Ху Чжэнь убежал, оставив Хуа Сюна в ловушке в этом каньоне. И хотя Хуа Сюн выполнял приказ и спасал жизнь своего командира, ему всё равно было горько.

Вокруг него умирали его собственные солдаты, и молодой генерал чувствовал лишь несправедливость к этим воинам, погибающим здесь ни за что. И, конечно же, ему было жалко самого себя, ведь ему также не хотелось умирать.

Поэтому знакомый высокомерный голос, раздавшийся из ниоткуда, прозвучал для уже отчаявшегося Хуа Сюна, словно благословение самих небес.

– Так вот вы какие, тигры Цзяндуна! Только и можете, что запугивать численным превосходством?

В то же время Сунь Цзянь, который уже собирался добить Хуа Сюна и остатки его армии, поспешно поднял голову и огляделся. Рассветало, и небо больше не было сумеречным. Но насколько хватало глаз, не было видно никого, кто мог бы это сказать.

Как раз в тот момент, когда глава семьи Сунь уже подумал, что ему почудилось, из леса в тылу его войск появились неизвестные солдаты. Несколько дозорных его армии, раньше своих командиров осознавшие, что происходит, так и не успели поднять тревогу. Они были практически мгновенно убиты стрелами, прилетевшими со стороны нового врага.

– Арьергард, перестроиться! Защитная формация! – незамедлительно взревел Сунь Цзянь.

Его лицо потемнело, генерал повернул голову коня и поудобней перехватил свой древний меч. Он ясно видел, что вражеских солдат было не так много, максимум тысяча человек. А армия Ху Чжэня была уже практически полностью уничтожена. И хотя эта внезапная атака вызывала некоторое замешательство, но...

Следующая мысль так и не оформилась в его голове, ведь Сунь Цзянь увидел, как вражеский командир стремительно влетел в едва построившиеся подразделения арьергарда.

Присмотревшись, он разглядел в руке противника длинную алебарду с двумя боковыми лезвиями серповидной формы[1]. При каждом взмахе этим могучим оружием, вокруг него словно возникал холодный свет.

Но куда большее внимание привлекал боевой конь, на котором скакал неизвестный генерал. Он был ярко-рыжего окраса и по размерам превосходил обычного боевого коня. Этот зверь мчался вперёд не как обычная лошадь, а как свирепый дикий хищник.

И человек, сидящий на нём верхом, ворвался в толпу солдат, словно ураган. В тех местах, где оказывалась его алебарда, она тут же собирала щедрый урожай, а солдаты семьи Сунь разлетались во все стороны, как семена одуванчика на ветру. Было неудивительно, что остальные воины, наблюдающие эту ужасную картину, тут же дрогнули, нарушив строй.

Только вот у вражеского генерала не было ни малейшего желания сражаться в одном месте дольше, чем он сам того хотел. Разорвав боевой порядок противника, он тут же бросился дальше, не дав солдатам вокруг ни шанса окружить себя. Этот всадник обладал не только отвагой и навыками в боевых искусствах, но у него также было ужасающее понимание поля боя. И даже крошечные ошибки противника могли быть использованы им.

– Кто этот человек!? – в панике вскричал Сунь Цзянь.

Он видел, что задняя линия войск Цзяндуна уже была разбита стремительным вражеским генералом. А ведь тот был не один! Волна его кавалеристов была в нескольких шагах от того, чтобы обрушиться на колеблющийся арьергард. И хотя количество всадников было небольшим, но их вполне хватило бы, чтобы играючи смести те тыловые подразделения, которые пока ещё не бежали.

Сунь Цзянь, который был известен в народе как отважный Тигр Цзяндуна, с ужасом смотрел на разворачивающуюся сцену. Этот генерал, несомненно, был сильнее Сюй Жуна, разбившего армию семьи Сунь в прошлом году. Гораздо сильнее!

– Скорее всего это Люй Бу! – предположил генерал Хуан Гай, наклонившись к Сунь Цзяню. Он не был уверен наверняка, но точно узнал знаменитого рыжего коня, которым, как известно, владел именно Люй Бу.

– Мой господин, – продолжил старый офицер. – Если мы позволим ему продолжать сражаться, наши войска будут полностью разбиты!

– Да, ты прав. Тот человек очень силён, поэтому, Чен Пу, Хань Дан[2], скачите вдвоём и остановите его! А мы с Хуан Гаем остановим армию под его командованием! – приказал Сунь Цзянь.

Большинство обычной кавалерии в основном делилось либо на ударную кавалерию, либо на конных стрелков. Но всадники, атаковавшие ряды армии Цзяндуна, не относились ни к одному из этих типов. Они были храбры и чрезвычайно умелы в ближнем бою.

Сунь Цзянь много слышал о силе Железной кавалерии Бинчжоу, когда в прошлом сражался на территории Западной Лян. Но он никогда ранее не видел этих бойцов вживую. Сегодня он действительно понял, насколько на самом деле могучим было это подразделение.

Люй Бу и его кавалерия, казалось, специально разделялись, действуя обособленно. Но даже так они каким-то образом молчаливо сотрудничали. Генерал Люй резво врывался в построение противника, сея вокруг хаос и смерть. А воины Железной кавалерии тут же устремлялись в образовавшуюся брешь, добивая солдат, дезорганизованных предыдущей атакой. Едва ли это была наилучшая возможная тактика, но благодаря храбрости Люй Бу и мощи его Железной кавалерии она работала.

Воины из Цзяндуна считались довольно сильной армией среди прочих формирований мятежных военачальников, но столкнувшись с кавалерией Бинчжоу, Сунь Цзянь как-то засомневался в этом. Не привёл ли он на войну какой-то сброд, ещё дома перепутав тех со своими солдатами?

Тем временем генералы Хань Дан и Чен Пу, объединив усилия, поскакали к командиру врага. А Сунь Цзянь и Хуан Гай думали, как им остановить вражескую кавалерию.

Но глубоко в сердце Сунь Цзянь считал, что его друзья-генералы были не ровня могучему Люй Бу. Было бы неплохо, если бы они смогли продержаться хотя бы какое-то время, чтобы он сам успел разобраться с вражескими кавалеристами. Тогда бы он тут же вернулся к ним на помощь…

Сам же Люй Бу очень обрадовался, когда увидел, что кто-то скачет к нему навстречу с убийственным намерением. Ленивым взмахом алебарды молодой генерал убил несколько солдат Цзяндуна, решивших броситься на него в отчаянной попытке заколоть. А затем он слегка придавил пятками бока своего коня.

Красный Заяц, всегда чувствовавший мельчайшие изменения в намерениях своего хозяина, мгновенно рванул с места со скоростью, невообразимой для обычного коня. Уже спустя мгновение они вдвоём были перед Хань Даном.

В ошеломлённых глазах Хань Дана промелькнул испуг. Он открыл было рот, но не успел ничего сказать. Лезвие алебарды мелькнуло возле его шеи, с влажным звуком отделив голову от тела. Люй Бу же поскакал дальше, даже не обернувшись.

Кровь вырвалась из шеи бедного Хань Дана, выплёскиваясь вверх словно гейзер. Обданный дождём из крови, Люй Бу бросился к второму противнику.

– Хань Дан… – Чен Пу был в такой ярости от потери друга, что даже, когда Люй Бу приблизился, он не испытал ни малейшего страха. Его глаза налились кровью от гнева, и он был готов забрать этого выскочку с собой на тот свет.

Люй Бу, естественно, умирать не собирался. Слегка размахнувшись, он обрушил на своего противника могучий удар алебардой. Чен Пу рефлекторно заблокировал эту атаку, удивлённо ухнув от её тяжести. Когда он ранее смотрел, как генерал Люй с лёгкостью орудовал своим оружием, он и подумать не мог, что оно вдруг может оказаться настолько тяжёлым.

Как бы то ни было, двухлезвийная алебарда Люй Бу пока что не достала Чен Пу. Каким-то образом тому удалось поймать удар древком своего змеиного копья[3]. Так что остриё алебарды торчало с одной стороны древка, едва не дотягиваясь до нагрудника, а зловеще поблескивающее серповидное лезвие - с другой. Чен Пу внезапно понял, что едва чувствует свои онемевшие от удара руки.

Увидев произошедшее, Люй Бу облегченно вздохнул. Хотя по миру ходило немало сильных воинов, совсем немногие из них могли парировать его прямой удар. Но этот генерал сумел не только заблокировать, но также удерживать своим копьём алебарду, пока Люй Бу слегка давил на неё. Некоторые навыки у этого мужчины определённо были.

Предвкушающе усмехнувшись, Люй Бу рывком вернул оружие назад. Чтобы через мгновение нанести им новый удар. Яростно сверкнув, алебарда пронеслась вдоль древка змеиного копья, устремившись к шее противника.

Чен Пу сразу же отпустил копьё в том месте, где должно было пролететь серповидное лезвие, дабы не лишиться пальцев. Одновременно с тем он уклонился от острия в навершие алебарды, отклонив корпус назад. Пока что Чен Пу везло, и противник медлил с его убийством.

– Умри, шавка Дун Чжо! – раздался громогласный, почти тигриный рёв, накрывая двух сражающихся генералов.

То был Сунь Цзянь, который увидел, что ещё один из его возлюбленных друзей, генерал Хань Дан, был обезглавлен. Едва сдерживая душевную боль, он приказал Хуан Гаю самому заняться Железной кавалерий Бинчжоу, а сам развернул своего коня и бросился на выручку Чен Пу.

Единственное, что имело значение на поле боя – это жизнь и победа. Так что Сунь Цзянь не гнушался грязных приёмов, что и доказал, напав на Люй Бу со спины. Он пытался выбить из рук ловкого генерала его верную алебарду.

К несчастью, Люй Бу его заметил. Он развернулся в седле под каким-то невероятным углом, и дёрнув на себя алебарду, подставил её лезвие под удар, блокируя меч Сунь Цзяня.

Руки Сунь Цзяня задрожали от столкновения. Он проскакал мимо Люй Бу с противоположной стороны от Чен Пу и приготовился к тяжёлой схватке. Генерал Люй в это же время перехватил алебарду поудобней и понял, что противников у него теперь было двое. И Сунь Цзянь был определённо сильней своего подчинённого, пытающегося размять очевидно онемевшие руки чуть в стороне.

Но Люй Бу не испугался неожиданно увеличившегося количества врагов, а лишь самодовольно усмехнулся. Было их двое или сто, ему было всё равно. Он планировал победить.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

[1] Под данным описанием скрывается Фантяньхуацзи (Fangtianhuaji), то есть алебарда из копья и двух серповидных лезвий. Любимое оружие Люй Бу, с которым он изображается в большей части медиа.

[2] Автор злоупотребляет использованием вторых имён при общении друзей, не представив их читателям заранее. Например, в этой сцене Чен Пу – это Де Моу, а Хань Дан – это И Гун. Во избежание путаницы, в дальнейшем будут использоваться только общепринятые в Троецарствии имена. За исключением второго имени ГГ в некоторых случаях.

[3] Копьё с извилистым лезвием, напоминающем ползущую змею.