Было ещё не слишком поздно, но небо на востоке и западе казалось особенно тёмным. Как только она услышала грохот отдалённого грома, её поведение полностью изменилось. С момента моего рождения в этом мире я никогда не видел ничего сильнее среднего ливня. Но когда я посмотрел на тигрицу, на то, как она дрожит, я понял - с обоих сторон на нас надвигается огромный ураган.

Молний было так много, что грохот, разносящийся эхом, создал глухой и непрекращающийся рёв. Влияние маны на погоду было просто абсурдным. Эти облака вероятно прошли несколько тысяч километров над землёй, просто чтобы достигнуть того места, куда их тянуло. Центром Леса Лортон предположительно была гигантская пирамида длиной в сто пятьдесят километров, окружённая стапятидесятикилометровым рвом, заполненным растворёнными демонами, драконами и магическими зверями. Никто не сможет там выжить, вероятно даже такой огромный ураган, и всё же, все мы были ей зачарованы и нас к ней тянуло. Возможно, это было устройство, целью которого было убивать всё, что приближается к колодцу маны. А возможно пирамида была затычкой, предотвращающей выплеск слишком большого количества энергии из той гигантской магической дыры в земле и затопление всей планеты смертельным количеством магической радиации.

Я последовал за юной тигрицей в джунгли, когда она испуганно помчалась по прямой линии на север. И не только она. Все магические звери двигались в том же направлении, полностью игнорируя всё остальное. Мы убегали не от шторма - это было бы невозможно. Но я слышал как с юга на нас надвигается угроза другого рода: гигантское цунами демонической маны, которое рвалось на север. Не важно, какими бы сильными были существа в четвёртом кольце, большинство из них вероятно будут уничтожены тем, во что превратятся те два шторма, когда они встретятся в центре леса. Все магические звери и всё, что живёт в третьем кольце будет выселено или сожрано зверями из четвёртого кольца.

Крики, рёв, рычание, ворчание и все остальные звуки, которые можно издать эхом разносились по плотному подлеску со всех сторон. Скорость бега тигрицы была аномальной и мне пришлось воспользоваться магией ветра, просто чтобы не отставать от неё. Если бы я вёл себя нормально, то ни при каких обстоятельствах не побежал бы, я мог лететь или запускать себя как ракету, но бежать было против моей природы. Однако, мы все делаем какие-нибудь бессмысленные вещи, когда молоды, и с помощью магии ветра мне удалось сделать свои шаги огромными скачками, чтобы я мог повторять её движения.

Огромная стая гигантских птиц парила над кронами деревьев у нас над головой, и даже избегая веток, растений и магических зверей мы могли поддерживать стабильную скорость в тридцать километров в час на протяжении пары часов. С маной у меня всё было в порядке, но наша выносливость закончилась к тому времени, как мы достигли небольшой пещеры и спрятались внутри. Мы были не одни. Там была группа маленьких существ, спрятавшихся за камнем в задней части комнаты. Тигрице пришлось пригнуться, просто чтобы её голова не тёрлась о потолок, но я поместился там довольно легко.

Она подошла к большому валуну и начала катить его ко входу в пещеру, полностью запечатывая нас внутри. Конечно, оставались ещё какие-то щели для воздуха, и я сомневаюсь, что какой-нибудь демон с трудом разрушит эту преграду, но я догадался, что это было больше для скрытности, чем в качестве прочной баррикады. Мы с тигрицей сели спиной к относительно длинной стене слева от заблокированного входа. Она тяжело дышала и выглядела совершенно утомлённой. Где-то по пути она потеряла своё копьё, но мы не были особо напуганы тремя гуманоидами, которые сгрудились вместе напротив нас.

Они были одеты в рваную и заляпанную грязью одежду, а их тела были покрыты сажей, но тёмно-серая кожа и заострённые уши напомнили мне об эльфах крови, с которыми я столкнулся по пути в тот город. У мужчины глаза были совершенно чёрными, а у женщины - ярко-красными, но у маленькой девочки всё было иначе. Её склера была чёрной, но у неё были большие красные радужки и чёрные зрачки. Они очень тихо перешёптывались между собой, но я легко мог видеть, как аура испуга излучается вокруг них словно барьер.

Как и у тигрицы их мана звучала прекрасной музыкой, а не громкой сиреной или тревогой. И хотя она всё ещё была перевозбуждена от бега, тигрица начала говорить со мной серией безумных рычаний. Её хвост стучал по моему боку, но это вероятно было не специально, так как мы сидели довольно близко друг к другу. Звук маны внутри тридцати квадратных метров замкнутого пространства был таким спокойным, что я легко мог игнорировать ревущий ветер и крики животных, которые из-за стены у меня за спиной. Все, включая тигрицу, с удивлением пялились на то, как я улыбаюсь. Они все были в ужасе, но я был совершенно спокоен и удовлетворён, даже несмотря на то, что мы были в такой сомнительной ситуации.

В итоге, тигрица посмотрела на меня, а затем указала на себя и издала глухой сложный рёв. Так как это было имя, которое я не смогу воспроизвести, я решил называть её Эмбер, из-за янтарного цвета её шерсти. Несколько слов и названий из различных языков, а также их значения, всё ещё плавали в моей голове. Однако, мои навыки общения были невероятно неразвитыми. Я заглянул в её светящиеся жёлтые глаза, указал в центр своей груди обеими руками и сказал "Май-кл." Она ухмыльнулась, а затем перевела взгляд на трёх тёмных эльфов, на лицах которых явно читалось смирение.

Эмбер снова повернулась ко мне, и тихо прорычала. Мне это показалось вопросом, вроде "кого мы съедим первым?" Но я не мог понять, спрашивала она с сарказмом или всерьёз. После того как я несколько секунд пытался это понять, я наконец встал и использовал магию земли, чтобы отодвинуть валун рядом со мной. Почти сразу небольшой красный раптор ворвался через проход и попытался откусить от моего левого плеча кусок мяса. Она схватила его за глотку своими очень большими и мощными руками, но он очень сильно начал раздирать её тело своими когтями. Прежде чем я снова смог запечатать пещеру, ещё три таких прокрались внутрь и начали цепляться ко мне.

Демоны почти никогда не собираются в группы, но я предположил, что обстоятельства были немного странными. Когда из зубы вонзились в мои оба моих плеча и недавно излеченную левую ногу, моя кожа начала морозиться. Оказывается, красные рапторы использовали магию льда. Прежде чем они успели нанести какой-то значительный ущерб, я повернул голову влево и плюнул немного концентрированного яда одному из них в глаза. Раптор тут же отпустил меня и убпал на землю, корчась от боли. Затем я ткнул левым указательным пальцем в глаз ещё одного, и создал очень мощный заряд молнии прямо у него в голове. Раздался громкий взрыв, когда электричество выстрелило из его хвоста, а затем комната начала наполняться сильным запахом горелого раптора.

Моя нога уже почти совсем онемела к тому времени когда я воткнул большие пальцы рук в глаза существа и создал концентрированный огненный шар в том месте, где должен был быть его мозг. Оторвать его зубы от моих замороженных мускул было довольно трудно и у меня на это ушло несколько минут. За это время Эмбер с трудом смогла вырвать позвоночник последнего раптора своим мощными челюстями, в то время как изо всех сил прижимала его к земле всем своим весом.

Я схватил казнённого электричеством раптора за шею и бросил хрустящий труп трём рыдающим эльфам. Затем я подошёл к тому, который всё ещё умирал то моего яда и начал срывать с него шкуру своими когтями.

Демоны обычно довольно быстро восстанавливаются от несмертельных ран, и низкая концентрация яда в моей крови редко на них влияла. Даже под воздействием такого большого количества яда, раптор всё ещё ожесточённо сопротивлялся, когда я сдирал с него шкуру. Однако, как только я начал погружать свои когти и зубы в его обнажённый позвоночник, он наконец-то перестал двигаться. С кровью на наших лицах и телах, мы повернулись друг к другу и улыбнулись. А затем начали наслаждаться нашим вкуснейшим обедом.

Прошло лишь две недели с момента моего побега из бесконечного металлического лабиринта, и я снова начал жить в пещере. Не было никакого способа определить, как долго продлится шторм. Но, по крайней мере, я не был одинок.