. Мало того, что это изначально какая-то мутная группировка, так я еще и стараюсь по возможности держаться подальше от обладателей «Убивающих имён». У них там одни поехавшие, извращённые уроды. Тот мир вообще живёт по совершенно другим законам… честно говоря, если с ними связываться, сам долго не протянешь.

Хм-м.

Ризуму и вправду была странной девчонкой. Со своими причудами, так сказать.

Но в наше время такая девушка — уже не редкость. В конце концов, время сейчас такое. Уж мне ли, знакомому с Кунагисой и Химэ-тян, не знать. Не думаю, что Ризуму настолько ненормальная, что к ней нужна инструкция по применению.

— Но всё-таки «Великий детектив»... Слухи о том, что труппа Ниоуномия подалась в детективы, звучат забавно, а ты что думаешь?

—Не спрашивай меня. Может, это всё-таки просто однофамильцы? Это, конечно, не Сато или Сузуки [4], но и не настолько редкая фамилия, чтобы такого не могло случиться, верно?

— Ну-у. Вроде бы да... Обычно такие опасения — лишь излишняя паранойя. Но раз уж дело касается тебя... В любом случае, лучше порви ту визитку, что она тебе дала. От греха подальше. И номер телефона смени. Тебе ведь не нужны проблемы, да?

— Да как сказать... Я начинаю думать, что к этому уже можно просто привыкнуть.

— Ух ты. Передумал, что ли?

— Человеку, как ни крути, важно уметь вовремя сдаться.

— А, значит, смирился. Это всё последствия того случая в прошлом месяце?

— И это тоже... А еще Касугай-сан, с которой мы сейчас наполовину живём вместе. Глядя на таких людей... начинаешь чувствовать себя каким-то мелочным дураком, который зацикливается на всякой ерунде.

— Касугай Касуга. Хм. Не думала, что она снова объявится... довольно неожиданный поворот. Хотя она, как и ты, персонаж непредсказуемый, так что, возможно, от нее можно ожидать чего угодно.

— Прошу, не надо... Мне не хочется думать, что у меня с ней один типаж.

— Хм... — Айкава-сан слегка задумалась. — ...Но вряд ли Касугай Касуга действует вообще без какой-либо цели...

— Сначала она говорила, что со мной просто весело... Кто ее знает. Впрочем, как и того доцента. Хотелось бы, чтобы люди перестали относиться ко мне как к развлекательной радиопередаче.

— Хе. А неплохое сравнение с радиопередачей.

Айкава-сан усмехнулась.

— Кстати, а Кунагиса в курсе? Что Касугай, как ни читай, приехала в Киото.

— Конечно нет.

— Изменник. Мусор. Просто мусор, а не мужик.

— Обидно, что ты всё понимаешь превратно, — ответил я. — У нас с Кунагисой этот период давным-давно прошел. Закончился. Сейчас мы просто друзья. Друзья. У нас чистые, платонические отношения, в которых нет места эгоизму, мы просто уважаем друг друга.

— Ой-ой-ой, чистые отношения, говорит. Звучит как жалкие оправдания труса, — мягко, но метко ударила по больному Айкава-сан. — Уверен, что стоит продолжать тянуть эту резину?

— Да пусть. В этом мире всё равно всё идет так, как должно идти.

— Идет так... как должно идти, — Айкава-сан словно прошептала мои слова, повторяя их. — Прямо как «Если ты жив – ты умрешь»... да? Исследование бессмертия, значит. Довольно заезженная тема, конечно. Бессмертие и вечная жизнь — это задача для королей с глубокой древности. В Системе ER3 ведь тоже занимались чем-то подобным, нет? Уж в таком-то месте.

— Кто знает, — ушел я от ответа. — Даже прочитав те подробные материалы, что дала мне доцент, я так ничего и не понял. Текст какой-то мутный, словно пытались скрыть суть... Наверное, она просто не может открыто разглашать детали человеку, который еще даже не согласился сотрудничать.

— И что в итоге думаешь делать?

— ...Ну-у.

Я выдержал небольшую паузу и ответил:

— Думаю, можно и согласиться.

— О. Значит, решение уже принято.

— Ага... Сомнения еще есть, но процентов на восемьдесят.

— И из-за чего же? Всё-таки интерес к этому «Исследованию бессмертия»?

— И это тоже, — ответил я. — Просто у моей соседки по дому небольшие проблемы с деньгами. Ей нужно двадцать тысяч до конца месяца. И я подумал, раз уж она мне часто помогает, почему бы не выручить ее в ответ.

— .........

Не услышав ответа, я обернулся и увидел, что Айкава-сан смотрит на меня широко раскрытыми от изумления глазами.

...Довольно редкое выражение лица.

— А? Чего-чего? Что это значит? — Айкава-сан подошла ко мне вплотную и почти мгновенно, привычным движением, взяла меня в удушающий захват. — С чего вдруг такие перемены? Чтобы уж ты решил помочь кому-то другому — это ж что должно было случиться?

— А-а... Да нет, ничего особенного, — сбивчиво ответил я. Я совершенно не ожидал такой реакции. Я и не думал, что на меня смотрят как на такого апатичного человека, хотя я её не виню. И еще грудь. Твоя грудь прижимается ко мне, Айкава-сан. — Просто возвращаю долг, вот и всё. Не хочу оставаться в должниках.

— ...Хм. — Услышав мой нейтральный ответ, Айкава-сан отпустила захват. — М-м... Э-э, это та самая девушка-самурай, о которой ты говорил? Асано Такуми-но-ками [5], или как ее там.

— Да нет, у неё не такое яркое имя...

— Она тебе нравится?

Гх...

Прямо в лоб.

Слишком прямолинейно.

— Примерно так же, как я нравлюсь тебе, Джун-сан.

Я попытался нанести ответный контрудар.

— Ясно-о.

Не сработало!

Более того, я подорвался на собственной мине!

Сам вырыл себе могилу, даже стараться не пришлось!

— Ты и впрямь невероятно странный тип... Неужели быть загадочным и непонятным настолько круто? Ну ладно... Так ты уже сообщил об этом доценту?

— Не-а, еще нет. Мне нужно найти еще пару-тройку людей в качестве наблюдателей.

— И сколько уже нашел? Кроме той самурайши.

— Я не собираюсь её звать.

— ...Лицемер.

— Как скажешь, — я пожал плечами. Я уже привык к роли злодея, так что меня это ни капли не задело. — Для начала я попробовал позвать Ведьму из нашего дома.

— Ведьму?

— Да, есть там одна. Нанананами Нанами зовут.

— Хм-м. Широкий у тебя круг знакомств. И как успехи?

— «А-а? Почему это я должна работать? Меня зовут Нанананами Нанами, ты что, забыл?»

— .........

Молчание Айкавы Джун.

Да уж, действительно.

Худшая ведьма, Нанананами Нанами.

Я бы ни за что не хотел стать таким, как она — это само собой, но иногда мне кажется, что будь у меня хотя бы десятая доля ее эгоизма, моя жизнь сложилась бы совершенно иначе, и я, к своему сожалению, не могу не испытывать к ней некоторого уважения.

— Затем я попробовал пригласить Тэруко-сан.

— Ого! И что в итоге?

— Обошлось без всяких «Кьюи-и-и! Тэруко так рада!». Она отказала мне еще до того, как я успел толком всё объяснить.

— Понятно.

— На этом мои варианты закончились.

— Ну и узкий же у тебя круг общения. Ты ведь только двоих и позвал, — посмеялись она надо мной.

Ну да, тут уж неудивительно, что надо мной смеются.

Можно было бы, конечно, позвать кого-нибудь из однокурсников, но учитывая события мая, впутывать в это обычных гражданских мне как-то не хочется. Да и вопрос доверия тоже, конечно, играет роль.

Есть ли вообще в этом мире люди,

Которым можно доверять.

Да и что вообще значит «доверять»?

Быть готовым к тому, что тебя предадут?

Переложить ответственность на другого человека?

— А, точно. Айкава-сан, не хочешь присоединиться?

— М-м? Я не против. А с какого числа?

— С двадцать второго августа.

— Так-с... А, тогда не выйдет. У меня работа.

— Вот как.

— Вся вторая половина августа забита под завязку.

— Жаль.

— В последнее время повсюду творится какая-то неразбериха. Уж не знаю почему, но проблемы возникают одна за другой, дела идут так хорошо, что бамбуку грозит полное вымирание [6]... Но что-то здесь не так...

— Ого. Тяжело тебе.

Точнее сказать.

Заставлять Сильнейшего Подрядчика человечества работать целую неделю за какие-то жалкие сто тысяч — это уже верх наглости.

— Но мне пора бы уже позвонить доценту Кигаминэ, а то недельный срок понемногу подходит к концу...

— Кигаминэ? — переспросила Айкава-сан с озадаченным видом. — Кигаминэ? Ты сейчас сказал «Кигаминэ»?

— А? Разве я не говорил? Это же имя работодателя — Кигаминэ Яку. Не «голод» (飢餓), не «голодать» (飢), а «дерево» (木) из Уцуриги (兎吊木), «поздравление» (賀) из «С новым годом» (賀正), «вершина» (峰) как у Фудзико Мине (Мине Фудзико из Lupin III), и «приближение / сокращение» (約), как в сокращении дробей (約分). А, и под «сокращением дробей» я не имею в виду «перевод» (訳文).

— Кигаминэ... Яку.

— Ты её знаешь?

Как говорила Микоко-тян, она довольно известная личность. И слово «известная» в данном случае может выходить за рамки одного лишь университета.

— ...Нет. Не знаю...

Не сбавляя шага, Айкава-сан слегка прищурилась. У нее от природы весьма специфический взгляд — ее глаза, в которых белки видны с трех сторон, и без того не назовешь добрыми, а когда она делает такое лицо, смотреть ей прямо в глаза становится попросту невозможно.

— Не знаю... Вроде бы не знаю... Но звучит так, будто я где-то это слышала... Или «видела»? Хм-м... Хм? — пробормотала Айкава-сан. — Кигаминэ, Кигаминэ... Фамилия-то не очень распространённая, так что если бы что-то и было, я бы вряд ли забыла...

— .........

— Слушай, Ии-тан. Может, тебе всё-таки лучше отказаться от этой подработки? — Айкава-сан повернулась ко мне. — У меня какое-то дурное предчувствие. Если тебе нужны двадцать тысяч, я могу одолжить.

— Нет, так не пойдёт.

— Если хочешь, могу даже работу тебе подкинуть.

— Клянусь богом — откажусь.

— М-м... Ну да. Если хочешь разобраться с этим странным чувством тревоги, то правильнее будет не сбегать, а пойти напролом...

— .........

Вообще-то, я иду на эту подработку вовсе не из таких героических побуждений.

— Ии-тан. А те люди, которых тебе нужно набрать в «наблюдателей»... Это может быть кто угодно?

— Вроде как кто угодно, лишь бы это были мои знакомые, которым я могу доверять.

— Тогда возьми с собой Ичихимэ.

— ...А? Химэ-тян?

— Ага, — кивнула Айкава-сан. — Если с тобой будет хотя бы она, то на крайний случай можно не волноваться. По чистой боевой силе в цифрах она почти что непобедима.

— Хотя до меня ей далеко. — не забыла добавить Айкава-сан.

И правда, статус последней ученицы Зигзага кое-чего да стоит. Пока что никому, кроме того самого «Стратега», не удавалось довести Химэ-тян до предела. Как телохранитель она более чем подходит. Но можно ли брать легкомысленную старшеклассницу (к тому же завалившую все предметы) на серьезное университетское исследование...

— Дополнительные занятия Химэ-тян, кажется, заканчиваются двадцатого? Тогда подработка с двадцать второго ей вполне подойдет. По срокам успевает.

— Это да... Но отнять у нее больше половины летних каникул, которых у нее по факту и так всего десять дней — это как-то...

— Да какая разница. Ей всё равно делать нечего. Раз уж дурное предчувствие возникло именно у меня, по-хорошему мне самой следовало бы пойти, но обязательства в этом мимолётном мире — штука суровая, и у меня есть дела, которые я никак не могу отложить.

— Вот как. Ну хорошо. Я попробую её уговорить.

Химэ-тян, значит.

...Она хорошая девочка, конечно.

Но, по правде говоря, мне трудно с ней общаться.

Потому что она чем-то напоминает мне Кунагису.

Яркая, жизнерадостная, невинная и искренняя.

Полная моя противоположность, если честно.

— Знаешь что... — произнесла Айкава-сан с легким раздражением. — Люди за тебя переживают, а тебе вечно не хватает какого-то чувства опасности.

— А? Это ты мне?

— Тебе, кому же еще. Что это вообще за реакция? Ты разве не задумываешься совсем не о том, о чем я тебя предупреждала? Эта доцент вполне может оказаться опасной, понимаешь? То же самое было, когда я рассказывала тебе про Ниоуномию. Тебе бы не помешало относиться к жизни с чуть большим напряжением, что ли... обзавестись «чувством опасности». Ты вообще когда-нибудь думал о том, что можешь умереть?

— Говорю же, я с этим уже смирился.

— Смирился, значит... А не бежишь ли ты тем самым от проблемы, отводя от нее взгляд? Как бы они ни называли это «Исследованием бессмертия», человек никогда не сможет избежать смерти как таковой.

— Как знать.

— Ну, возможно, такой подход вполне в твоем стиле. Как бы это сказать... У тебя всегда остаётся какая-то расслабленная уверенность, что ли.

— Уверенность?

— Скорее даже запас сил, чем уверенность. Ты ведь нигде не выкладываешься на полную, верно? Дело не в том, что ты смирился или сдался. Просто ты живешь от силы на семьдесят процентов своих возможностей. На семьдесят... нет, скорее на шестьдесят. Где-то так.

— Думаешь? А мне вот кажется, что я каждый раз на пределе, выкладываюсь на все сто.

— Ощущения о себе почти всегда расходятся с реальностью — в любом деле. Со стороны это может выглядеть жалко… будто ты просто боишься выложиться до конца. Как будто избегаешь момента, который покажет твой настоящий предел. Но, как бы ни отличались наши взгляды, в этом я тебя судить не стану.

— А? Что ты имеешь в виду?

— Да то, что я тоже никогда не могу выложиться на полную.

Айкава-сан произнесла это с легкой, несвойственной ей самоиронией, но при этом с привычной циничной усмешкой.

— В этом смысле быть сильнейшей, быть на самой вершине — на редкость скучное занятие. Когда нет достойного противника, сражаться попросту не с кем. Отсутствие врагов лишает жизнь устойчивости. Поэтому иногда приходится спускаться на один уровень с противником... приходится подстраиваться под чужой ринг. Но ведь это не более чем игра в поддавки, насмешка над врагом, верно? Быть абсолютно непобедимой — это, в каком-то смысле, подлость. Подло и невероятно скучно.

— .........

— Хотя да... Как я уже упоминала, в мае в Киото объявился твой двойник. Хитошики Зерозаки. Вот он, кстати, неплохо сражался. По крайней мере, за последнее время это был лучший бой.

— За последнее время... А кто был лучшим за всё время? Был кто-то сильнее Зерозаки?

— Хм-м... Были, конечно, — Айкава-сан слегка замялась. — Но это было еще до того, как я стала сильнейшей. Если говорить о тех, перед кем я мысленно сдалась с мыслью «вот этого мне ни за что не одолеть», то в детстве таких было двое.

— Двое, значит.

Вот это сюрприз.

Хотя, если подумать, в этом нет ничего удивительного. В конце концов, Айкава-сан не родилась на свет «Сильнейшим Подрядчиком человечества».

У каждого есть свое прошлое.

У каждого.

Независимо от того, нужно оно или нет.

Нравится оно нам или нет.

Прошлое накапливается и приводит к настоящему.

Настоящее накапливается и достигает будущего.

— Мысленно сдались...

— Ага. Может, я сама себе это внушила... Но это было очень давно... Да и тот же Зерозаки уже выбыл из списка кандидатов. В отличие от того промахнувшегося Великого детектива, его-то больше нет.

— Больше нет... вот как.

— Так что, в этом смысле, Ии-тан.

Хлоп.

Она положила руку мне на плечо.

Крепко сжала.

Сильно. Безжалостно. Не сдерживаясь.

— Я возлагаю на тебя большие надежды.

— ...Ты шутишь?

Ответил я дрожащим голосом.

И дрожал у меня не только голос.

— Перестань, Джун-сан.

— Я ведь уже как-то говорила... На данный момент это и впрямь просто шутка. Так что не бери в голову, — Айкава-сан на удивление легко убрала руку с моего плеча. — Но лично мне хотелось бы когда-нибудь на это посмотреть... На то, как ты выложишься на «полную». Это пугает, и, по-хорошему, мне следовало бы прикончить тебя еще до того, как ты покажешь эту свою «полную силу».

Она действительно уже говорила мне это когда-то.

Если у меня появится цель.

И если ради этой цели я буду действовать изо всех сил.

Что тогда будет?

— ...Это невыполнимая просьба.

— Хм?

— Я ведь именно такой человек. Неопределенный, половинчатый, ни на что не годный. Возвращаясь к разговору о Касугай-сан: я правда просто плыву по течению, без цели и смысла в жизни.

— Весьма доходчивое объяснение, — хихикнула Айкава-сан. — Ну, наверное, так оно и есть. Но как по мне, не жить на полную катушку — это чертовски скучно, в первую очередь для тебя самого, что бы там ни думали окружающие.

— Даже если у меня и есть этот запас сил, я всё равно не смогу с ним совладать. Лучшее — враг хорошего, знаешь ли. Это как те вымыслы про то, что люди используют свой мозг лишь на тридцать процентов — если вдруг попытаться задействовать его полностью, то на выходе получится лишь ни на что не годный хлам...

— Хлам или нет, но рано или поздно тебе придется пустить его в ход. Этот самый запас сил. Ты тоже не сможешь вечно оставаться таким неопределённым и половинчатым.

Айкава-сан перебила меня.

И чётко произнесла:

— Потому что ты живёшь.

2

Мы обошли храм Киёмидзу-дэра и святилище Ясака, поужинали в излюбленной идзакае Айкавы Джун, затем еще долго болтали, бродили по разным местам, немного отдыхали и снова шли куда-то. И когда время перевалило за полночь, то есть наступило уже пятое августа, Айкава-сан села в такси, и мы попрощались. Видимо, она действительно освободила для меня только «вторую половину дня», а теперь ей предстояло вернуться к работе без сна и отдыха.

Я в очередной раз подумал, что она и впрямь завалена делами.

Когда она вообще спит?

— .........

И тут я задумался.

Почему Айкава-сан вообще работает подрядчиком? С её талантами... нет, не просто талантами — с тем, кем она является, будучи Айкавой Джун, она могла бы добиться чего угодно и заполучить что угодно, если бы только захотела.

«Жить — и при этом не умирать»

Даже такой невероятный трюк, возможно, был бы ей под силу.

По крайней мере, от нее исходит такое чувство абсолютного превосходства.

Заставляющее верить в это.

Так почему же подрядчик?

Подрядчик — это, по сути, выполнение чужой работы.

Просто замена.

Заместитель.

Заменитель.

Как она может довольствоваться такой ролью?

Она, которая так упорно требует от других выкладываться на полную.

Она, которая говорит, что когда-нибудь хочет увидеть мою полную силу.

Она, которая сказала, что возлагает на меня надежды.

Разве в этом нет противоречия?

Невозможность выложиться на полную.

На словах — одно и то же.

Но векторы слишком разные, кардинально разные.

Я не могу выложиться на полную.

А она — не выкладывается на полную.

...Эта разница колоссальна.

Эта разница абсолютна.

Разница между сильнейшей и слабейшим.

Хотя, наверное, нельзя судить так однозначно.

— ......Да уж.

Я никогда об этом не думал.

Даже не пытался.

Айкава-сан.

— Чего же... на самом деле хочет Айкава-сан?

Или, точнее, чего она не хочет?

Может, спросить ее при следующем разговоре?

Если представится случай.

И если я не забуду об этом до нашей следующей встречи.

— ...Ладно, пора домой.

Я развернулся и пошел. У такого нищего студента, как я, нет буржуазной роскоши ездить домой на такси. А автобусы в такое время уже не ходят. Вывод один: идти пешком. Думать всё равно особо не о чем, и хотя мне наконец-то сняли гипс, я всё равно занимаюсь всё тем же, так что всё это кажется немного бессмысленным...

— Ох... как же лень.

Двенадцать часов подряд мотаться с Айкавой-сан — неудивительно, что я вымотался. Может, позвонить Миико-сан, чтобы она меня забрала... но и это как-то хлопотно. К тому же, время уже позднее, Миико-сан наверняка спит. Я не хотел её будить.

Я медленно побрел прямо по улице Оикэ. Помнится, как-то раз я так же бесцельно бродил по ночному Киото вместе с Зерозаки. Куда мы тогда направлялись?

Кажется, это было давным-давно.

Тогда тоже погибло много людей.

До такой степени, что чувства атрофировались.

До такой степени, что стало всё равно.

До такой степени, что всё это можно было просто отбросить и забыть.

— Как же это всё бессмысленно...

Пусть мне и говорят, что я жив.

Мне, который живёт так, словно уже мертв.

— Продолжать жить... приближаясь к смерти...

Кигаминэ Яку.

«Исследования бессмертия».

Конечно, это лишь метафора, попытка доцента пустить пыль в глаза, столь свойственная доценту. В конце концов, если разобраться, любая медицина — это «исследование бессмертия». Граница между биологией и медициной для гуманитария вроде меня слишком размыта. Но мой бывший наставник, Миёши Кокороми, занималась исследованиями «смерти». В этом смысле «исследование бессмертия» для меня не так уж и чуждо, а скорее даже весьма близко.

Но... стоит ли?

Стоит ли мне в это ввязываться?

Раз уж Айкава-сан говорит, что там есть какие-то тревожные и неясные факторы, может, мне лучше отступить?

— ......Впрочем, какая разница.

Так было всегда. «Должен», «следовало бы» — что бы я ни говорил, как бы ни сожалел и ни раскаивался потом, финал всегда один и тот же.

Что вперёд — ад, что назад — ад.

Такова моя жизнь.

Покорность судьбе.

Следование закону причинно-следственных связей.

— В конце концов, всё просто идет так, как должно...

И тут.

Подойдя к светофору на проспекте Хорикава и остановившись в ожидании зеленого света, я заметил силуэт на другой стороне длинного пешеходного перехода. Вдали от центра это всего лишь провинциальный городок, так что нет ничего удивительного в том, что посреди ночи на улице Киото, где обычно и собаку не увидишь, никого нет — я вовсе не об этом подумал. Даже в таком городе найдется парочка любителей ночных прогулок.

Проблема заключалась в том, что человек на другой стороне перехода вовсе не гулял, а лежал лицом вниз прямо на жёлтой плитке.

Зрение у меня идеальное — 2.0.

Кто-то потерял сознание прямо на улице...

— ...Хм-м.

Не сказать, что это как-то связано с тем, что я только что вспоминал Зерозаки, но в голове сразу всплыли майские события. Тогда я из-за неуместного сострадания оказался в похожей ситуации, которая закончилась весьма плачевно.

Где гарантия, что в этот раз не будет так же?

.........

Ну и ну.

В принципе, я мог бы дойти до своей квартиры, и не переходя эту дорогу...

«Или ты бы смог спокойно пройти мимо человека, лежащего без сознания?»

Да-да.

Оставим слова Касугай-сан в стороне.

Но мог ли парень, который еще мгновение назад беседовал с Айкавой Джун, просто проигнорировать лежащего на земле человека? Нет, исключено.

Не дожидаясь зеленого света, я перешел на легкий бег. Всё равно в такой час машин здесь почти не бывает.

— Вы в порядке?

Но, приблизившись к силуэту.

Я замер.

— .........Вы, в... по-ряд... ке...

Темно-синяя мантия.

Под ней скрыты руки.

Длинные волосы и очки.

Это была Ниоуномия Ризуму.

— ..................

Она опять валяется на улице...

Эта девчонка опять валяется на улице!

Присев рядом и приглядевшись, я понял, что, как и в прошлый раз, она просто спала. И не просто спала, а сладко посапывала «хр-р, фью-ю», а потом еще и пробормотала «мням-мням», переворачиваясь во сне. От неё даже веяло той особой тоской, что исходит от напившегося в стельку и уснувшего прямо на тротуаре саларимана [5].

Ох ты ж...

Да уж, что тут скажешь.

Как ни крути, какая-то связь у нас всё же имелась.

— Хочу убежать...

Хотелось бы сказать что-то вроде «даром мне не сдалась такая судьба»... но всё же.

Несмотря на то, что сейчас лето, ночевать на улице в Киото... к тому же, она ведь девочка.

— ..................

Ниоуномия.

Группа профессиональных убийц.

Да простит меня Айкава-сан, но она совершенно не производит такого впечатления. По сравнению с «Исследованием бессмертия» доцента Кигаминэ — здесь, пожалуй, нет нужды так уж явно демонстрировать бдительность.

Ладно.

Мне не привыкать возиться со странными девчонками.

Вряд ли она откажется опасней Тамамо-тян.

— ...Хотя не тащить же мне её на спине всю дорогу.

Касугай-сан подобрала Ризуму-тян первого августа, так что сегодня пошел уже третий день. Тогда она говорила, что «три дня ничего не ела», так что, может, она и сейчас упала в обморок по той же причине? Или она упоминала какую-то привычку падать в обморок? Если это действительно так, то везти ее нужно в больницу. Но в больнице возникнут те же проблемы, что и в полиции... «Великий детектив» в «смирительной рубашке».

Для начала попробую похлопать ее по щекам.

Но стоило мне потянуться рукой к лицу Ризуму-тян, как...

Вжик!

Тело Ризуму-тян подскочило, словно на пружинах, уклоняясь от моей протянутой руки, и она за долю секунды сместилась метра на три от того места, где только что лежала. Такое проворство даже в сравнение не шла с тем, как она в тот день набросилась на суши.

Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами.

Казалось, у нее даже зрачки расширились.

— ...Э?

— ..............................

Ризуму-тян сверлила меня взглядом в подавляющем молчании.

И тут до меня дошло.

Может, это из-за того, что я хотел похлопать ее по щекам?

— А, я не то чтобы... я просто...

В тот самый момент, когда я попытался оправдаться... нет, еще за долю секунды до этого, она, словно ракета, оттолкнулась обеими ногами и бросилась ко мне, преодолев разделявшие нас три метра. И эта скорость была несопоставима с тем благодарственным броском всем телом в тот день. От резкого движения ее мантия слетела на землю.

Обнажив смирительную рубашку.

Девочка, чьи руки были стянуты ремнями.

Широко разинув пасть, целилась мне прямо в горло.

— ...Хи!

«Она сожрет меня», — пронеслось в голове.

Вспомнились слова Айкавы-сан.

«Карнавал». «Каннибал».

Людоед.

— А-а, а-а-а-а!

Даже не успев осознать необходимость уклониться, повинуясь первобытному страху, я отшатнулся, практически падая на землю, и ушел от удара. Точнее, я не смог полностью увернуться от ее клыков — их отсриё лишь задело мою правую щёку.

Острая боль.

Холод, словно от пореза бритвой.

Скорее обжигающий, чем болезненный.

Или, скорее, леденящий, чем обжигающий.

— Гя-ха-ха! Гя-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Она...

Мне показалось, она засмеялась.

— Гя-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— П-погоди...

Я уже сидел на земле. В таком положении следующую атаку мне не отбить. Понимая, что это ничуть не увеличит дистанцию между нами, я отчаянно вытянул руку, выставив раскрытую ладонь в ее сторону.

Она повернулась ко мне.

С ее губ капала кровь.

Моя кровь.

Красная.

Ярко, ярко-красная.

Она улыбалась.

По спине пробежал холодок.

— Р-ри...

Наконец-то я смог выдавить из себя слова.

— Ризуму-тян...

— ...О-о

Наконец она произнесла человеческие слова.

— Ты тот парень, который спас Ризуму.

— ...А?

Я был ошарашен.

Поднялся на ноги и... отступил на шаг.

Увидев это, она мерзко усмехнулась.

— Фью... я ведь чуть было по ошибке тебя не сожрал... Опасно-опасно. Эй, давай-ка без этого. У меня правило — всего час резни в день.

— ......Ч-что ты... такое несёшь?

— Гя-ха-ха!

Она громко расхохоталась.

Видимо, совершенно без причины.

От этого зрелища я вздрогнул.

Её речь... совершенно изменилась. И не только речь — атмосфера, выражение лица, взгляд — всё было абсолютно другим по сравнению с тем днем, когда мы встретились. Кто это вообще? Словно... Словно сосуд остался прежним, а вот содержимое внутри подменили целиком и полностью.

Иллюзия.

Это просто иллюзия?

Кто это?

Её поведение... Нет.

«Её»?

Это совершенно другой человек.

Хотя сосуд выглядит абсолютно так же.

Это совсем другой человек.

Эта улыбка.

И этот взгляд.

— ...Р-ризуму-тян... ведь так?

— А-а? Ризуму? Ризуму-тян!? Гя-ха-ха! Фью-ю, отлично-отлично, какая весёлая, поэтичная и восхитительная ошибка! Ах-х, Ризуму-тян пылает до самых глубин своего нутра, дрожит и трепещет... Е-е-е-е!!

И снова смех.

Оглушительный хохот.

— Гя-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Она...

Нет.

Он.

Он шаг за шагом приближался ко мне.

Раздражая, угрожая.

Наслаждаясь, радуясь.

— Сейчас всё иначе... — и затем он назвал свое имя. — Нишизоно Шинджи [7]... а вот и нет! Гя-ха-ха-ха!

— .........

— Я — профессиональный убийца, работающий по контракту! С четырнадцатью святыми крестами при себе я приступаю к исполнению задания! — прорычал он, словно бросая вызов небесам. — И вот — на сцене Ниоуномия Изуму... Изуму-Людоед.

3

Вернувшись домой, я обнаружил, что во всех комнатах выключен свет, а моя квартира пуста — Касугай-сан там не было.

Она и правда любит появляться и исчезать, когда ей вздумается.

Вместо неё меня ждала записка.

Я уж было обрадовался, что эта дармоедка наконец-то съехала, но, взяв записку в руки, прочитал:

«Я тоже решила пойти на подработку к доценту Кигаминэ, так что прошу любить и жаловать. Воровать я еще не умею, но обязательно научусь (шучу-шучу. Мило, да?). Твоя Касугай-тян @ Для чего нам серебро, Золото, каменья эти? Всё ничтожно. (это такой каламбур с отсылкой к поговорке «дети — скрепы семьи»[9] ).

P.S. Кстати, о сказке «Северный ветер и Солнце» [10]. Тебе не кажется, что если бы солнце пекло с такой дурной силой, человек ни за что бы не снял пальто, просто чтобы не сжечь кожу?»

Вот же зараза, ведь я спрятал конверт с подробностями работы, а она всё равно его нашла и прочитала. Впрочем, учитывая прошлую профессию Касугай-сан, чего-то подобного стоило ожидать, да и обнаружила она конверт еще в первый день.

В любом случае, состав участников теперь определен.

Касугай Касуга, Юкарики Ичихимэ и я.

Какая-то странная у нас вырисовывается компания.

Взглянув на часы, я понял, что время уже перевалило за полночь и можно смело сказать «глубокая ночь». Но в таких делах лучше не тянуть, так что я достал телефон. Преподаватели университетов всё равно не отличают день от ночи. К тому же она сама говорила, чтобы я звонил хоть посреди ночи. Решив, что Химэ-тян я поставлю перед фактом уже потом, я достал из бумажника визитку доцента Кигаминэ и набрал указанный номер.

— ..................

Включился автоответчик.

1. AC Cobra — британский спортивный автомобиль, выпускавшийся фирмой AC Cars. Тип кузова — двухдверный родстер (2 места). Компоновка — переднемоторная, заднеприводная.

2. Ducati — итальянский бренд мотоциклов. Компания основана в 1926 году в Болонье братьями Дукати — Адрияно, Марчелло и Бруно

3. Раскосые глаза или «Санпаку» (三白眼): Особенность строения глаза, при которой белок виден не только по бокам от радужки, но и снизу (или сверху). В японской физиогномике считается признаком сложного, порой опасного характера.

4. Сато и Сузуки — одни из самых распространённых фамилий в Японии. В японской речи они стали чем-то вроде наших «Иванов / Петров»

5. Отсылка на Асано Наганори— третьего даймё Ако-хана в провинции Харима. Его почётный титул — Такуми-но-ками («чиновник, ответственный за строительство»).

6. Дела идут так хорошо, что бамбуку грозит полное вымирание — Разговорная гипербола: означает чрезмерный, почти абсурдный наплыв работы/прибыли, когда дел настолько много, что ситуация выходит за пределы нормы

7. Сарариман (яп. サラリーマン) — японский термин, используемый по отношению к работникам, занимающимся нефизическим трудом (служащим), особенно находящимся на окладе у крупных корпораций

8. Нишизоно Шинджи — персонаж манги MPD Psycho. Это одна из ключевых личностей главного героя — Амамии Казухико, страдающего диссоциативным расстройством идентичности (раздвоением личности).

9. Для чего нам серебро, Золото, каменья эти? Всё ничтожно. — Касугай цитирует известное стихотворение поэта Яманоуэ-но Окуры из антологии «Манъёсю»: «Для чего нам серебро, Золото, каменья эти? Всё ничтожно. Всех сокровищ Драгоценней сердцу дети!» Касугаи обыгрывает это с пословицей 子は鎹 (Ko wa kasugai) — «Дети — скрепы семьи». Игра слов строится на том, что её фамилия 春日井 созвучна слову 鎹 (kasugai — скоба, скрепа).

10. Северный ветер и Солнце (北風と太陽) — одна из басен Эзопа, где спор решается тем, кто заставит путника снять плащ. Ветер дует — путник кутается, Солнце греет — путник раздевается. Касугай замечает, что если Солнце будет палить нещадно, путник как раз не снимет плащ, чтобы спастись от ожогов.