Беатрис

Часть метки, которую каждому из нас дал Майкл позволяла нам отправлять и получать простые сообщения. Он сказал, что это базовая телепатия, или способность общаться не разговаривая. Максимальное расстояние было около полутора километров, так что я не могла получать информацию о прогрессе охотничьего каравана. Вообще-то, я не могла даже говорить с кем-то, кто был в другом квартале Чёрного Мифрила. Однако, можно было воспользоваться некоторыми трюками. Хоть мы и не могли общаться напрямую, мы могли использовать систему передатчиков. Это было бы полезно на поле боя, но если только я была бы там, чтобы услышать сообщение.

На третий месяц Лорелея решила, что деревня Ненгель на берегу реки, принадлежащая эльфам дерева, теперь находилась в черте нашего города. Она была менее чем в полутора километрах к северу от поляны вокруг портала, так что многие из этой деревни регулярно посещали Чёрный Мифрил и у нас было даже несколько торговых соглашений. Поначалу они колебались, но она объяснила им, что они сохранят своего собственного матриарха, а наши законы очень просты. Основным доводом стал тот момент, когда она попросила меня показать силу наших войск.

К северу от деревни находилась большая группа людей-бандитов, которые недавно похитили нескольких эльфов. Едва я услышала, что рабовладельцы и насильники живут так близко к нам и оказались совершенно незамеченными... я была недовольна. Часть нашей клятвы Майклу требовала от нас поддерживать его законы среди всех, а не только наших граждан. Это не было полем боя, лишь небольшой лагерь в лесу, в нескольких километрах от Ненгеля.

Было нечто такое, о чём Майкл однажды сказал мне, но до этого вечера я никогда толком не могла это понять. Когда мы прибыли, мы услышали крики и плач как минимум дюжины женщин, которые звучали среди смеха сотен мужчин. Там было как минимум тридцать небольших палаток и одна большая в центре. По периметру лагеря патрулировало несколько стражников. Тогда я впервые увидела человека. По сравнению с нами они были гигантами. Однако, они были гораздо меньше и слабее, чем любой магический зверь, с которым мы сталкивались. В несколько мгновений Жнецы, которые на тот момент состояли лишь из пятнадцати белок из племени, полностью уничтожили тех, кто был снаружи.

Затем Призрачный Корпус начал свой штурм. Прозвучали двадцать выстрелов из дробовиков, заглушившие смех и создав большой переполох, так как все оставшиеся в живых начали выходить из палаток. Все они превратились в трупы, окружённые плотными клубами дыма. Именно тогда я наконец-то могла насладиться сама и начать тренировку с мишенями. Пятеро снайперов выбирали себе отдельную жертву и выносили им свой приговор. Они были беспомощны против наших призраков. Даже если мы попадали им лишь в бедро, это всё равно было смертельной раной. Все мы прятались за деревьями, располагаясь вокруг лагеря в виде пятиконечной звезды.

Там было как минимум пара сотен бандитов, все одетые в кожаную броню, которая мало чего могла противопоставить нашему натиску. Это было медленное, холодное и расчётливое уничтожение. Мой разум находился в возвышенном состоянии. Любой, кто пытался сбежать в лес, быстро пресекался практически невидимой косой, иглой или метательным ножом. Они кричали на языке, который я не понимала, но их крики были музыкой для моих ушей.

Когда их количество сократилось лишь до дюжины, в палатках мелькнули яркие вспышки и моё веселье, к сожалению, подошло к концу. Затем наступила поистине неприятная часть моей работы: решать, что делать с выжившими. Пока помощники Лорелеи подходили оценить всё самое ценное, что можно забрать, мне пришлось войти в ту отвратительную большую палатку. Внутри была сильная вонь мужской грязи и воющие, сломленные эльфийки в цепях с пустыми глазами. Среди толпы была одна, которая не совсем вписывалась в общую картину. Её лицо и маленькая фигура были иссохшими, но она явно была тёмным гномом. Я не стала приближаться к ней, потому что она была поражена какой-то болезнью и всё её тело было покрыто гнойными фурункулами.

Её глаза были не просто пустыми, они были буквально слепы, а её длинные уши были обрезаны. Не задавая ей ни единого вопроса, я достала свой пистолет и проявила милосердие. Затем я начала освобождать других от их грязных и осквернённых тел, пока не осталась только одна. Эльфийка, которая была ещё ребёнком. Её слова были невнятными и она часто заикалась, но она была всё ещё незапятнанной. Согласно её объяснению, она всё ещё была девой, и они выручили бы за неё гораздо больше золота, продав её на рынке рабов в королевстве людей на западе, называемом Минас. Майкл был прав, люди - это зло... а их королевства нарушают его законы.

Он знал, что тут происходит, в этих гнойных выгребных ямах, где рабство легально, а насилие - вполне распространённое явление. И всё же, он не уничтожил их мгновенно. Я чуть не потеряла рассудок. Почему он просто не уничтожил их всех? В его действиях должны были быть какие-то потайные мотивы. Однако, всё было очень просто: он не мог. Я уверена, что он хотел, но что тогда? По всему миру, даже за пределами Альфирина, должно быть полно подобных империй и королевств, наполненных злобностью и развращённостью. Вот почему ему нужны мы. Наш город, моя армия, оружие и всё остальное, что он планировал. Весь мир нуждался в переменах, но в данный момент мы не могли этого сделать.

Как только всё ценное было унесено, мы вернулись в Чёрный Мифрил. Мне было неудобно, но этот эльфийский ребёнок, Мьюссель, всю поездку держалась за меня. И хотя она всё ещё была девственна, её разум был искалечен тем, что она видела. Меня раздражал её постоянный плач и нытьё, но по какой-то странной причине, сколько бы раз я её не отгоняла, эта паршивка всё равно меня доставала. Вся её деревня была разорена и уничтожена этими бандитами, поэтому она была сиротой, и очевидно, она чувствовала со мной какую-то сильную связь. По её словам, моя мана звучала для неё очень успокаивающе. Эльфы такие странные.

У племени крыс очень небольшой период фертильности, когда у них начинает идти кровь и это примерно в моём возрасте. За мои тридцать три года жизни, я так никогда и не смогла найти пару, а может я просто и не искала. Большинство представителей моего вида проходит через короткие периоды сезонной течки, но у меня никогда этого не было. И не только это. Я так и не нашла для себя мужчину или женщину какой-либо расы, кто бы мне казался привлекательным. Поэтому я и сама ещё была девой.

Возможно именно поэтому я не чувствовал ничего кроме отвращения по отношению к тем женщинам в палатке. Я бы предпочла покончить жизнь самоубийством, нежели позволить себе оказаться в таком аду. Все в итоге умирают, так что лучше всего покинуть этот мир с нетронутой душой.