Ночи в начале весны всё ещё были холодными, так что люди обычно собирались вместе, чтобы согреться. То же касалось и солдат. Однако в лагере Сунь Цзяня на первый взгляд было довольно мало огней.

Ху Чжэнь ёрзал в седле, пытаясь получше разглядеть вражескую стоянку. Но в слабом свете, излучаемом тусклыми фонарями далёкого лагеря, он мог видеть только блики, изредка сверкающие на доспехах его солдат.

– Командующий? – Хуа Сюн подвел свою лошадь к Ху Чжэню и поклонился. – Сунь Цзянь, похоже, не готов к битве.

Ху Чжэнь кивнул, он тоже подумал об этом. Армия Западной Лян пришла со стороны перевала Хулао. Какими бы умелыми ни были разведчики Сунь Цзяня, они не смогли бы обнаружить движение за перевалом.

Вдалеке на горизонте небо постепенно становилось всё светлее, до восхода оставалось совсем чуть-чуть. Наступало идеальное время для атаки. Если они будут ждать дальше, то лишь упустят прекрасную возможность.

– Хорошо, тогда мы с тобой разделим войска и атакуем ворота лагеря с обеих сторон. И помни, – Ху Чжэнь внимательно посмотрел на Хуа Сюна. – если повстречаешься с Сунь Цзянем, не проявляй милосердия, обязательно отруби ему голову!

Перед тем, как отправиться в эту экспедицию, Ху Чжэнь громогласно хвастался при императорском дворе, что в бою обязательно лично обезглавит мятежных генералов. Но сегодня его противником был Сунь Цзянь, с которым командующему крайне не хотелось скрещивать мечи.

С другой стороны, ему вовсе не обязательно было убивать Сунь Цзяня лично. Даже если бы с этой задачей справились обычные солдаты или Хуа Сюн, победа осталась бы победой, и он не потерял бы лицо. В таких условиях командующий даже мог бы доложить канцлеру Дун Чжо о неповиновении Люй Бу и запросить для дерзкого юнца наказание посерьёзней.

– Так точно! – тем временем Хуа Сюн сжал кулак и отправился выполнять приказ.

Они разделили армию на две части, и каждый по отдельности повёл свои подразделения к воротам, чтобы окружить центральное укрепление лагеря. Войска Хуа Сюна первыми добрались до стен. Лучники расстреляли солдат, стоявших на дозорных вышках, после чего пехота ворвалась в лагерь.

Когда генерал в числе прочих солдат зашёл внутрь, его поразила тишина, которой это место их встречало. В его сердце тут же зародилось дурное предчувствие, и он поспешно повел людей, чтобы осмотреть другие части лагеря.

– Генерал, докладываю, все палатки пусты, в лагере никого нет! – громко крикнул подбежавший солдат из передового отряда, подтверждая опасения генерала.

– Вот же… – выражение Хуа Сюна резко изменилось, и подсознательно он уже хотел отдать приказ об отступлении. Но в этот момент где-то в тылу его армии раздался звук гонга, после чего с неба посыпались подожжённые стрелы. Путь назад был явно перекрыт.

– Всем войскам, без паники! – прокричал Хуа Сюн что было сил. – Приказываю всем следовать за мной. Мы присоединимся к войскам командующего!

Ху Чжэнь и Хуа Сюн заходили в укрепление с противоположных направлений. И поскольку его сторона попала в засаду, Хуа Сюн считал, что командующий также будет атакован. Он со всех сил скакал через лагерь, желая предупредить того.

С другой стороны, Ху Чжэнь не обладал такой же скоростью реакции, как Хуа Сюн. Когда с тыла его войск раздались крики умирающих и звуки нарастающего сражения, его первой реакцией было отступить и покинуть лагерь.

Но его солдаты в арьергарде уже вступили в бой с нападавшими, и у ворот царил хаос. К тому моменту, когда он развернулся и оценил ситуацию, она уже стала критической. Войска Западной Лян были в полном беспорядке и едва могли эффективно сражаться.

– Солдаты Западной Лян, вы все здесь умрёте! – в хаосе битвы один из генералов армии Сунь заметил отличительные доспехи Ху Чжэня и бросился на того, замахиваясь своим оружием.

Увидев сильного врага, Ху Чжэнь поспешно выхватил собственный меч, чтобы заблокировать удар. Несмотря на то, что он занимал должность командующего, Ху Чжень был довольно неплох в боевых искусствах.

На землях Западной Лян, откуда он был родом, жили народы Цян и Хань, регулярно восстающие против императорской власти. Из-за чего те, кто рос на той земле, может и не были обучены в должной мере тактике и стратегии, но большинство из них были храбры и хорошо умели воевать.

Его противником был один из четырёх генералов семьи Сунь, по имени Цзу Мао. Он был талантливым командиром с неплохими навыками в боевых искусствах. Однако, раз за разом скрещивая мечи с Ху Чженем, он никак не мог одержать верх.

Они сражались примерно на одном уровне, но армия Западной Лян под командованием Ху Чжэня уже была разбита, и солдаты бежали, спасая свои жизни. Когда командующий Ху увидел это, его сердце задрожало.

Так откуда ему было взять моральные силы, чтобы продолжать ожесточенную битву с вражеским генералом? Он хотел было убежать, но был тут же остановлен ловким ударом Цзу Мао.

– Хуа Сюн, помоги мне! – отчаянно закричал Ху Чжень, потеряв всякую надежду пережить этот бой.

– А-ха-ха, как тебя сможет спасти мёртвый генерал? – расхохотался Цзу Мао, и пока Ху Чжэнь отвлекся, нанёс ему ещё один сокрушительный удар.

И на этот раз меч перерубил доспехи, оставляя на груди командующего огромную рану. Ху Чжень закричал, в очередной раз пытаясь вырваться и сбежать. Но юркий Цзу Мао никак не отставал от него.

– Не паникуйте, командующий, Хуа Сюн уже здесь! – генерал Хуа к этому моменту как раз вырвался из лагеря и сразу услышал крик Ху Чженя о помощи. После чего незамедлительно бросился тому на выручку.

Командующий Ху краем глаза заметил, что Хуа Сюн как-то сумел пересечь загоревшийся из-за стрел лагерь и сейчас спускался по холму в их направлении, как настоящий бог войны. И казалось, что Цзу Мао его всё ещё не увидел…

Так и было. Когда Цзу Мао, увлечённый погоней за вражеским командиром, наконец поднял голову, то увидел лишь летящий ему в лицо клинок Хуа Сюна. Он не успел сказать ни слова, прежде чем его голова отделилась от тела и ударилась об землю. А тело, чуть качнувшись в седле, рухнуло следом.

– Цзу Мао! – закричали офицеры армии Сунь Цзяня, издалека наблюдающие за прежними жалкими потугами Ху Чженя спасти свою жизнь.

Они веселились, глядя на эту картину. Но в мгновение ока именно Цзу Мао был разрублен мечом. Это в корне меняло происходящее, заставляя офицеров армии Сунь почувствовать ненависть. Сам Сунь Цзянь был в ещё большей ярости от потери соратника и друга. Он изо всех сил сжал рукоятку своего меча, желая немедленно убить Хуа Сюна.

Сам же Хуа Сюн не посмел остановиться и перевести дух. Он незамедлительно придержал раненого Ху Чжэня, уводя его лошадь подальше от позиций врага.

– Командующий Ху, вражеская армия напала на нас из засады. Нам нужно незамедлительно прорвать окружение!

– Чёрт, это, наверное, Люй Бу их предупредил, – прорычал Ху Чжэнь, скрипя зубами. – Ублюдок беспокоился, что мне… нам достанутся все лавры, и тайно сообщил о нашем плане Сунь Цзяню!

Возможно так и было, но… Всё могло быть не так просто. В голове Хуа Сюна отчётливо промелькнула фигура городского генерала Чжао Цэня. Именно этот человек присутствовал на совете и больше всех знал об их плане, в то время, как Люй Бу рано отправился спать.

К тому же молодой генерал был против ночной атаки без предварительной разведки. И когда генерал он ушёл спать, остальные командиры ещё не решили, будут ли они следовать плану командующего Ху или нет…

Так или иначе, поиск предателей будет делом будущего. Сейчас разумнее всего было думать о том, как выбраться из сложившейся ситуации живыми.

В то же время Сунь Цзянь, раздосадованный тем, что эти двое убили его генерала, пустился в погоню вместе с остальными офицерами и кавалеристами своей армии.

– Хуа Сюн, приказываю тебе задержать их! – в ужасе пробормотал Ху Чжень, видя, что их вот-вот догонят.

Командующий Ху в данный момент не слишком заботился о вежливости, поэтому лишь трогательно кивнул своему генералу, а затем бешено пришпорил своего коня, скача прочь.

Хуа Сюн вместе с несколькими сотнями оставшихся отступающих воинов армии Западной Лян замедлился, затем спешно построил их на узком участке дороги, где вражеская численность не стала бы преимуществом. Он развернул коня и высоко поднял свой меч, привлекая внимание врагов.

– Я генерал Хуа Сюн! Кто из вас осмелится сразиться со мной? – отважно крикнул молодой генерал.

Его громкий голос был глубоким и эхом раздался по горам, словно приглушенный гром. Войска Сунь Цзяня, неотступно преследующие их, медленно остановились и также построились в атакующую формацию.

– Господин, позвольте мне расправиться с ним! – генерал Хуан Гай выехал вперёд, судорожно сжимая свой меч.

Он был лучшим другом Цзу Мао. И вот, не более получаса назад его друг был убит человеком, сейчас гордо стоящим прямо перед ними. Ненависть застлала Хуан Гаю глаза. Он был настолько зол, что готов был убить Хуа Сюна голыми руками, если потребуется.

– А ну стой! – успокоившийся Сунь Цзянь схватил Хуан Гая за рукав и оттащил назад, усмехаясь. – Это битва между двумя армиями, а не дуэль. Лучники, вперёд!

Он уже потерял Цзу Мао, и не хотел, чтобы Хуан Гай тоже совершил ошибку, недооценив вражеского командира, или бросившись в бой на эмоциях.

В этот момент на горизонте забрезжил рассвет, но никто уже не обращал на это внимания. Вражеские лучники быстро построились в первых рядах и натягивали свои луки. После секундной паузы по приказу офицеров они выпустили первый залп. Одна за другой эти стрелы падали на головы Хуа Сюна и всех солдат Западной Лян. Те воины, у кого не осталось щитов, падали замертво один за другим.

Конь Хуа Сюна тоже получил стрелу, поэтому генералу пришлось спрыгивать на землю, стремясь ничего себе не сломать. Он схватил валявшийся на земле щит, вывалившийся из рук неудачливого солдата и укрылся за ним. На какое-то время он был в безопасности. Но глядя на погибающих вокруг него воинов Западной Лян, Хуа Сюн мог лишь обречённо улыбнуться.

– Так вот вы какие, тигры Цзяндуна! Только и можете, что запугивать численным превосходством?

Как раз в тот момент, когда Хуа Сюн почти было впал в отчаяние, в долине раздался знакомый голос, сквозящий высокомерием. Хуа Сюн, который уже планировал подороже продать свою жизнь, вдруг почувствовал, как в его сердце забрезжила надежда...